Дорога совсем испортилась…

Я старательно ехал, стремясь не угодить в колею, оставленную тяжелыми лесовозами, иначе рисковал сесть на брюхо и беспомощно после этого вращать колесами. Я уже начал подумывать, что ошибся, выбрав этот путь, и надо было лучше ехать через город. Утешало меня только то, что лес рядом стал стремительно редеть, значит, и дорога лесовозов должна была скоро кончиться. Так и оказалось. «Сверток» уходил прямо в заросшее молодыми сосенками поле к дальнему краю, где виднелась в темноте опушка, судя по всему, густого и высокого леса.

Но дальше дорога, хотя по-прежнему была грунтовой, оказалась плотно укатанной и без серьезных препятствий в виде выбоин, так что я мог позволить себе здесь даже разогнаться, что с удовольствием и сделал.

Навигатор показывал, что мне ехать предстояло чуть меньше десяти километров, и я отдал приказ бойцам своего сопровождения:

– Мы уже недалеко. Оружие держать наготове. Лучше в дверце опустить стекло, чтобы при необходимости можно было стрелять.

– Там пыль столбами вьется! – заметил Константин.

– Терпи! Зубами меньше ворочай, скрипеть не будет.

Еще через пару километров, когда я притормозил перед ямой, младший сержант внезапно сказал:

– «Уазик» стоит…

– Где? – не понял я, глядя на дорогу впереди. – Не вижу…

Константин ткнул пальцем в сторону леса, и я остановил машину. Присутствие в лесу автомобиля мне не сильно понравилось. Ему здесь в это время суток просто нечего было делать. Пришлось достать бинокль, включить тепловизор и рассмотреть автомобиль, не покидая своего места. Ни в самой машине, ни рядом в лесу никого не оказалось. Я вышел на дорогу, следом за мной и солдаты.

– Прикройте меня стволами. Попробую машину осмотреть, – сказал я им и бегом помчался к «уазику».

Младший сержант и снайпер, припав на одно колено и прислонившись плечами к «Камаро» – один спереди, другой сзади, тут же стали прошаривать ночными прицелами окрестности рядом с автомобилем. Парни дело понимали, и это меня радовало. Таким ничего «разжевывать» не требовалось, работать с такими помощниками – сплошное удовольствие.

Я тем временем сначала просветил фонариком за стекло кабины, проверяя, не тянется ли от дверцы шнур к какому-то взрывателю. Шнур я не обнаружил, но его можно было бы протянуть и под сиденье. Мои опасения оказались не напрасными – от передней дверцы тянулась под сиденье толстая зеленая леска. Значит, машину здесь мог оставить только Николаев, зная, с какой стороны мы, скорее всего, подъедем. Видимо, он сам пользовался навигатором и внимательно изучил карту прохождения маршрута. Была у него, конечно, надежда и на то, что я попросту не проеду по этой дороге и вернусь назад, но старый армейский «уазик», наверняка угнанный, он на всякий случай заминировал.

– Костик, – позвал я по связи младшего сержанта, – ты с минным делом дружишь?

– Не очень, – честно признался командир отделения. – И Славик, мой напарник, тоже не очень. Вообще-то нас обучали, но у нас разминированием всегда взводный сапер занимается или командир взвода. Но, если есть необходимость, я могу попробовать.

– Не надо. Лучше я сам.

Сам я тоже, честно говоря, не занимался разминированием со второй чеченской войны, которую полностью провел, командуя взводом. Тогда у меня практика была немалая. Боевики любили выставлять мины-ловушки, и работы хватало и командиру, и двум взводным саперам. Однако все навыки я еще не потерял и сделал знак ладонью, останавливая солдат, поднявшихся в желании перебежать ближе ко мне:

– Продолжать контроль окрестностей. В том числе и за спиной…

Зажав фонарик зубами и отставив в сторону автомат, я начал работать двумя руками, чуть-чуть подтянул леску и, вымеряя буквально каждое движение по миллиметру, стал вывинчивать взрыватель. С этим удалось справиться без особых проблем, после чего я ножом обрезал леску около самого «натяжителя» взрывателя и аккуратно положил его в куст рядом с машиной. Потом, уже без страха, открыл переднюю дверцу и, аккуратно вытащив основную противопехотную мину, рассмотрел ее при свете того же фонарика. Это была явная самоделка, но интересоваться устройством я не стал из-за недостатка времени и отнес мину, которая, согласно плану, должна была бы взорваться у меня под седалищем, в тот же куст, куда раньше положил взрыватель, надеясь, что никто раньше меня мину не найдет.

Для порядка я открыл и дверцу багажника, покопался там среди различных подсобных механизмов для быстрого ремонта в дороге и нашел полный магазин патронов для снайперской винтовки «СВД». Патроны были калибра «семь, шестьдесят два миллиметра». Как раз таким прострелили вчера колесо моей «Камаро». Сомнений больше не было – я понял, кто оставил здесь «уазик».

Ключи торчали в замке зажигания. Понимая, что Николаев может и не ограничиться одной миной, я открыл капот и проверил там, потом посветил фонариком на нижнее резиновое покрытие рычага коробки передач – резину явно ни разу не снимали, точно так же, как резину на рычаге подключения второго моста. После этого я забрался под машину и проверил тормоза. Тормозная жидкость из шлангов не текла, значит, машиной можно было пользоваться.

– Константин! – позвал я по связи.

– Я! – отозвался младший сержант.

– Ты машиной управлять умеешь?

– Конечно. И даже права есть с собой.

– Тогда садись за руль «уазика». Поедем на двух машинах.

– Славика с собой брать?

– Конечно.

– А что там было?

– Мина под сиденьем. Я ее уже снял.

Командир третьего отделения вместе со снайпером подбежали ко мне.

– Мину взрывать будем? – почему-то почти радостно спросил снайпер. Наверное, он любил шумовые эффекты.

– Думаешь, надо? – задумался я.

– Я тоже думаю, – вступил в разговор младший сержант, – что кто-то там, в деревне, ждет взрыва. Это будет для него сигналом. И дождется. Тем неожиданнее для него будет наше появление живыми и опасными.

– Да. Наверное… – согласился я.

В это время до нас отчетливо донесся звук стрельбы из пулемета. Мне даже показалось, что стреляли одновременно из двух крупнокалиберных. Потом филином ухнул подствольный гранатомет, и следом затрещали автоматные очереди. Но звук пулеметных очередей снова возобновился. Теперь уже я точно мог сказать, что стреляли два крупнокалиберных пулемета.

– Бандиты не пропускают в деревню две группы спецназа ФСБ. Кажется, бандиты неплохо вооружены, – высказал я предположение. – Против спецназа ФСБ в данном случае выступает, я думаю, спецназ ВДВ. А эти парни воевать обучены лучше, чем ребята из ФСБ. На задержание сработать – там ФСБ им фору даст, а в бою десантура даст ФСБ фору. Надо бы присмотреться к ситуации и вмешаться наиболее эффективно.

– Сначала взрыв! – стоял на своем младший сержант.

– Организуй, – предложил я.

– Мина где?

Я пальцем показал на кусты. Младший сержант подошел, посветил подствольным тактическим фонарем, посмотрел и сразу определил:

– Самоделка. Но выполнена хорошо.

После чего вытащил мину из кустов, установил ее поглубже в лесу, вернулся за взрывателем.

– Это вся леска? – спросил Константин, показывая на обрезок.

– В багажнике «уазика» целый моток.

Он взял леску, канистру, наполовину наполненную бензином, снова ушел в лес, наконец, вернулся, одновременно растягивая моток лески. К взрыву было все подготовлено.

– Славик, машину отгони на дорогу. И там жди нас.

Снайпер без слов сунул мне в руки свою винтовку, сел за руль и отогнал машину на дорогу, пристроив ее позади «Камаро».

– Ложитесь, товарищ подполковник! – скомандовал младший сержант и сам залег неподалеку. До дороги осколки долететь не должны были бы, тем не менее при свете луны я увидел, как снайпер спрятался за «уазик».

Залег я за бугорком, но при этом хорошо видел, как Константин рывком дернул за леску. Взрыв получился каким-то глухим, словно раздался внутри помещения, не сразу, но поднялось и пламя.

– Весь лес не спалим? – спросил я.

– Нет, там поляна, окруженная лесом. Бензин я только на поляне разливал. И немного в канистре оставил. Сейчас взорвется.

И точно, вскоре прозвучал новый взрыв, еще более приглушенный – разорвало нагревшуюся канистру. Я не был уверен, что второй взрыв услышат в деревне, до нее как-никак оставалось восемь километров. Тем не менее он прозвучал.

– Теперь по машинам, и вперед! – скомандовал я, специально употребляя гражданскую терминологию[15], чтобы смягчить парней перед боем, в который нам, вероятно, предстояло вскоре вступить. Та жесткость в действиях, что обычно спецназу военной разведки свойственна, бывает хороша где-то в регионе Кавказа. А здесь им предстояло вступить в бой против таких же вчерашних солдат, которых призвали служить не в спецназ ГРУ, а в спецназ ВДВ, а потом их «прибрал к рукам» Полковник. По большому счету это были только пацаны. Хорошо обученные, но пацаны, жизни не видевшие. И мне стало их жалко. Но тут же я вспомнил, что такой же пацан-снайпер по чистой случайности послал пулю в Тамару – отклонись ствол на миллиметр, пуля разорвала бы ее на куски. И я сразу пожалел о своей минутной слабости. Нет, человек, взявший в руки оружие, берет его не для того, чтобы вести разговоры, он берет его в руки для того, чтобы убивать. И в данном случае как никогда верна старая истина – если не убьешь ты, то убьют тебя. И проявлять жалость в данной ситуации просто опасно. Эти парни обучены драться до конца, даже раненые. И они так дерутся. Но два моих подопечных бойца тоже обучены драться до конца. И они тоже будут драться так же. Но мои парни при этом не преследуют никакой личной выгоды, они лишь на стороне справедливости, в отличие от своих противников. Я сел в машину, вытащил свою трубку и набрал номер майора Краснопольского…

– Слушаю вас, товарищ подполковник. – Майор ФСБ мой номер запомнил и теперь узнал.

– Краснопольский, я с двумя бойцами спецназа военной разведки нахожусь на горе рядом с селом. Что там у вас, доложи обстановку.

– Нам перекрыли дорогу два колесных трактора. Под тракторами – точки крупнокалиберных пулеметов. Наши машины этими пулеметами повреждены. В группах есть потери среди личного состава. Пока, к счастью, только ранеными. Но прорваться мы просто не можем. Таранить тракторы нам нечем, отогнать – не имеем возможности, нам головы поднять не позволяют, очередями в землю вжимают, не из пулеметов, так из автоматов. Не знаю уж, стволы, что ли, пулеметы в это время меняют или просто охладиться дают. И не могу понять, сколько там человек засело.

– Да сколько ни будь! Смять их давно пора! Скрытный обходной маневр выполни… – предложил я.

– Уже, товарищ подполковник… Я послал в обход справа через лес и слева по окраине деревни по три человека. Пока подбираются, сообщений не было. Так и договаривались, займут позицию, сообщат.

– Связь с группами поддерживается?

– Так точно. Со связью у нас все в порядке.

– Предупреди обе группы и всех остальных, что я с двумя бойцами захожу сзади, пусть постараются в нас не попасть. Кстати, взрыв вы слышали?

– Даже два взрыва. И пламя после этого. Что-то там сильно полыхало. Один взрыв посолиднее, второй послабее. А что взорвалось?

– Все нормально. Это была наша инсценировка. Предупреди, не забудь, я не в вашей внутренней связи, твои парни меня не слышат.

Но меня хорошо слышали в «уазике» и задачу поняли правильно. «Уазик» остановился сбоку от «Камаро», опустились стекла.

– Мы на разведку сгоняем? – спросил младший сержант.

Я кивнул, выражая согласие, и «уазик» уехал вперед. Я тронулся за ним следом, время от времени останавливаясь и поднимая к глазам бинокль, пытаясь рассмотреть, что делается впереди. Подъехав ближе, стал искать место боя бандитов со спецназом ФСБ, а когда рассмотрел его, нашел биноклем и своих солдат слева от дороги. И как раз в тот момент, когда я нашел позицию, которую заняли бойцы, у меня зазвонила моя собственная трубка. Это был майор Конопольский. Ответил я нажатием кнопки на руле, воспользовавшись громкой связью. Она не мешала мне продолжать наблюдение с помощью бинокля. Удобная штука, что ни говори…