Старший лейтенант Соломин через систему связи в шлеме позвал к себе сапера и в его сопровождении, взяв с собой еще одного солдата, понес две сравнительно небольшие и не слишком тяжелые мины в сторону оврага. Я им подсказал, что идти лучше через огороды, чтобы не пришлось перебираться через заборы – при занятых руках это не слишком удобно.

Майор Никифоров выглядел слегка растерянным.

– Так кто же мину-то установил? – спросил меня, словно я мог ему ответить.

– Меня здесь не было, как и тебя, – коротко бросил я.

– Выходит, они и в доме могли установить?

– Легко. И проверить надо бы.

– А я в дом за автоматами и за твоим биноклем бегал, даже не посмотрев ни под ноги, ни на дверь!

– Смотреть нужно всегда, невзирая на обстановку. Противник всегда надеется на неожиданность.

– Почему тогда на сеновале мину установили? Знают же, что я скотину не держу… А кормить гостей сеном не приучен…

– Думаю, еще при дальнем осмотре в первый день, вернее, в первую ночь, определили, что мы там «заседали», решили, что под дверцей снова все соберемся, первый полезет, активирует мину и нас всех накроет осколками. Тогда они смогут просто подойти и добить раненых.

– Значит, рядом где-то залегли, гады… Сегодня ночью опять их ждать?

Я в ответ только плечами пожал и высказал свое предположение:

– Точно тебе никто не скажет. Но если Бобин соединился с Николаевым, Николаев в состоянии решить, что идти нужно обязательно сегодняшней ночью, когда, скорее всего, после таких потерь их не ждут… Он знаком с принципом действий спецназа, потому и сам согласится работать даже малыми силами, и других уговорит. Ему не нужно набирать большую группу. Меньше людей – меньше заметность. Сам знаешь, как мы в рейды ходили… Максимум взводом. Это уже потом стали большими группами работать.

Соломин вернулся быстро.

– Куда машину поставить, чтобы сразу видно не было?

– С какой стороны можно атаку ждать? – спросил отставной майор. – С дороги?

– Скорее всего, со стороны оврага.

– Тогда лучше перегнать в любой двор в середине деревни. Дворы все легко открываются, дома-то не жилые… Выбрать дом, где окна побиты больше других, где сам дом вот-вот завалится, туда и поставить. Там все заросло, даже грузовик, пока фары на него не наведешь, не увидишь.

– Подождите… – Я жестом подозвал к себе подполковника Жихарева. – Товарищ подполковник, что ваш боец вчера говорил о своем наблюдательном пункте? Можно там грузовик спрятать?

– Говорил, что там даже танк поместится.

– Старлей, вы мост переезжали?

– Так точно!

– Выдели пару человек на наблюдательный пункт. Пусть вместе с водителями будут. И бинокль им нужен. Если бинокля нет, могу свой на время выделить, с тепловизором. Таких парней подбери, чтобы со связью проблемы не возникло. Как с нашей стороны к мосту подъезжать, есть маленький «сверток», там, говорят, можно и машину спрятать, и дорогу контролировать, если кто-то к нам направится. Поворот на «грунтовку» оттуда тоже видно.

– Я съезжу с ними, покажу, – вызвался Вячеслав Петрович. – Объясню, какие места следует контролировать, со стороны гляну, прикрыт ли деревьями тент. На своем «уазике» сгоняю. А ты пока свою «Камаро» в соседний двор загони, не туда, где вчера, а по другую сторону от нас. Там дом красной краской покрашен, пожарник, говорят, местный жил – красный цвет уважал. «Камаро» на фоне дома в глаза бросаться не будет.

Я легко согласился, потому что понимал, насколько моя машина не любит, когда в нее стреляют. Я тем более не люблю, когда в нее стреляют, особенно если я сам в ней сижу или рядом нахожусь. Хотя, говорят, местные парни на Северном Кавказе специально себе машины простреливают, чтобы боевыми героями казаться. Но мне такой «героизм» не интересен. Я свое нутро наружу выставлять небольшой любитель. Когда кто-то несведущий спрашивал про род войск, я показывал свою нарукавную эмблему с летучей мышью и говорил, что я – офицер из МЧС, спасатель-спелеолог, из пещер и из подземелий людей вытаскиваю, отсюда и летучая мышь на эмблеме. Но эмблему тоже показывал мельком, чтобы не успели прочитать обозначение «военная разведка». Это один из давних принципов работы спецназа военной разведки – всегда представлять себя ничего не значащим в военном деле человеком, лучше даже трусливо-испуганным. Тогда и ответного удара никто от тебя не ожидает. И удар этот будет жестким и кардинальным, все приводящим в порядок и ставящим противника на место.

Старший лейтенант Соломин сразу показал свою опытность, сообразил, что выставить пост необходимо, более того, послал на пост в дополнение к автоматчикам еще и гранатометчика с самым мощным современным стодвадцатипятимиллиметровым гранатометом «РПГ-28» «Клюква», с которым сам я во время своей службы еще не встречался. Читал про него только в специальной периодике, что граната «Клюквы» весит восемь с половиной килограммов. «РПГ-28» предназначен вообще-то для борьбы с современными и перспективными моделями танков противника и способен пробивать тандемным зарядом любую динамическую защиту и композитную броню. Может при применении осколочных гранат использоваться и как противопехотное оружие. В данном случае Соломин и дал приказ взять с собой осколочные гранаты.

– Если кто-то попытается удрать, даже противопехотная граната любую машину в клочья разнесет. И людей в ней для идентификации придется по кусочкам собирать.

Похоже, полковник Альтшулер уже успел рассказать старшему лейтенанту, что Бобин умеет улизнуть в последний момент, бросив своих подельников, и несколько раз ему удавалось от нас уйти.

Вячеслав Петрович уехал вслед за грузовиком «ЗИЛ-131», потом, чтобы показывать дорогу, обогнал его.

– Надеюсь, что он на посту не останется… – высказал предположение подполковник Балакирев. Видимо, он был предупрежден Альтшулером о наших общих подозрениях, и я посчитал это правильным действием.

В паре с одним из добровольных помощников – солдатом взвода – я перенес оба мешка с мелом в дом и перегнал «Камаро» в соседний двор, чей забор вместе с воротами отступал от дороги на добрых пару метров, образуя неровность в улице. Место для машины нашел удобное – между двумя старыми яблонями по бокам и одной впереди. Деревья прикрывали машину своими кронами.

Постепенно начало темнеть. Осенние закаты всегда бывают ранними, тем более поздней осенью, когда уже давно пора бы и снегу вовсю валить, а его все не было. Ну, и хорошо, что не было, нет необходимости следы своей деятельности заметать. Заметать следы в спецназе хорошо учат, но не мне было конкретно этих солдат обучать, я отдавал приказания только командиру взвода, а он уже «переводил» их своим подчиненным, как было когда-то, когда я командовал разведротой.

– Старший лейтенант, занять круговую оборону и подготовить дополнительный оборонительный рубеж с одной и с другой стороны, откуда возможна атака противника.

Старший лейтенант по системе связи вызвал к себе двух командиров отделений – сержанта и младшего сержанта – и отдал им приказы. Командиру третьего отделения приказал подойти к нам. Когда младший сержант контрактной службы прибежал, командир взвода, отключив свой микрофон, наклонился к самому его уху и негромко спросил:

– Костик! Как бы ты стал с той стороны вот этот забор преодолевать? – показал Соломин на памятный мне забор еще с первой ночи, около которого я завершал показ мастер-класса от спецназа ГРУ.

– Нормально, товарищ старший лейтенант. С разбега. Руками ухватиться и тело перебрасывать. Главное, в момент подъема не задерживаться, чтобы инерцию бега использовать. Это известное правило.

– Продемонстрируй в одну и в другую сторону.

Рослый младший сержант перебрался сначала в соседний двор, причем сделал это достаточно ловко, потом Соломин попросил его «притормозить» и, подойдя к забору с малой саперной лопаткой в руке, дал приказ к преодолению препятствия. Константин перепрыгнул через забор, оттолкнулся двумя ногами и пролетел дальше, каким-то образом попав в мои объятия, И я сумел как следует рассмотреть, несмотря на темноту, его лицо. Это был, несомненно, опытный контрактник, уже несколько сроков прослуживший в спецназе. На лице были заметны шрамы, среди которых я без проблем выделил несколько шрамов от осколков подствольного гранатомета. Но долго рассматривать младшего сержанта у меня не было причины. Я следил за действиями старшего лейтенанта Соломина, который после приземления командира третьего отделения посветил на землю фонариком и провел лопаткой линию на земле на десяток сантиметров дальше глубокого следа. А после этого начертил прямоугольник высотой в полтора метра и шириной в два с половиной.

– Костик! Твое отделение копает яму. Глубина – сантиметров сто пятьдесят – сто шестьдесят. В темпе! Землю относим в огород на грядки. Грядки потом выравнивать, чтобы свежая земля в глаза не бросалась.

– Старлей! – понял я, какую ловушку готовит противнику Соломин, но пожелав подправить его. – Это будет готовый окоп, откуда бандитам удобно будет стрелять, удобно и укрыться. Рискуешь…

– Никак нет, товарищ подполковник. Мы закроем яму листами железа. Я видел, за домом листы старого кровельного железа сложены. Так накроем, чтобы листы проваливались. А на дно набросаем дров из поленицы. Половина поленицы туда уйдет. Кто в яму попадет, металлические листы провалятся, бандиты о дрова ноги себе переломают, а другие, кто будет им на шеи падать, тоже что-то себе сломают. А я между домом и забором, на пять метров в сторону от ямы, в малину пару парней посажу с гранатами. Если что, они по «РГД-5» в эту яму бросят и еще пару через забор, если понадобится…

Солдаты третьего отделения во главе с младшим сержантом контрактной службы Константином за работу принялись активно. Вместо пологов использовали плащ-палатки, которые сразу расстелили, где им и показал командир отделения. Я и опомниться не успел, как все было завершено. На дно быстро перенесли больше чем половину поленицы. Сверху яму накрыли ржавыми листами кровельного железа и присыпали землей вперемешку с травой. Ловушка была готова.

Командир взвода сам назначил двоих бойцов, которым приказал подготовить гранаты и даже проверил, чтобы они по ошибке не вздумали воспользоваться гранатами «Ф-1»[14], что будет опасно для всех.

Едва работы были завершены, со стороны оврага раздался громкий сдвоенный взрыв. Временной промежуток между первым и вторым составлял не более половины секунды, но все же определить, что взрывов было два, для любого опытного уха труда не составило.

– Сейчас побегут… – предрек старший лейтенант. – Если там, конечно, осталось кому атаковать.

Мы ждали, затаившись и приготовив автоматы. Но в соседних дворах стояла тишина. Замкомвзвода устроился на сеновале, откуда имел возможность наблюдать в бинокль. Но от него сообщений не поступало.

Подполковник Балакирев перебрался ко мне ближе и проворчал:

– Ну что же они! Идти вперед уже некому, что ли? Всех осколками разнесло?

– Я пойду, гляну… – решил старший лейтенант.

– Иди, – согласился я. – Только пару бойцов с собой прихвати.

Соломин назвал два имени, приказал следовать за собой, тихо поднялся и двинулся в сторону огорода, где не требовалось перебираться через заборы и можно было только под прясло нырнуть. Два солдата так же неслышно скользнули мимо нас и устремились вслед за своим командиром взвода.

У меня в это время пискнула трубка. Но я прекрасно помнил, что все звуки выключил, звонок перевел в режим «вибро», как всегда делаю перед боем, и что это за писк раздался, понятия не имел. Пришлось вытащить трубку, чтобы проверить. Оказалось, что пришло СМС-сообщение. Но я же прекрасно помнил, что отключил оповещение!

Как приходят сообщения с «тревожной кнопки», я не знал. Возможно, они мои указания смартфону игнорируют. Пальцы у меня начали подрагивать от волнения. Никогда со мной такого не было. В самых критических ситуациях я всегда сохранял голову в «ледяном режиме» и раньше подобного волнения не проявлял. Вероятно, сыграло свою роль волнение за Тамару. Трясущимся пальцем под взглядом Балакирева я открыл сообщение. Это и было, как я понял, сообщение с «тревожной кнопки»: «Николаев здесь».

И все… И больше ничего.

– От Тамары. Николаев там… – сообщил я Балакиреву, словно просил поддержки. И сам почувствовал беспомощность своего голоса.

– Поезжай. Один справишься и, кивнув в сторону оврага, спросил: или мы с тобой?

– Один… – ответил я коротко. – Но кто же тогда здесь, по ту сторону?

– Здесь, как я думаю, Боб со своей десантурой. Если они еще живы, в чем я не уверен. Мины могли всех в клочья разнести.

В это время наушники донесли до меня звуки щелканья затворов. Видимо, старший лейтенант Соломин вступил в бой. Выстрелов не было слышно даже в наушниках, что говорило о стрельбе с пояса. Обычно при прицельной стрельбе микрофон шлема прижимается к прикладу автомата, и выстрел или очередь бывают слышны в наушниках. А вот звук клацанья автоматных затворов чуткий микрофон легко улавливает, и весь взвод понимает, что идет стрельба от пояса, то есть не поднимая оружия для прицельной стрельбы. Это бывает тогда, когда ведется преследование и стреляют по убегающему или же в условиях острого встречного ближнего боя.

Я собрался было бежать к машине, но вовремя остановился. Сообразил, что какая-то силовая поддержка мне все же необходима, и сейчас есть возможность такую поддержку получить, даже после моего отъезда останется значительное количество защитников дома Вячеслава Петровича. Можно было бы попросить у Балакирева пару его бойцов, тех же Ивана и Валерия Львовича – это достаточно надежно и серьезно, но мне как-то не хотелось иметь за собой присмотр, а бойцы спецназа ФСБ – это обязательный присмотр. Даже если они сами ничего не доложат Альтшулеру, он обязательно будет их расспрашивать. И я предпочел воспользоваться внутривзводной связью.

– Соломин, старлей, что там у тебя? Что не докладываешь? – спросил я, сам отлично понимая, что бывают ситуации, требующие завершения, а до завершения просто не до доклада, да и докладывать обычно хочется уже окончательный результат.

– Семеро убитых осколками мины. Двое бегут. Один из них, старший по возрасту, убегает быстрее молодого. Сильно, похоже, перепуган. Ведем преследование. От нас не уйдут… Вот, второму ноги прострелили, упал… Первый еще бежит.

– Если это Боб, он умеет убегать. Его лучше сразу «на глушняк» валить… Смотри, чтобы он вас в засаду не затащил. А те семеро, что на мины нарвались, – кто они?

– Молодые парни. Все в «тельниках», похожи на дембелей из десантуры. Их в клочья разнесло. «Скорую помощь» можно не вызывать. Если и остались живые, то это на пару минут. У меня все.

– Старлей, пару человек мне выдели. Я уезжаю на свидание с Николаевым.

– Там командир третьего отделения остался, Костя – толковый мужик и навскидку стреляет отлично. Хотя он к нам во взвод недавно переведен, я за него ручаюсь. Возьмите его, а он кого-то из солдат захватит, на свой выбор. Еще помощь взвода требуется? – Старший лейтенант Соломин разговаривал, как я понял, на бегу, но фразы произносил четко. Дыхание его не подводило. Сказывались, видимо, тренировки, на которых командир обычно взвод вербально подгоняет. Там тоже на бегу говорить приходится, и не через микрофон, а громко.

– Здесь завершайте. Командовать на месте остается подполковник Балакирев из ЦСН. Я поехал. Константин!

Младший сержант наши переговоры слышал, поэтому сразу оказался рядом. И даже вместе с бойцом, которого решил взять с собой. Оба в полной выкладке и при оружии. У солдата, как я обратил внимание, была крупнокалиберная снайперская винтовка «Выхлоп», от другого снайперского оружия отличающаяся сверхмощным глушителем, у младшего сержанта автомат «АК-12», с обычным глушителем и тепловизионным снайперским прицелом. Когда-то и я воевал с таким же оружием, а сейчас вынужден пользоваться подобранным рядом с убитым бандитом «АК-74» без всяких «прибамбасов», тем не менее оружием вполне боевым.

– За мной! – скомандовал я и бегом направился сначала на выход из двора, а потом в соседний двор к машине. Ни шагов за спиной, ни дыхания солдат я не слышал даже в наушниках, но, открывая машину, обернулся и убедился, что Константин со снайпером уже стоят за моей спиной. Хорошо умеют передвигаться, скрытно, как их и учили. Я сделал им знак, чтобы отошли и не мешали машине разворачиваться, что сразу и было выполнено. Бойцы привыкли повиноваться малейшему знаку без дополнительных вопросов. Развернувшись, я остановился и открыл изнутри пассажирскую дверцу. Сначала солдат проскользнул на заднее сиденье, а следом за ним и младший сержант, который занял место справа от меня…