— Мой покойный муж, мистер Полгейт, был дворецким. Он рассказывал мне о этом. О под-подвалах этого замка. Потом он и брат нынешнего графа исчезли, и никто никогда не находил их тел. Семь лет спустя их официально объявили мёртвыми и я официально стала вдовой. Джаспер — нынешний граф — приехал из Австралии, чтобы получить своё наследство. А потом начали происходить эти вещи. Стали пропадать крестьяне. Люди зашептались о моноцеросе и раскопали старую легенду о том, как Треганнеты провели к нему свой ход.

Она имела в виду, что это был некий тотем, вроде того, как индейцы считают волков и медведей предками клана. Она продолжала, — Древние Треганнеты жертвовали чудовищу пленников, чтобы сохранить удачу на войне. Оно обитало в той яме, приходя из моря на жертвоприношения. Потом землетрясение завалило проход и тварь сдохла с голода, когда Треганнеты не смогли найти достаточно жертв.

— А теперь их пожирает призрак моноцероса?

Теперь, когда я немного успокоился, то начал соображать. Всё это чушь. Я не видел его, это был гипноз. Гниющие морские отбросы, фосфоресцирующие пары и мои мысли о моноцеросе с тех пор, как я получил нелепое письмо графа.

Я повернулся к Эмили. — Почему вы не уволились?

— Я принадлежу этому месту.

— Я — нет. Я — детектив. Я доставлял растратчиков из Алжира. Из Гондураса. Но моноцерос — другая история, оставьте его себе.

На самом деле, я злился на себя самого, за то, что попёрся туда, как дикий кабан, но я задал Эмили задачку, чтобы посмотреть, что она сделает. Где-то здесь была каверза.

Эмили вскочила и, прежде, чем я смог зажечь лампу, чтобы увидеть то-сё, она обвила меня обеими руками. Она прижалась вплотную и не только руками. — Вы должны остаться — вы должны — ради меня!

Моя кровь вскипела от объятий этой женщины, но я всё ещё мог сложить два и два. На ночной рубашке Эмили была уйма оборок. Я заметил это, когда халат свалился с одного плеча. Совершенно новый наряд, вроде этого, стоил пару гиней; чертовски эксцентричные расходы, в то время, как граф сам водил свой пятнадцатилетний автомобиль. И она солгала, когда сказала, что здесь живут только она и граф. А как же белокурая девушка в башне?

Я нарочно разыграл дурака. Я подтолкнул её к двери. — Вы тоже боитесь узнать то, о чём говорите. Возвращайтесь, когда дело с моноцеросом будет улажено и посмотрим, открою ли я вам дверь.

Её мимолётная улыбка была одним из таких обещаний, исполнения которых от дамы станет ждать только дурак.

Чем больше я думал о моноцеросе, пока сидел у камина, тем больше я повторял, — Чёрт, да вы проделываете это с зеркалами.

Прошёл час. Затем ещё один. Я откопал свой фонарь и обулся в какие-то войлочные тапочки. В холле было темно, как у индейца в кармане. Ветер издавал непристойные и жуткие звуки, а потом он захохотал, когда я отпрянул, представив, как нечто бродит вокруг во тьме. Но я добрался до лестницы, ведущей в адский мрак той башенки.

Пока я убеждал себя, что моноцерос появился, оттого что я съел что-то не то, то уже достиг второй узкой щели в каменной кладке два фута толщиной. Было полнолуние. Утёсы сверкали от брызг, а брызги взлетали из ревущего моря. Если что-нибудь двигалось по тем холмам, то только ползком на брюхе.

Затем я снова взглянул на море. Что-то двигалось, что-то белое на тёмных скалах. Я понял, что это была женщина, прежде, чем увидел подтвердившие это очертания, кроме её лица.

Если она была во что-то одета, то явно недостаточно, чтобы определить это ночью. Она была белой и блестящей, и золотые волосы развевались на ветру. На скалу карабкался мужчина, размахивая руками.

Ему удалось забраться. Тогда она скользнула вперёд и выиграла расстояние. Затем они оба скрылись за чёрным гребнем.

Думать, что я мог слететь вниз по ступеням и забраться на влажные скалы вовремя, чтобы помешать парню настичь девушку, было безумием, но я уже находился в пути. В подобных сценариях есть нечто, заставляющее парня пытаться помешать другому парню настичь преследуемую девушку, даже если она незнакома.

Когда я добрался туда, то не увидел ни девушки, ни мужчины. Лишь мокрые скалы. Корнуолл, откуда вышел король Артур, где Мерлин сделал свой посох, где обычно обитала Владычица озера. Весь бредовый корнуолльский берег. Единственный способ не сойти с ума — не верить ничему, что видишь. Но несмотря на это, я вернулся в башенку, чтобы узнать, правда ли там была блондинка.

Я пустил в ход свой набор отмычек. Я научился ими пользоваться, потому что это упрощает слежку за растратчиками. Дверь легко открылась.

Девушка не спала. Она так перепугалась, когда отворилась дверь, что не смогла даже вскрикнуть. Лунный свет падал в башенку и обрисовывал её прекрасные ноги, изящный изгиб шеи и щеки.

Я произнёс: — Всё в порядке. Если вы — узница, возможно я смогу вам помочь.

— Почему вы сначала не постучались… кто вы…?

Я видел, её трясущиеся колени, выглядывающие из-под серого шерстяного одеяла, которое она прижимала к груди. — Я — Джим Дэйл, охотник на моноцероса и я видел сегодня днём, как вы смотрели из окна.

Она задохнулась.

— Через бинокль. Есть идеи насчёт одежды?

Фонарь показал, что во всей башенке не было ни клочка, лишь спальный мешок и одеяла.

— Я — секретарь Джаспера Треганнета — то есть, была, пока он жил в Перте. Я последовала за ним, когда он получил титул. Подумать только, приехать в такие развалины. Я оказалась на мели. Когда мои финансы иссякли, я пришла в замок.

— После того, как вы продали свою обувь и одежду, для пропитания, пока ищете работу, — хмыкнул я, — Вы пришли, чтобы укрыться в замке Треганнета. Как, вы сказали, ваше имя?

Она вспыхнула. — Я — Диана Ролли!

Потом она скорчилась и начала кричать. Я присел рядом с ней на спальный мешок и похлопал её по руке. — Встряхнитесь, Диана. Я — детектив, взявшийся за это дело с моноцеросом. Как вы оказались здесь?

— Джаспер запер меня.

— Зачем?

Она позволила одеялу немного сползти и, несмотря на её попытку тщательно прикрыться, я увидел достаточно, чтобы доказать безумие Треганнета. Диана проговорила, — Эти слухи, эти исчезновения, они сводили меня с ума. Когда я решила уйти, он не позволил мне.

— Да?

— Он боялся, что я никогда не вернусь, что я стану распространять дикие истории об этом месте, может быть даже объявлю его сумасшедшим. Он сказал, что, если я останусь, пока тварь не уберётся, то он женится на мне, хотя у него есть титул, а я — всего лишь бывший сотрудник.

Это имело смысл, но зачем отбирать её одежду? Когда я спросил об этом, она ответила, — Даже, если кто-то действительно ворвётся и обнаружит меня, он и та женщина смогут заявить, что я впала в бешенство и порвала свою одежду в клочья. А здесь они меня держат, потому что не хотят отправлять в сумасшедший дом.

Появление слушателя, хоть и незнакомого, сломило Диану. Она повисла у меня на шее и разрыдалась, — Увезите меня отсюда, увезите в закрытой машине. Заберите меня ночью. Крестьяне могут закидать меня камнями, бросить в море, разорвать на части. Они обвиняют меня в этих смертях, они будут штурмовать замок, если это продолжится.

После виденной мной белокурой девушки, преследуемой на утёсах, я понимал, почему люди винили Диану.

Что ж, Диана убедила меня оставаться поблизости и планировать её спасение, хотя я настоял на том, что сперва закончу дело с моноцеросом. Но я не стал дожидаться рассвета. Возопив о своих мучениях, она свернулась в клубок и заснула. Если бы я сразу ушёл, то никогда не узнал о том призрачном монстре; чем больше я о нём думал, тем больше убеждался, что они проделывали это с помощью зеркал и сердился, сыграв роль болвана.

Но, прежде, чем прокрасться, я занялся дверным замком. Они передавали Диане пищу через окошко, поэтому ставлю десять против одного, что никто не заметит сломанного замка.

Ранним утром Эмили принесла мне кувшин горячей воды: хотите верьте, хотите нет, водопровода в замке не было. — Вам хорошо спалось?

— Одиноко, но всё равно хорошо. Как граф, протрезвел?

У Треганнета были красные глаза. — Я не хотел рассказывать об этом ночью. Человек слишком доверчив ночью.

Мы накинулись на пирог с почками, немножко копчёной селёдки и овсянки. Я выслушал его байку про моноцероса. Она совпадала с мнением Эмили. Он не стал упоминать о подземельях под замком, лишь заметил, — Треклятая чушь, рептильный культ моих предков. Но крестьяне становятся опасны. Я хочу, чтобы вы разъяснили эти исчезновения.

— Допустим, я поспрашиваю в деревне?

— Любезный, я откажусь от всякой ответственности, если вам разобьют голову. После случившегося вчера, у меня нет намерения возвращаться в Пенгил.

— Позвольте мне воспользоваться вашей машиной. Как насчёт ключей?

Треганнет ответил: — Эмили поедет на рынок. Отправляйтесь с нею.

Он поднялся и направился в кабинет. Я был полностью свободен.

Поездка на рынок в Пенгил не была развлечением. Кто-то запустил в машину булыжником, а старая карга заверещала, — Где эта золотоволосая ведьма, вытащите её!

Эмили вылезла наружу. Мужчины с камнями, выронили их. Старуха прекратила проклинать и бормотать. Мужчины забормотали, — Мы кидались ’ми, прежде, чем увидели, что это вы. Но вам лучше не возвращаться назад.

Эмили остановилась. Собиралась толпа. Ужасная толпа скрюченных стариков. Парней было не больше полудюжины, а девушек ещё меньше. Клювоносый парень произнёс, — Да уж, лучше не возвращайтесь. Лон Веллмен не пришёл домой и мы знаем, что он не вернётся, они никогда не возвращаются. Перед лицом Божьим, мы собираемся камня на камне не оставить от того места, миз Полгейт, а вы — одна из нас. Мы не хотим повредить вам, но кто знает, что могут сделать люди, когда рассвирепеют.

Это было ещё не всё. Был ещё мужчина, преследующий ту белокурую девушку. Из болтовни я узнал следующее: золотоволосая ведьма заманивала парней к моноцеросу. Некоторые из этих людей забавно выговаривали слово „ведьма“, думаю, это был корнуолльский акцент или что-то вроде. Если они захватят Диану, ей придётся плохо.

Мы отправились на рынок. По дороге назад я спросил Эмили, — Что это за золотоволосая…ээ, ведьма? Граф скрыл это от меня и вы тоже.

— Это отвлекло бы вас от моноцероса. Эти парни смертельно напуганы, но каждый хвастается белокурой девушкой из Лондона или откуда-то ещё, проводившей уикэнд на море, впечатлённой им и собирающейся снова встретиться с ним. Женщин — молодых и привлекательных женщин — немного… — Она вздохнула. — Так же немного, как молодых и привлекательных мужчин — о, что за забытый Богом край, где нигде ничего нет!

— Поэтому они сбегают, чтобы встретиться с белокурой крошкой, осторожно подкрадываясь, чтобы ни один из других парней не заметил, и — ещё одним молодцом меньше?

Эмили кивнула. — Четвёртый. Или пятый. Ведьма, заманивающая их к логову моноцероса. Знаете, как расходятся подобные истории.

Когда мы вернулись в замок, Треганнет вызвал меня в свой кабинет. Это оказалась старая тёмная комната, вся заставленная дубовыми шкафами со старыми книгами в кожаных переплётах. Несколько из них лежали раскрытыми на большом столе, а ещё там был кусок пергамента, исписанный угольно-чёрными чернилами.

Когда он обратился ко мне, его руки дрожали, как и его голос: — Дэйл, я обнаружил старые записи. Способ добраться до фундаментов этого места. Существует склеп. Несколько веков назад там находилось чудовище и оно жило человеческими жертвоприношениями, приносимыми Треганнетами-язычниками, задолго до времён короля Артура. Это полная чушь, но есть нечто странное — там была золотоволосая ведьма, которая завлекала жертв к моноцеросу, пока Треганнеты не отвернулись от друидов и не стали христианами.

— Вы в это верите?

— Я не знаю, чему верить.

— Ещё один человек исчез прошлой ночью.

Треганнет застонал, прикрыл рукой глаза. — Опять!

Я подтолкнул его. Он выпрямился.

— Вы уклоняетесь. Я хочу говорить прямо или можете охотиться за этим сами.

Он сделался надменным и жёстким. — Что вы имеете в виду?

— Эмили Полгейт крутит вами.

Он не мог сказать „да“ и не мог сказать “нет“, лишь сверкнул глазами. Я уколол его с другой стороны: — Когда мы остановились на гребне горы и я достал свой бинокль, то хорошо рассмотрел девушку в башенке. Кто эта девушка и откуда?

Треганнет, разволновавшись, подпрыгнул. — Откуда… дерзкий щенок!

— Не берите в голову. Первая вещь, известная вам — деревенщина, собирающаяся разобрать это место на части, а потом разорвать на части Блонди, Эмили, да и вас тоже. Что это за игра, с вашей дамой, заманивающей деревенщину в ловушку? Чудовище, ну да, олухи падают с утёса, волны перемалывают их в кашу.

Теперь Треганнет побелел и его тяжёлая челюсть задрожала. — Девушка в башне — она там для её же блага. Она совсем безумна.

— А насчёт вас и Эмили Полгейт?

— Я предпочитаю это не обсуждать.

— Эмили преданно удерживала крепость, когда разверзся ад: все слуги уволились, мужчины стали исчезать Все они — молодые парни.

— Бога ради, помолчите! Давайте исследуем этот склеп. Увидим, что он пуст. Оставим его открытым для крестьян.

Треганнет взял карту и фонарик. Через несколько минут мы оказались в тёмной путанице подвалов и ходов. Несколько минут он блуждал вслепую, а потом увидел люк с кольцом.

Йодистый запах морских отбросов всё усиливался. Мы спустились по узкой лестнице. Ну, хорошо, Треганнет был лордом. Он шёл первым. Это мне понравилось. Я не хотел, чтобы он находился за спиной.

У подножия лестницы он увидел фонарь и резко остановился. — Боже мой! Кто-то побывал здесь до нас. — Он обернулся, направив свет мне в лицо. — Вы?

— Откуда я знаю, если вы только что это обнаружили?

Он обратил луч фонарика к яме. Я зажёг спичку, чтобы осветить дымку. Он подскочил, словно его ужалили. Его фонарик описал круг. Затем он издал сдавленный звук и нацелил его в одну точку.