Я пригляделся. У подножия лестницы валялась розовая розочка. Это была одна из оборок потрясной ночной рубашки Эмили. Она оторвалась, когда мы в панике вцепились друг в друга. Я вздохнул, — Ладно, этим шоу управляет ваша подружка.

— Вы… чёрт побери… как вы узнали…?

Этот человек взбесился. Он дёрнулся ко мне и заголосил, — Чёрт бы вас побрал, вы — часть заговора, чтобы разлучить меня с Дианой! Вы и эта…

Он промахнулся мимо моей головы, но изо всех сил врезал в плечо. Потом он замахал кулаками, там, в зловонной тьме. Теперь запах ужасал — не морское зловоние, но трупный душок. Мёртвые взывали единственным способом, как могли.

Он неистово нападал на меня. К счастью, он не видел, что делает. Я врезал ему один раз, услыхав, как он кряхтит.

— Чёртов вы болван, я не в сговоре с Эмили, она заманивает их вниз, в это логово!

Но он не слушал. Он совсем одурел. Он заворчал и вновь набросился на меня. Я врезался в стену. Не уверен, смог бы справиться с ним при дневном свете, но здесь это было невозможно.

Теперь он завопил, как безумец, а эхо сделало это ещё хуже. Каждый его удар обещал меня убить. Я был уверен, что теперь, когда Эмили пыталась заставить его избавиться от Дианы, он вообразил, что, если я так много знал о ночной рубашке дамы, то мы объединились против него.

Время от времени он попадал по мне и оглушал ударами. Потом я стал увёртываться и скакать взад-вперёд, но деваться было некуда. Я увидел наверху слабую вспышку дневного света. Это был проход, которого я, естественно, не заметил, когда Эмили ночью привела меня к яме. Теперь у меня сложилась вся картина. Некая девушка приводила деревенских дурней по утёсам, и они спотыкались и падали в эту зловонную пещеру.

Я заорал на него и показал, но он не стал слушать. Он уже не различал звуков. Вдребезги разлетелось стекло. Он споткнулся о фонарь. В этот момент я от души ему врезал.

Это и мокрый пол сделали своё дело. Послышался глухой удар и он перестал вопить. Потом я услышал влажный всплеск.

Я зажёг спичку. Я весь дрожал, словно вот-вот рассыплюсь на кусочки. К тому же, ещё и заверещала женщина, — Ты ему рассказал, ты свёл его с ума, аххх…

При свете спички я увидел, что это Эмили. В одной руке у неё был пистолет, а в другой — мой фонарик.

— Спускайся к нему! Спускайся и скажи ему, что крестьяне собираются прикончить белобрысую ведьму — он был моим, он останется моим — я принадлежу этому месту, она — нет… двигай-двигай или я тебя застрелю…

Наверное, Эмили услышала, как я орал на Треганнета. Она знала, что я проболтался; когда я ослабел, она спустилась в гущу событий.

Сверкающий свет ослеплял меня. Я отступил на шаг. Она засмеялась. Мои ноги упёрлись в парапет. Я не видел оружие, я ничего не видел. Я пришёл в бешенство, как и все остальные, и, поднырнув, бросился ей под колени.

Она выпалила из пистолета и промазала. Ещё один выстрел, когда я споткнулся и обхватил её колени. Прежде, чем я смог отобрать оружие, мы повалились в кучу.

Позади меня вскрикнула женщина; женщина с лампой. Лампа разбилась о камни, а фонарик откатился. Образовалась такая путаница ступней и коленей, что я не сумел подняться. Две дамы схватились врукопашную.

У каждой обнажились ноги. Я выпутался из этого шоу, вместе с одеялом. Голые ноги и ноги в шёлке избавились от меня и от фонарика, хотя в отблесках света я видел белеющие формы. Диана и Эмили перевалились через парапет.

— Держитесь! — завопил я и пинком отбросил одеяло.

Я рванулся вперёд, но успел вовремя схватить лишь Диану. Эмили перекатилась через край. На сей раз удара не последовало: только крик, самый ужасный из всех, что я когда-либо слышал. Я оттащил Диану прочь от парапета.

Она билась в истерике и не могла ничего сказать. Я набросил на неё одеяло и потянулся за валяющимся на полу фонариком. Переключатель отсоединился и я немало попотел, приделывая его назад. Диана заговорила, — Что-то случилось с замком, дверь открылась сама. Я выскользнула, чтобы стащить какую-нибудь одежду и увидела, как она кралась вниз, с оружием. Поэтому я последовала за ней.

Затем она с трудом поднялась и спросила меня, что тут произошло. Мы слишком нетвёрдо держались на ногах, чтобы подниматься по лестнице. От ямы не доносилось никаких звуков.

Я ответил, что мы слишком ослабели, чтобы двигаться.

Так я думал, пока из темноты не поднялась мерцающая серая дымка: та же драконья голова с длинным шипом во лбу, те же ужасающие кольца. В одном витке чудовища брыкался и бился Треганнет, в других кольцах — другие люди. Но это было ещё ничего, по сравнению с тем, что находилось на шипе единорога.

Проткнутая насквозь Эмили. Мерцающий рог выходил у неё сразу под грудью. Она царапала его, но не раздавалось ни звука, лишь это поднимающееся видение, с висящей на лбу женщиной. Только шип мешал ей соскользнуть. Но там, где он касался потолка подземелья, живой дым начал исчезать.

Я сказал, что мы слишком ослабели, чтобы двигаться. Но, когда та тварь начала истончаться, я завопил и ринулся вверх по ступеням, вместе с Дианой и одеялом. К счастью, она крепко держалась. Я бы ни за что не вернулся.

Я вывалился на дневной свет. Диана соскользнула с моих рук и привалилась мне к плечу. Мы оба встряхнули головами. — Детка, этого не было. Никогда никому не рассказывай об этом. Пойдём…

Я вскрыл замок комнаты Эмили и сказал, — Найди какую-нибудь одежду, а я раздобуду ключи от машины.

Диана схватила меня за руку. — Останься здесь. Даже если ты отвернёшься, я не буду одна в этом ужасном месте.

Я удачно отвернулся. Сыграл с Дианой шутку. Она была слишком потрясена, чтобы заметить угол зеркала. Но это была ещё не развязка, развязка произошла после того, как я укатил с Дианой на старой машине и рассказал фараонам обо всём, кроме призрака чудовища.

Всю деревню полностью перетряхнули. В результате этого и поисков в замке, особенно в комнате Эмили, мы узнали эту историю. Брат Треганнета и муж Эмили поссорились из-за неё и прикончили друг друга. Там были письма от селян, обещающих убить её, если она бросит их, предпочтя нового лорда. Как я говорил, женщин не хватало, а она семь лет была вдовой и приглянулась деревенским парням.

Поэтому она начала избавляться от своих поклонников, покрывая волосы позолотой, оставив Диану, как ведьму в башне, отдуваться за всё это. При достаточном количестве исчезновений, что-то должно было произойти.

Мы вычислили всё это, когда спустились в то подземелье. Тогда мы заглянули за край. Вот это, говорю я, и было развязкой.

В яме находился костяк чудовищной твари. Некоторые кости соединялись, хотя большинство было разбросано по уступу или увязло в слизи. Во время отлива мертвецы испускали из грязи сильное зловоние, при приливе вода покрывала их. Сейчас был отлив и ужасный.

Там был Треганнет и селяне тоже. Были старые скелеты, брата Треганнета и Полгейта-дворецкого, который сцепился с лордом, заигрывающим с Эмили.

Там была и Эмили, пронзённая рогом, выступающим из черепа моноцероса. Подобная тварь существовала. Этот череп мешал мне заявить, что я, наверное, был загипнотизирован.

Я видел призрака чудовищного бога, которому поклонялись люди до появления короля Артура, поклонялись друиды, которому поклонялись предки женщины, игравшей с лордом и проигравшей. Теперь она принадлежала мёртвому богу. Если не тот череп, я никогда бы не понял, что видел призрака бога, его жертв.

Возможно, поэтому всё это время нас с Дианой тянуло друг к другу. Это было довольно забавно — рассказывать друг другу, что мы действительно это видели, что мы не свихнулись.