Во времена Бориса

В песне, сложенной, по-видимому, в первой половине XVII века, об этом царе имеется весьма нелестный отзыв:

Ну не любят недруги России, когда во главе государства нашего – умный правитель. Каких только злонамеренных сплетен не распускали о нем: «Царь Борис хочет Русь в магометанство увести», «пред Папой Римским на колени Москву поставить», «убил царевича Дмитрия», «собирается Первопрестольную провалить под землю, а стольным градом сделать Новгород», «при нем и храмы проваливаются в подземелья» и «гул и тряска идет из глубин земных»…

Сплетни в те времена распускались умело. Особенно когда «спелись» иноземцы и предатели Руси от холопов до бояр. Какую бы ни замыслил Годунов реформу – все кольями и клинками встречались – и в переносном, и в буквальном смысле.

Боярин Борис Годунов и кудесники, представляющие ему царствование

Польский магнат Ежи Мнишек, один из основных сторонников покорения Руси, заявил, что чем больше распущено ужасов вокруг убийства царевича Дмитрия, тем легче будет свалить Годунова и возвести к славе, на трон Московитов, своего ставленника – «чудом воскресшего Дмитрия».

Выходец из костромских нетитулованных бояр, Борис Годунов стал заметной фигурой в Москве, когда женился на дочери любимца Ивана Грозного Малюты Скуратова.

Умный, хорошо образованный для того времени политик, военачальник, он почти десять лет возглавлял правительство царя Федора Иоанновича. Государь был женат на сестре Бориса. Это способствовало восхождению Годунова на престол после смерти царя Федора.

Как отмечалось в хронологии истории Российского государства: «…Патриарх Иов указал народу на Бориса, как на человека самого достойного занять престол.

Два раза Борис отказывался. Наконец, после неоднократных просьб духовенства и народа, он согласился быть царем…

Принимая благословение патриарха Иова, Борис сказал: „Бог свидетель, что не будет в моем царстве нищего, последнюю рубашку разделю с народом…“»

В первые годы царствования Годунов привлекал льготами переселенцев в Сибирь. Приглашал в Россию иностранных специалистов. А русских молодых людей отправлял учиться за границу.

В Первопрестольной он дал возможность заработать беднякам, затеяв грандиозное (по тем временам) строительство. В годы его правления в Московском Кремле была возведена колокольня Ивана Великого, которая стала не только самым высоким сооружением столицы, но и всей страны.

Годунов собирался открыть в Москве школы с преподаванием различных иностранных языков. Для экономического развития России необходимо было расширять контакты с зарубежом, а переводчиков и образованных людей не хватало.

Но и этот план Годунова, как и многие другие, был сорван его противниками.

Обвинителей политики Бориса всегда было больше, чем ее сторонников, и в XVII веке, и в наше время.

Особенно раздражало недругов его стремление укрепить международный престиж государства Российского.

Небывалый голод, разразившийся на Руси в правление Бориса, настроил против него большинство населения страны. Царь раздавал голодающим деньги и хлеб, но это привело к тому, что со всех концов России в Москву стали приходить сотни тысяч людей. Вскоре их стало в три раза больше, чем жителей столицы. В городе начались повальные грабежи и убийства, вспыхнула эпидемия. Денег и хлеба не хватало. Появились случаи людоедства.

Во время царствования Годунова дотла выгорел весь Китай-город. Как отмечали в те времена: «Не токмо дворы, но и во храмах каменных и в подвалах и погребах все выгорело…»

О количестве умерших от мора и голода в Москве в 1601–1609 годах писал известный политический и церковный деятель Авраамий Палицын: «…И за два лета и четыре месяца счисляюще по повелению цареву погребошя в трех скудельницах (кладбищах) 127 000, толико во единой Москве.

Но что се? Тогда бысть в царствующем граде более четырех сот церквей, у всех же тех неведомо колико погребше христолюбцы гладных. А еще во всех градех и селех никто же исповедати может: несть бо сему постижению…»

Страшные приметы и предостережения

В трагедии Александра Сергеевича Пушкина «Борис Годунов» есть сцена, когда во время раздачи у собора милостыни к царю обращается юродивый:

«… – Борис, Борис! Николку дети обижают!

Царь:

– Подать ему милостыню. О чем он плачет?

Юродивый:

– Николку маленькие дети обижают… Вели их зарезать, как зарезал ты маленького царевича.

Бояре:

– Поди прочь, дурак! Схватите дурака!

Царь:

– Оставьте его. Молись за меня, бедный Николка.

Юродивый (ему вслед):

– Нет, нет! Нельзя молиться за царя Ирода – Богородица не велит!..»

Юродивый из трагедии Пушкина – не выдумка автора. Только звали его Иваном, а прозвище он имел в Москве – Большой Колпак.

Николай Карамзин писал о нем: «С распущенными волосами ходя по улицам нагой в жестокие морозы, он предсказывал бедствия и торжественно злословил Бориса, а Борис молчал и не смел сделать ему ни малейшего зла, опасаясь ли народа или веря святости сего человека.

Такие юродивые, или блаженные, нередко являлись в столице, носили на себе цепи или вериги, могли всякого, даже знатного человека укорять в глаза беззаконную жизнию и брать все им угодное в лавках без платы – купцы благодарили их за то как за великую милость».

Народ подметил, что у Большого Колпака и царя Бориса были загадочные, непонятные отношения. Никого не удивляло, что юродивый мог безбоязненно кричать государю:

– Эй, умная голова, разбирай Божьи дела!.. Бог долго ждет, да больно бьет!..

Царь всегда внимательно слушал крики юродивого. Не гневался на самые обидные слова.

Но иногда, при встрече, Большой Колпак молчал, лишь обменивался с Борисом короткими, но многозначительными взглядами.

Так могут переглядываться люди, связанные одним делом, смекнули наблюдательные москвичи. Видать, оттого царь и прощает юродивому самые обидные слова.

А потом появились слухи, что Большой Колпак водит тайком Бориса Годунова по московским подземельям.

В столице это мало кого удивило. Во-первых, и до того русские цари запросто общались с юродивыми, спрашивали у них совета, просили предсказать будущее. Во-вторых, Годунов много строил в Москве новых зданий и перестраивал старые и частенько взбирался на вышку или колокольню, чтобы полюбоваться, как идет строительство.

Очевидно, и подземелья царь изучал, когда задумывал возводить новое здание. На твердом ли месте будет стоять, не провалится ли в заброшенные каменоломни, пещеры, колодцы?..

А кто в те времена знал московское подземелье лучше Большого Колпака?

Говорили про юродивого, что полжизни у него проходит на свету, а половина – во мраке. В подземном городе Большой Колпак не только ночевал, но и молился. Как утверждала молва, делал он это там, где сохранились фундаменты древних церквей.

Иногда хозяева домов просили его спуститься в подземелье посмотреть, не грозит ли оттуда какая-нибудь опасность для их строения, а заодно и помолиться там, чтобы дом не провалился.

Проклятое место

Во время царствования Бориса Годунова подобное случалось не только с жилыми строениями, но и с храмами. Бывало, они опускались в землю всего лишь на один-два аршина, а случалось, проваливались так глубоко, что и «маковки не увидать во тьме бездны», ни «криков людских оттуда не услыхать». По крайней мере, так утверждают предания.

Городские слухи связывали гибель одной из церквей с Борисом Годуновым и с Большим Колпаком.

Земли Кунцева были известны еще с XV века. Владели ими знатные московские фамилии: Милославские, Мстиславские, Нарышкины.

Во второй половине XVI столетия кто-то из бояр решил построить в Кунцево церковь. Место выбрал по своему усмотрению – там, где когда-то находилось древнее языческое городище.

Добрые христиане обходили заросшие деревьями руины стороной и называли место проклятым.

Как ни отговаривали родня и священнослужители не возводить здесь церковь – боярин почему-то настоял на своем.

Храм все же построили. На его освящение из Москвы пригласили много знатных особ. Прибыл и начинающий свою службу в Первопрестольной молодой боярин Борис Годунов.

Оказался возле новой церкви и юродивый Большой Колпак. Вначале он озабоченно ходил вокруг храма, охал, вздыхал, а потом вдруг подобрался к Годунову и зашептал:

– Матушка церковь не на свое место попала… И ты, батюшка, не туда попал… Вберет в себя церковь эта грехи людские и провалится под землю. А опосля денек – и тебя погубят…

Неизвестно, поверил ли тогда юродивому Борис Годунов, но церковь в Кунцево посещал не раз. И всегда там каким-то образом оказывался Большой Колпак.

– Стоит еще матушка… Нехорошо ей в проклятом месте, а терпит… И ты терпи… – бормотал юродивый.

В романе популярного в XIX веке писателя Михаила Воскресенского есть упоминание о провалившейся старинной церкви в Кунцево.

Герой романа, оказавшись в «проклятом месте», спрашивает у местной старухи:

«… – Да чего ж его бояться – этого места-то, бабушка?

– Как чего, родимый? Ведь недаром же оно слывет – проклятое место! На путном народ православный не проваливается, да еще во время обедни. Говорят, и доселе тут в ночное время иногда слышутся колокола, да голоса поющих…»

Нет пока научного подтверждения о провалившейся в начале XVII века церкви. Зато даже в 60-х годах прошлого века от кунцевских старожилов можно было услышать, что в давние времена церковь ушла в землю метров на пятьдесят.

Последний взгляд на Москву

Как отмечалось в летописи, 13 апреля 1605 года Борис Годунов проснулся в хорошем настроении.

Однако вскоре кто-то из окружения сообщил недобрую весть: ходит спозаранку по Китай-городу и по Варварке блаженный Большой Колпак и заливается горючими слезами – провалилась, дескать, церковь в Кунцевских землях, да так глубоко, что и маковки и креста не разглядеть во тьме глубинной…

Заволновался царь: вспомнил предсказание юродивого. Но его стали успокаивать: если б церковь и в самом деле ушла под землю – вся Москва уже бы взбудоражилась…

В те времена СМИ работали оперативно – слухи по Москве распространялись мгновенно. К полудню на рынках, в кабаках, у колодцев обсуждали слова Большого Колпака: «Провалилась церковь, и Борису конец…»

После обеда Годунов поднялся на вышку. С нее он часто любовался столицей. Но 13 апреля 1605 года это был его последний взгляд на Москву.

Царь спустился вниз, сказал, что хочет осмотреть кремлевское подземелье и поговорить с Большим Колпаком. Но тут же отменил свое решение. Появилась головная боль, тошнота, звон в ушах и резь в желудке.

Примчался лекарь, но у царя уже хлынула кровь из носа и ушей, и вскоре он скончался.

Как писал о том времени в «Истории города Москвы» Иван Забелин: «…Измена царю с каждым днем вырастала повсюду. Все лицемерные благодеянья народу, все добрые попечения о государстве и многое доброе его устройство исчезли из памяти людей, сохранивших только ненависть к царствующему властителю.

… Царь Борис, вставши от обеда, внезапно заболел и через два часа скончался. Говорили, что сам себя отравил, но можно полагать, что был отравлен угодниками Самозванца, если не умер апоплексией, как свидетельствует Маржерет. Однако, по свидетельству Массы, доктора, бывшего во дворце, тотчас узнали, что он умер от яда».

В смерти царя Бориса «Большой Колпак» обвинил сторонников Лжедмитрия, которые уже наводнили Москву. На этот раз жители Первопрестольной не прислушались к словам почитаемого ими блаженного.

Человек, который в открытую критиковал царя Бориса при жизни, вдруг сделался опасным. Может быть, юродивый почувствовал это и на несколько месяцев скрылся в подземелье под храмом Покрова на Рву.

«И после смерти – вечная печаль»

Бориса Годунова, без положенных царской особе почестей, похоронили на следующий день в Архангельском соборе.

И предрек тогда Большой Колпак: «И после смерти – вечная печаль ему и маята…»

А тем временем Дмитрий Самозванец послал в Москву князей Василия Голицына и Василия Мосальского и других своих сподвижников, чтобы те убрали неугодных ему людей. Прежде всего патриарха Иова и родных Бориса Годунова.

Предатели успешно выполнили свою работу. Со сторонниками шестнадцатилетнего царя Федора Борисовича Годунова разделались быстро. Одних удавили, других силой и посулами склонили к измене.

Хоть история и не любит сослагательных наклонений, можно предположить, что Русь лишилась одного из умнейших государей.

К пятнадцати годам Федор Годунов постиг многие научные дисциплины того века. Он изучал военное дело, фортификацию, архитектуру. Царевич участвовал в составлении географической карты России. Это была, по мнению специалистов, лучшая карта для своего времени.

Сторонники Дмитрия Самозванца убивают сына Годунова

По приказу отца, Федор составлял также план московских подземелий. Когда этот план попал в руки интервентов и их пособников, народу было объявлено, что Годуновы собирались «провалить Москву в геену огненну…».

Как свидетельствует летопись, уже коронованного Федора Борисовича, его мать царицу Марию и его сестру царевну Ксению, те, кто присягал им, схватили их и на водовозной телеге доставили на старый Борисовский двор.

Продажная мразь – от князей до уличных оборванцев – ликовала. Вчера поклонялись Годуновым, а теперь улюлюкали, плевали, кидали камни в поверженных.

И лишь один юродивый предостерегал толпу:

– Были вы вчера скотами тайными, а теперь стали явными!.. Вглядитесь друг в друга!.. Через шесть лет только один из шести будет по земле ходить!.. Да и то не долго…

Но когда толпа в припадке любви к новому вождю – ей не слышны голоса ни блаженных, ни пророков.

Отряд стрельцов под предводительством князей Голицына и Мосальского, подло задушили юного царя Федора и царицу Марию. А царевну Ксению отдали на поругание Лжедмитрию.

Сочувствие народа к детям царя Бориса проявилось впоследствии в известной в XVII–XVIII веках песне «Плач Ксении Годуновой»:

Что ж, прав оказался юродивый, когда говорил, что ждет царя Бориса «и после смерти великая печаль…»

По приказу Самозванца тело Годунова из Архангельского собора вытащили и вместе с прахом сына и жены похоронили в Варсонофьевском монастыре. Но и там прах Бориса не оставили в покое. Он был переправлен к Троице…

Прав оказался юродивый и когда предрекал продажной толпе: «Через шесть лет только один из шести будет по земле ходить…»

Сбылось и другое

Перед смертью Большой Колпак попросил, чтобы его похоронили вблизи от гроба Василия Блаженного.

Просьба исполнилась. Как сообщалось в летописи, юродивого отпевали почти все архимандриты, игумены и сам митрополит Москвы. Во время погребения, при огромном стечении народа, свершилось знамение. Разразилась гроза, с ураганным ветром, от которого, казалось, зашаталась земля и «во храмах Божиих образы падали и много народа побито».

Отмечалось также, что на людях загорались одежда и волосы.

Одни говорили, будто это подземелья Москвы забирают тело юродивого к себе, а небесам передают его душу. Другие утверждали, что так мир подземный и мир небесный подтверждают все пророчества блаженного.