«Пророки, обличители, утешители…»

Никто не знает, сколько их было на Руси. Чем древней и многолюдней город, тем больше насчитывается в его истории юродивых.

Эти люди отказывались от всевозможных благ и удобств, родственных отношений. Их называли пророками, обличителями, утешителями, совестью земли Русской. А главное, – что по общепризнанным понятиям юродивые являлись Божьими людьми.

Протоиерей Г. Нефедов в своей статье писал о них: «Живя среди общества, юродивые сознательно исключали себя из него.

…Они терпели самые обидные упреки в безумии, презрение и поношения. Но такими странными они были во внешней жизни. В душе же, наедине, они были более разумными по отношению к тем, кто считал их безумными.

…Святое юродство чаще всего возникает в такое время, когда общественное сознание не воспринимает положительные примеры нравственных законов и способно бывает обратиться к доброделанию через отвращение от порока, через обнаружение пагубности страстей. Подвиг святого юродства – это не личный подвиг, а социальный. Он предполагает глубокое понимание жизни и глубочайшее нравственное самообладание.

…Юродивые как носители божественной благодати, стремившиеся под личиной юродства к осуществлению христианских идеалов, не укрылись от людского внимания и благоговения. Их странными речами и поступками не только соблазнялись, но видели в них особенный, таинственно-пророческий смысл. Память о них, как великих угодниках Божиих, тайных молитвенниках за грешный мир, переходила из рода в род, из поколения в поколение».

В большинстве преданий о юродивых Первопрестольной упоминается о их связи с московскими подземельями.

Понятно, что там они скрывались от непогоды, от гонений властей, от злых насмешек, а порой и издевательств обывателей. Во мраке подземелий юродивые оставались как бы один на один с Богом, читали молитвы, о чем-то спрашивали Всевышнего, пытались увидеть и услышать знамения, тайные знаки, ответы на свои вопросы.

Но было в общении юродивых с московскими подземельями что-то еще недоступное пониманию обычных людей.

Жителям Первопрестольной – и «сильным мира сего», и нищим – от юродивых нужны были прежде всего конкретные предсказания: начнется ли война, мор, засуха, пожары, выздоровеет ли близкий человек или скончается в ближайшее время, сколько лет простоит дом или церковь и т. д.

Нередко для предсказаний очень важных событий юродивые вначале поднимались на самое высокое здание Москвы (как правило, колокольню), а потом спускались в подземелье. Что они делали во тьме, лишь с одной свечой в руках, никто не знал. Иногда такое пребывание в подземелье длилось пару часов, иногда – несколько дней.

«И сохранит тьма тела и души…»

В московских преданиях упоминается, как во времена вражеских набегов юродивые уводили в подземелья детей, немощных стариков и женщин, тем самым спасая их от гибели и рабства. «И сохранит тьма тела и души от поганых», – предрекал один московский юродивый, имя которого предание не сохранило.

Несколько веков полон, захват и продажа людей в рабство были одним из опаснейших явлений для Руси. Трудно подсчитать, сколько их погибло на невольничьих путях или навсегда осталось рабами в дальних странах.

С XIII по XVII век такая участь постигла приблизительно каждого восьмого русского.

Известный историк Василий Ключевский писал о набегах крымских татар в XVI столетии: «Избегая речных переправ, они выбирали пути по водоразделам; главным из их путей к Москве был Муравский шлях, шедший от Перекопа до Тулы между верховьями рек двух бассейнов, Днепра и Северного Донца.

Ключевский В. О.

Скрывая свое движение от московских степных разъездов, татары крались по лощинам и оврагам, ночью не разводили огней и во все стороны рассылали ловких разведчиков. Так им удавалось незаметно подкрадываться к русским границам и делать страшные опустошения. Углубившись густой массой в населенную страну верст на сто, они поворачивали назад и, развернув от главного корпуса широкие крылья, сметали все на пути, сопровождая свое движение грабежом и пожарами, захватывая людей, скот, всякое ценное и удобопереносимое имущество. Это были обычные ежегодные набеги, когда татары налетали на Русь внезапно, отдельными стаями в несколько сотен или тысяч человек».

Конечно, и до набегов крымчаков русских людей захватывали и уводили в рабство. Невольничьи пути из Московской земли тянулись не только на юг, но и на запад, на восток к Волге, а иногда и на север, в Скандинавию. Но самый массовый полон русских шел от Первопрестольной по Ордынской дороге, через Серпухов, к печально известному шляху Муравскому.

«Есть ли еще люди в тех странах?..»

Василий Ключевский подчеркивал, что главной добычей в набегах на Московские земли крымчаков был захват мальчиков и девочек: «Для этого они брали с собой ременные веревки, чтобы связывать пленников, и даже большие корзины, в которые сажали забранных детей.

Пленники продавались в Турцию и другие страны. Кафа была главным невольничьим рынком, где всегда можно было найти десятки тысяч пленников и пленниц из Польши, Литвы и Московии. Здесь их грузили на корабль и развозили в Константинополь, Анатолию и в другие края Европы, Азии и Африки. В XVI веке в городах по берегам Черного и Средиземного морей можно было встретить немало рабынь, которые укачивали хозяйских ребят польской и русской колыбельной песней».

Далее Ключевский отмечал, что в Крыму прислугой были только пленники. За свою строптивость и желание убежать выходцы из Московии ценились на рабовладельческих рынках ниже, чем польские и литовские полоняне.

«Выводя живой товар на рынок гуськом, целыми десятками, скованными за шею, продавцы громко кричали, что это рабы, самые свежие, простые, нехитрые, только что приведенные из народа королевского, польского, а не московского.

Пленные прибывали в Крым в таком количестве, что один еврей-меняла, по рассказу Михалона, сидя у единственных ворот Перекопии, которые вели в Крым, и видя нескончаемые вереницы пленных, туда проводимых из Польши, Литвы и Московии, спрашивал у Михалона, есть ли еще люди в тех странах или уже не осталось никого…»

«Навечно молиться во тьме»

Один из сподвижников крымского хана Махмед-Гирея заявил, что живой товар из Московии стоит дороже золота. Наверное, поэтому в первой половине XVI века так регулярно и настойчиво совершались опустошительные набеги на Русь.

По приблизительным подсчетам, только в 1525 году Махмед-Гирей и его брат, казанский хан, захватили в Московии и увели в рабство примерно 800 тысяч человек…

В XIV веке, во время захвата Москвы ханом Тохтамышем, один юродивый с Ордынки сумел спрятать в подземельях множество детей.

О том страшном набеге Николай Михайлович Карамзин писал: «Неприятель в остервенении своем убивал всех без разбора, граждан и монахов, жен и священников, юных девиц и дряхлых старцев…

Улица Ордынка. Современный вид

Обремененные добычею, утружденные злодействами, наполнив трупами город, они зажгли его и вышли отдыхать в поле, гоня перед собою толпы юных россиян, избранных ими в невольники. „Какими словами – говорят летописцы, – изобразим тогдашний вид Москвы? Сия многолюдная столица кипела прежде богатством и славою. В один день погибла ее красота, остались только дым, пепел, земля окровавленная, трупы и пустые, обгорелые церкви. Ужасное безмолвие смерти прерывалось одним глухим стоном некоторых страдальцев, иссеченных саблями татар, но еще не лишенных жизни и чувства…“»

Предание не донесло до наших дней ни имени юродивого с Ордынки, ни сколько детей он спас.

Когда войско Тохтамыша покинуло Первопрестольную, он вывел юных москвичей из подземелья и заявил, что сам остается навечно во мраке – молиться за них и за Москву.

Отмена «поминок»

В XVI веке немецкий дипломат и путешественник Сигизмунд Герберштейн в своей книге «Записки о московских делах» вспоминал о судьбе русских пленных: «Частью они были проданы туркам в Кафе, частью перебиты, так как старики и немощные, за которых невозможно выручить больших денег, отдаются татарами молодежи, как зайцы щенкам, для первых военных опытов; их либо побивают камнями, либо сбрасывают в море, либо убивают каким-либо иным способом».

Как реагировали правители государства Московского на постоянный захват людей русских и превращение их в рабов? Пытались ли уберечь от этой беды своих единоверцев и выручать их из неволи?

И великие московские князья, и цари государства Российского старались спасать своих подданных от рабства и военной силой, и путем дипломатических переговоров, и откупом от вражеских набегов, и выкупом из плена русских людей. Об этом свидетельствуют многочисленные исторические документы.

«Пригнал гонец из Крыму ко государю и великому князю от Девлет-Кирея, крымского царя, Каратжан да царя и великаго князя гонец Юшко Мокшов, служивой татарин. Да полонеников отпустил царь на откуп всех, которых поимал на бою, коли бился с Иваном Шереметевым, 50 человек, Игнатья Блудова, Ахантова и иных», – отмечалось в хрониках времен Ивана Грозного.

В XV–XVII веках записи об освобождении русских пленных появлялись почти ежегодно: «От крымскаго гонец приехал царя и великого князя Сююндюк Тулусупов, а крымской царь прислал своего гонца Тутая. А писал, что правду учинил на том, что царю и великому князю к нему в Крым посылати поминки большие».

В те времена «поминками» назывались деньги, которые выплачивала Москва, чтобы откупиться от вражеских набегов ордынцев на русскую землю и для выкупа из рабства людей. С 1551 по 1679 год существовал даже особый налог – полоняничный сбор, учрежденный Иваном Грозным. Собранные деньги целенаправленно шли на вызволение русских. Для сбора этого налога, а также для устройства на родине освобожденных из неволи было создано правительственное учреждение – Полоняничный приказ.

Но и после упразднения приказа в 1679 году Россия еще много лет продолжала выкупать своих сограждан. Лишь в начале XVIII века Петр I приказал своему посланнику в Турции не вносить в проект мирного договора обязательство Российского государства регулярно выплачивать деньги крымскому хану. Однако на самом деле крымчаки перестали получать «поминки» только в правление императрицы Елизаветы Петровны.

«Востроглядный провидец»

В одной записи XIX века о загадочном роде предсказателей, астрологов, целителей Немчинов говорится: «…невесть откуда появились, невесть куда подевались».

Конечно, никто из этого рода не был московским юродивым. Но дружбу Немчины с ними водили и находили общий язык. Даже уходили вместе с ними в подземелья. Что делали там, о чем толковали, какие совершали обряды – о том знали только юродивые и сами Немчины.

Считается, что первого, появившегося в Москве, из этого рода звали Александром. Бежал он от расправы из Литвы еще в правление Дмитрия Донского.

За что там обозлились на него и захотели казнить – неизвестно. Возможно, за какие-нибудь неугодные или не сбывшиеся предсказания.

Но и в литовских землях Александр Немчин считался пришлым.

Доносила древняя молва, что «сей муж востроглядный провидец» родом из полесских болот и дремучих лесов, где еще сохранились потомки некогда могущественных скифов. Там, в темных чащах, под «звездой пророков», он и появился на свет, там вобрал в себя вековую премудрость и тайные знания своего народа.

Потомок Александра, Николай Немчин, служил у великого московского князя Василия III, отца Ивана Грозного. Был он при дворе и лекарем, и предсказателем, и «охранителем» князя от «дурных глаз и помыслов».

Другие потомки Александра – Иван и Михаил Немчины – тоже стали известными в Московском княжестве «звездочетцами», толкователями снов, предсказателями, борцами с нечистой силой и «умельцами изгонять всякие хвори и бесов». А еще изучали они московское подземелье. Скорее всего, по заданию великих князей.

Возможно, наученные горьким опытом вражеских набегов, предательств близкими людьми, всевозможных потрясений, московские правители хотели найти такие потайные места, куда можно прятать, в случае опасности, самое ценное: сокровища, государственные и духовные реликвии, секретные архивные материалы.

Странное предостережение

Может, именно поэтому с родом Немчинов в Москве всегда была связана одна закономерность: все они исчезали бесследно. В Москве об этих исчезновениях говорили всякое. Похоронили кого-то из рода Немчинов в Первопрестольной – а могила через несколько дней оказалась пустой.

Пока народ ломал голову, куда тело усопшего лекаря-предсказателя подевалось, новое в столице чудо произошло: заговорил юродивый молчун Микола. До той поры лишь плакал да кривлялся, а тут – речи мудреные завел: дескать, Немчин-звездознавец подает знак – не хочет рухнуть в геенну огненную.

Отмахнулись тогда от слов юродивого, а через какое-то время часть кладбища с часовней в одночасье провалилась под землю. А над провалом какое-то время полыхал голубой огонь.

С тех пор и пошла по Москве молва: дескать, задолго знают Немчины, где, когда, что и кого земля в свои глубины заберет. Докладывают они государям, а те не верят. Вот и приходится Немчинам навсегда покидать столицу, чтобы своим уходом предостеречь ее жителей об очередной беде.

Когда подсказывают земля и небо

Однажды на улице познакомился я с человеком, который первым заговорил со мной.

– Странник Андрей, – представился он. – Доживаю свой век в хождениях. Обхожу святые места Руси, храмы Божии, молюсь да людям помогаю, чем могу…

Как-то сразу от его слов повеяло доброй стариной. Словно протянул мне руку гость из былин и сказок, услышанных в детстве.

И сразу у нас начался долгий, задушевный разговор. Речь зашла о том, как в старину выбирали места, где возводились храмы, церкви, монастыри, часовни.

– Что подсказывало строителям? Прозорливость? Предчувствие? Знание?.. Как они умели находить гармонию своего творения с окружающей местностью? – спросил я у странника.

– И озарение, и расчет подвигали мастеров, – ответил Андрей. – Во-первых, знамения небесные указывали место на земле, когда люди замысливали возводить храм.

– В чем же они проявлялись?

– Знамения разные бывают. Главное – уметь понять их и верно истолковать, – ответил странник. – Случается необычное сияние звезд или особое полыхание зарниц. А бывает, появляются в небесах лики, сложенные из облаков. И по ним знающие люди читают подсказку свыше. Есть и земные знаки: то прорастет цветок необычного окраса – ландыш вдруг распустится не белый, а синий или золотистый, то раньше положенного покроется листвой дерево. Бывал я в одном старинном храме, построенном на месте, где, по седому преданию, осторожная и пугливая перепелка свила гнездо совсем рядом с человеческим жильем. Не побоялась, будто знала, что не обидят. И все ее перепелята – невиданного белого цвета – невредимыми встали на крыло… Место под храм выбиралось и по поводу, и по причине замысленного строительства и зависело от того, кому он посвящен…

Первый монастырь в Москве, назван в честь преподобного Даниила Столпника

Вот, к примеру, князь Даниил Московский, сын Александра Невского, основал первый монастырь в Москве в честь своего ангела-хранителя, преподобного Даниила Столпника. А место, где затевать строительство, он увидел во сне. Царь Федор Иоаннович повелел возвести Донской монастырь там, где наши ратники отбили нашествие войска хана Козы-Гирея, и где находилась походная церковь с чудотворной иконой Донской Божьей Матери.

Царь Федор Иоаннович

Странник внимательно взглянул на меня, будто проверил: не утратил ли я интереса к беседе, не равнодушно ли его слушаю. И продолжил:

– А еще сама земля и ее глубины подают знаки, где строить храмы, церкви, часовни, монастыри: то ключ из недр вдруг пробьется, то нежданно-негаданно болотина иссохнет. Да и люди «озаренные» – праведники, странники-богомольцы, юродивые – нередко подсказывают. Знаки идут от земли, а знамения – от небес!

Странник Андрей взглянул вверх, будто надеялся увидеть там подтверждение своих слов.

Потом он снова посмотрел на меня, кивнул в сторону, где за домами сверкали на солнце маковки церквей, и тихо добавил:

– Вот и тянутся храмы высоко вверх – от земной основы к небесам…

Наверное, место для строительства храмов раньше действительно выбирали по какому-то знаку свыше или в честь определенных событий, на памятных участках земли. Но это было во времена, когда в городах оставалось или появилось внезапно, из-за всевозможных трагедий, много свободных, незастроенных мест. На пересечении разнохарактерных и разновременных зон возводились и главные строения Москвы.

Можно согласиться с известным мыслителем XX века Львом Гумилевым, что лишь на стыке разных ландшафтных зон возникают новые этносы. Храмы и другие важнейшие строения на Руси тоже возводились лишь там, где было и эстетическое, и биологическое разнообразие. То, что наши предки называли просто: «здоровое, боголепное место»…

Странник посмотрел на меня, будто читал мои мысли. Потом несколько раз кивнул, видимо, соглашаясь, и снова заговорил:

– Да, порой места, где совершались знамения или появлялись знаки земные, бывали уже заняты другими постройками. И тогда – наступал «расчет». Выгода, прок, земная польза вступали в спор с духовным, возвышенным, небесным…

Воля земных владык, не согласованная со всевышными повелениями, приводила к беде. Рушились храмы, людские судьбы, царства, государства, цивилизации…

Донской монастырь

Давно произошла эта моя встреча со странником.

Жив ли еще Андрей? Ходит ли по русской земле от храма к храму, от святыни к святыне? Рассказывает ли случайным или не случайным встречным удивительные истории из далекого и близкого прошлого?

А мне по-прежнему памятны его слова о том, что создают храмы не только архитекторы, строители, художники, земные владыки, но и не меньшую роль в их возникновении играют таинственные, не всегда объяснимые наукой знаки и знамения. А также те, кто приходит в храмы после строительства, кто наполняет их своими сокровенными помыслами и желаниями, деяниями, раскаянием и молитвами.

Так было в давние времена, так есть и сейчас, так останется и в будущем.

«Чтобы не было подобного чуда»

После разговора со странником Андреем вспомнилась история построения храма Покрова Пресвятой Богородицы, что на Рву.

Храм Василия Блаженного

Нередко добрые помыслы и деяния переплетаются со злобными. Издавна был на Руси обычай: важные для государства и народа события увековечивать строительством храмов, церквей, часовен.

Так случилось и после взятия в 1552 году войском Ивана Грозного Казани. Считается, что на этом завершилось для Руси многовековое татаро-монгольское иго.

У Дмитрия Кедрина есть стихотворение, посвященное легенде, связанной с постройкой храма Покрова на Рву:

Есть еще одно предание об этом строительстве. Иван Грозный, прежде чем указать мастерам Барме и Постнику, где возводить храм, обратился к юродивому Василию.

Тот ничего не ответил царю, а поманил за собой одного из его слуг.

Отправился Василий к месту, где Красная площадь (тогда она называлась «Пожаром») заканчивалась глубоким рвом и где находилось кладбище и церковь во имя Святой Живоначальной Троицы.

Там, надо рвом, юродивый улегся спать прямо на землю. Об этом доложили Ивану Грозному. Царь понял, что это знак, и повелел новый храм возводить на том месте.

Конечно, преданиям можно верить или не верить, но неоспоримо то, что чудо зодчества храм Покрова Пресвятой Богородицы на Рву и в наше время поражает своим великолепием.

Василий Блаженный

Родился этот знаменитый юродивый в 1468 году в подмосковном селе Елохово. В 10–12 лет родители отдали его в ученики сапожнику из Китай-города. Там, в мастерской, впервые и проявился дар предвидения у Василия.

Явился однажды посадский человек и заказал сшить ему сапоги. После его ухода Василий сказал своему хозяину, что не стоит выполнять заказ.

Сапожник удивился и потребовал объяснения. И тогда Василий ответил:

– Сапоги он просил сшить через пять дней, а сам умрет завтра…

После того как слова подростка подтвердились, по Китай-городу пошел слух о появлении нового ясновидца.

Вскоре Василий покинул сапожную мастерскую и стал юродивым. Ночевал – где придется. И в мороз и в жару ходил в одной и той же рубашке и босиком, носил тяжелые железные цепи.

Иногда он на несколько дней уходил в подземелье под тем местом, где впоследствии будет возведен Покровский собор. Свечей с собой не брал, молился поэтому в полной темноте. Молился до тех пор, пока не появлялся в пещере таинственный свет, и тогда возникали видения из будущего.

И. Е. Забелин

Нередко юродивый Василий ночевал в Китайгородской башне у Варварских ворот, где он тоже молился. Еще при его жизни и долгие годы после смерти блаженного в честь него это место называлось Васильевским лужком.

Известный знаток истории Москвы Иван Забелин в своей книге упоминает о провидческом даре Василия Блаженного: «В 1521 г., июля 28, случилась старая история – внезапно, никому неведомо, безвестно появился у Оки Крымский царь Магмет-Гирей со многим воинством из всех низовых Татарских орд, с Черкесами и Литвою. Его полки стали опустошать Коломенские места и в разъездах достигали даже подмосковного села Острова и выжгли монастырь Николы на Угреши…

В народе остались сказания о многих видениях по этому случаю.

Блаженный Христа ради юродивый Нагоходец Василий, за несколько дней перед нашествием Магмет-Гирея, в одну из ночей пришел к западным (передним) вратам Успенского собора и долго стоял в унынии, тайно творя молитву…» Как говорится в предании, весть о новом вражеском набеге Василий Блаженный получил из «тьмы подземельной» и тогда выбрался на свет Божий и отправился к Успенскому собору предостеречь народ о беде.

Василий был одним из немногих на Руси, кто не боялся царя Ивана Грозного и прилюдно упрекал его в неправедных действиях.

Однажды государь пригласил юродивого к своему столу, разговаривал и угощал его. Три раза царь лично подносил блаженному вино, и тот трижды выплескивал его за окно.

Это рассердило Ивана Грозного. Не принять из рук самого царя угощение считалось величайшим оскорблением государя. Но юродивый пояснил:

– Излиянием сего пития погасил я большой огонь в Новгороде…

А через пару дней в Москве стало известно, что действительно в Новгороде возник пожар, но с ним быстро справились.

Незадолго до смерти Василия Блаженного к нему явился Иван Грозный с сыновьями Иоанном и Федором с просьбой помолиться за них.

Ничто тогда еще не предвещало будущую ссору и убийство царем престолонаследника – своего старшего сына Иоанна.

Не стал это пророчить Василий Блаженный, но сообщил, что царем станет младший сын Грозного – Федор.

Скончался знаменитый московский юродивый в августе 1557 года, в возрасте 88 лет. А спустя 31 год он был причислен к лику святых. Примерно тогда же к девяти церквям Покровского собора добавилась десятая – Василия Блаженного. Всенародное почитание этого юродивого было так велико, что храм получил второе название – собор Василия Блаженного.

После смерти Ивана Грозного его младший сын, царь Федор Иоаннович, бывало, сутками замаливал грехи отца в этом храме. Так повелевал поступать являвшийся в сновидениях к молодому государю Василий Блаженный.

Замаливать грехи надо было именно в храме Покрова на Рву, поскольку Иван Грозный именно на этом месте казнил множество людей.

В сновидениях юродивый якобы предостерегал Федора Иоанновича: «Если убиенные не простят – храм уйдет в землю…»

Современным жителям Москвы не дано узнать, сумел ли замолить грехи Ивана Грозного его сын. Зато ученые и специалисты считают, что происходит деформация собора Василия Блаженного. Причинами подобного состояния храма являются многочисленные средневековые подземелья, пустоты, лазы, погреба, колодцы под ним и вокруг него.

Негативно воздействуют на состояние памятника архитектуры и современные подземные работы, и вибрация от тяжелой техники во время праздничных парадов.