От листов священной книги Гермеса

Что общего у московских подземелий с игральными картами?

Казалось бы – ничего. Хоть и попадаются порой в лабиринтах Первопрестольной брошенные колоды или отдельные карты. Понятное дело: бомжи, беспризорники или скрывающиеся от закона преступники забавлялись и коротали там время.

Однако в первые века появления их на Руси игральные карты были напрямую связаны с московскими подземельями. Конечно, не для аристократов, а для черни и уголовников символом места, где можно в них тайно сыграть, являлся рисунок: месяц над срубом колодца.

Такой условный знак появлялся в укромных уголках московских подземелий, где можно, не опасаясь властей, развлекаться азартной игрой. «Месяц над срубом колодца» рисовали на стенах тайных игорных домов, откуда были оборудованы ходы в подвалы и лазы. По ним можно было сбежать во время полицейских облав.

Исследователь истории игральных карт Самуэль Уэллер Сингер полагал, что этот «азартный бич» проник в Европу из Индии благодаря арабам. Он утверждал, будто карты являются «…частью магической и философской мудрости, которую рыцари ордена тамплиеров переняли у арабов.

По возвращении в Европу тамплиеры, во избежание преследования, скрыли тайное значение символов…» и использовали карты как средство развлечения.

По преданиям, первоначально рыцари играли в подвалах замков и в пещерах, чтобы даже слуги не знали об этом.

Подобного же мнения придерживаются и другие исследователи древних тайн. Американец Палмер Холл отмечал, что карты «отданы просвещенными жрецами мистерий на сохранение глупым и невежественным и в силу этого стали игральными картами, во многом даже инструментом порока.

Дьявольские привычки человека, следовательно, стали неосознанными хранителями его философских наставлений. Карты не образуют сейчас той последовательности, в которой они были листами священной книги Гермеса, поскольку египтяне или даже их арабские наследники спутали карты специально, чтобы лучше сохранить в тайне свои секреты…».

Можно соглашаться или не соглашаться с приведенными высказываниями. Можно спорить, появились ли они в Древнем Египте, Китае или Индии. Но бесспорно то, что игральные карты оказали на человечество огромное влияние.

Тысячи людей в разных странах кончали с собой из-за крупных проигрышей. Еще больше было убито и ранено во время ссор, скандалов и дуэлей после баталий за карточным столом. Ломались судьбы людей, появлялись психические заболевания из-за проигрышей и различных предсказаний на картах.

С ними связаны крупные и мелкие аферы и шантажи, уголовные и административные преступления и наказания.

Ни увещевания, ни проклятия

Считается, что в Россию игральные карты попали в начале XVII века. Но, возможно, их проникновение произошло немного раньше – во времена Ивана Грозного.

В «Уложении» 1649 года царя Алексея Михайловича азартные игры относятся к тяжким преступлениям: «А которые воры на Москве и в городах воруют – карты и зернью играют, и проигрывая, воруют, ходят по улицам, людей режут, шапки срывают и грабят», и если «…сыщется допряма, что они зернью и карты играют тем ворам чинити указ тот же, как писано выше о татях…»

Это означало, что виновных били кнутами, отрезали уши, конфисковывали имущество, бросали в тюрьму или казнили.

Во времена Петра I отношение к игрокам смягчилось. Но их все же наказывали: «Которые солдаты явятся в другие и в третие зернщики и пьяницы, и в службе быть негодны, бить кнутом», – говорится в законе 1700 года.

Карты «отданы просвещенными жрецами мистерий на сохранение глупым и невежественным и в силу этого стали игральными картами»

А в «Инструкции и артикулах военных российскому флоту», изданных в 1710 году, отмечено: «Дабы все случаи и брани, здору и драки от костей и зерни происходящей, предостеречь, того ради никто да и не дерзает костей, зерни, карт и прочих таковых вещей на корабль привозить, под наказанием по рассмотрению».

Однако ни суровые наказания, ни увещевания и проклятия церковных иерархов, ни другие печальные последствия азартных игр не смогли остановить проникновения карт в Россию.

Предполагаемый автор

Пожалуй, в XVIII веке это была одна из самых популярных песен русских кабаков, острогов, подземельных притонов, тайных игорных домов, помеченных знаком – «Месяц над срубом колодца». Известно даже, на какой мотив она исполнялась. Как написано в старинном издании, – «на голос франкмасонской песни: Образ Дiевъ, стены Вавилонскiи».

В XVIII веке она стала своеобразным гимном каторжников, арестантов, шулеров:

Ходили слухи, что автор этого текста – известный поэт Александр Петрович Сумароков. Написал он его в минуты пьяного отчаяния, когда после отставки отправился из Петербурга в Москву.

Несмотря на свое дворянское происхождение и высокий чин, на Тверской заставе Первопрестольной Сумароков заглянул в трактир, помеченный знаком «Месяц над срубом колодца», где собирались воры, беглые каторжники, дезертиры, шулера.

Игра была затяжной. Оборвалась она лишь когда внезапно заявились полицейские чины. Поэт, не желая показываться им на глаза, опасаясь огласки и позора, вместе с другими игроками скрылся в подземелье. Отсиживаться во мраке вместе с уголовниками пришлось долго. Возможно, тогда Александр Петрович и сочинил эту популярную в XVIII веке песню.

Но это всего лишь не подтвержденное фактами предание.

А. П. Сумароков. Сюжеты, связанные с карточной игрой, вошли во многие его пьесы и стихи

Чем закончилось на самом деле длительное сидение Сумарокова в московском подземелье с уголовниками – неизвестно. Однако сюжеты, связанные с карточной игрой, вошли во многие его пьесы и стихи.

В своем «Наставлении сыну» Сумароков писал:

Скорее всего в XVIII веке появилось поверье, что колода карт принесет удачу владельцу, если ее подержать три дня под камнем в подземелье. Отчаявшийся от проигрышей Сумароков сам не раз совершал этот обряд. Но, видимо, духи подземелья отвернулись от поэта. И даже «выдержанная» во мраке подземелья колода карт не принесла удачи.

Умер Александр Петрович в 1777 году в бедности. Кому-то из приятелей он успел передать пару колод карт, «выдержанных» во мраке московских подземелий:

– Дерзай, может, ты окажешься удачливей меня…

Новые времена, новые гонения

После смерти Петра Великого, весь XVIII век, страсть к карточной игре на Руси возрастала из года в год.

Особенно этим азартным увлечениям были подвержены две столицы и города и селения вдоль тракта Москва – Петербург.

Остановки на ночлег, смена лошадей, неожиданные встречи с приятелями на пути между двумя столицами превращались в карточные баталии.

Обеспокоенная размахом азартных игр в империи, государыня Анна Иоанновна издала в 1733 году указ: «А наше, по ревности закона Божия, всемилостивейшее намерение и соизволение в том состоит, чтобы такие богомерзкие и вредительные игры, конечно, пресечены были.

Того ради всемилостивейше повелеваем во всей нашей Российской империи публиковать в народ, чтобы никто из верных наших подданных, съезжаясь в партикулярных и вольных домах, как в деньги, так и пожитки, и на дворы, и на деревни, и на людей ни в какую игру не играли; а ежели кто за сим всемилостивейшим указом и запрещением такие богомерзкие продерзости чинить будет, тех повелеваем жестоко штрафовать».

В городах и воинских подразделениях пытались навести порядок, – но разве могут действовать запреты, когда главным центром карточной игры в государстве стал царский дворец.

Императрицы Елизавета Петровна и Екатерина II сами были страстными картежницами. По свидетельству их современников, коронованные особы играли почти каждый день. Точно так же поступали и их приближенные.

Елизавета Петровна

Сохранилось предание, будто государыня Елизавета Петровна, тайком от многих, заказывала доставлять ей из Первопрестольной ящики с «выдержанными» в подземелье колодами карт. Неизвестно, верила ли она в эту примету, но где азарт и большие деньги – любые приметы выполняются «на всякий случай».

«Невозможно было уклониться…»

Публицист и историк русской культуры и народного быта Владимир Осипович Михневич писал о нравах светского общества императрицы Елизаветы Петровны: «Вращаясь при дворе, почти невозможно было уклониться от участия в игре. Все играли, не исключая придворных дам, среди которых были страстные любительницы карт.

Кстати заметить, карточная игра всегда помимо своей прямой цели служила также посредствующим способом для сближения и искательства, для выведывания и судачества, для обделывания, как бы мимоходом, разных делишек и конжураций.

Поэтому игрой всегда пользовались, да и до сих пор ловко пользуются для указанных целей волокиты, кокетки и куртизаны, дельцы, интриганы, дипломаты и просто фискалы».

Об азартных играх в годы правления императрицы Екатерины II Михневич писал: «В то время очень многие русские культурные люди, в особенности же военная и светская молодежь, „одержимы“ были, словно заразой, нестерпимой нуждой в деньгах, происходившей от мотовства, роскоши и главным образом от неумения и нежелания жить по средствам.

Для дворянина, для благородного светского человека все законные источники ограничивались государственной службой, очень скудно оплачивавшейся, да доходом с крепостных имений.

Когда же их не хватало и благородный человек не желал прослыть „дураком“ в общем и собственном мнении, приходилось бросаться во все нелегкие: заискивать у сильных мира, что немногим удавалось, тайно грабить казну и брать взятки, направо и налево занимать без отдачи, наконец „искать игры“ с корыстным расчетом на верный выигрыш».

Тяжба в Первопрестольной

Известна история, как «искал игры» в Москве действительно «благородный и светский человек», поэт и государственный деятель Гавриил Романович Державин.

«Вел жизнь не лучшую», – именно так охарактеризовал он свою затянувшуюся поездку в Первопрестольную. Случилось это в конце 60-х годов XVIII века.

Может быть, именно в те времена Державиным были написаны эти строки:

О московской жизни того времени Гавриила Романовича сообщается в деле «О игрании отставным прапорщиком гвардии Дмитриевым с сержантом Державиным в карты в запретительную указами игру».

Незадолго до своей смерти Гавриил Романович вспоминал, что главным его учителем была полная испытаний жизнь. Доносы и клевета недругов, отставки и опала, судебные тяжбы и, конечно же, нехватка денег и «поиск игры». «В сей-то академии нужд и терпения я и образовал себя», – писал Державин.

Он сделал блистательную карьеру: от провинциального гимназиста и солдата Преображенского полка прошел путь до губернатора, личного секретаря императрицы, сенатора, государственного казначея, министра юстиции. Но сколько было падений на этом пути!

Конечно, отчасти это зависело от самого Гавриила Романовича. Характер переменчив: то мягок, то крут, то лестное слово скажет, то закипит, может и бранью покрыть, и кулаки в ход пустить, – примерно так отзывались о Державине его знакомые.

Державин Г. Р. В его жизни были «доносы и клевета недругов», отставки и опала, судебные тяжбы и, конечно же, нехватка денег и «поиск игры»

Да что там простые знакомые! Сама государыня Екатерина II жаловалась своим приближенным на Гавриила Романовича, что он «не только грубил при докладах, но и бранился. Не могу порой поверить, что именно он посвятил мне возвышенную оду „Фелица“».

Таким был наш замечательный поэт в зрелые годы, а в молодости – еще более дерзкий и бесшабашный.

Влиятельная дама, мать гвардейского прапорщика Дмитрия Ивановича Дмитриева, подала жалобу в московскую полицию. В ней говорилось, что Державин втянул молодого человека в азартную игру. Гавриил Романович обыграл Дмитриева и получил с него вначале вексель на 300 рублей, а затем купчую на пензенское имение в 500 рублей. Суммы по тем временам – громадные.

Сам Дмитрий Иванович на следствии подтвердил, что в 1769 году он играл с Державиным в банк фаро на кредит, поскольку не имел при себе наличных.

Гавриил Романович на допросе заявил, что не играл с Дмитриевым. Дело приняло серьезный оборот и было направлено в юстиц-коллегию.

«Возгнушался самим собою»

Друзья советовали Державину возвращаться немедленно в свой полк, в Петербург. Но поэт проявил упрямство, решил еще раз испытать удачу за карточным столом.

Из-за разгоревшегося скандала многие в Первопрестольной отказались не только играть, но даже встречаться с Державиным.

Гавриил Романович дошел до того, что стал посещать тайные игорные дома, меченные знаком «Месяц над срубом колодца», где собирались только «подлый люд» и уголовники разных мастей.

Однажды в таком заведении, на Сретенке, к поэту подсел какой-то дед-оборванец. Некоторое время он наблюдал за игрой Державина, потом заявил, что за штоф водки готов подарить дюжину колод, «выдержанных» в подземелье.

Улица Сретенка. Во времена Г. Р. Державина здесь находился один из тайных игорных домов

Поэт поверил оборванцу и даже спустился и какое-то время блуждал с ним по мрачному лабиринту под Сретенкой.

– Не знаю, помогут ли твои «выдержанные» карты, но теперь хоть буду знать, где прятаться, если уж совсем туго придется, – якобы заявил тогда Гавриил Романович. – Только и осталось в подземелье, среди воров, скрываться…

Неизвестно, как после этого шла игра у поэта, но вскоре он покинул Москву.

По дороге в Петербург Державин не унимался и отчаянно играл. Нарвался на шулеров и все, что было при нем, спустил. А через день-другой обыграл двух помещиков.

С этим выигрышем и вернулся в Петербург, в свой Преображенский полк.

Может быть, так все и произошло, хотя в записках сам Державин утверждал, что московская жизнь наскучила ему и он «возгнушался самим собою». И, взяв у знакомого взаймы 50 рублей, как вспоминал Гавриил Романович, «…бросился опрометью в сани и поскакал без оглядки в Петербург, сие было в марте месяце 1770 года».

А дело «О игрании отставным прапорщиком гвардии Дмитриевым с сержантом Державиным в карты, в запретительную указами игру» тянулось аж 12 лет. В 1782 году оно было прекращено. Поэт на этот раз вышел сухим из воды, но впереди его ожидали новые перипетии, победы и проигрыши.

«Подземная тройка»

Век XIX не поубавил игорного азарта на Руси. Этой страсти были подвержены помещики и крестьяне, генералы и солдаты, профессора и гимназисты, чиновники и торговый люд, беспризорники и уголовники всех мастей.

Какой известный русский писатель XIX века не поминал карты в своих творениях?!.. Среди них было немало заядлых игроков: Пушкин, Лермонтов, Достоевский, Лев Толстой, Некрасов… Карточные страсти разгорались на многих страницах их произведений: ведь в жизни они были азартны.

По мнению исследователей, среди простых людей карточная игра сделалась в Москве повальным увлечением отчасти благодаря Ваньке Каину. Всевозможными уловками втягивал он в азартные игры и «благородных», и «подлый народ», и «лихих людей». Тайных игорных домов под контролем Каина перед его арестом насчитывалось более двух десятков.

С тех времен среди московских воров бытовало предание: если попадется в подземелье Москвы туз, король, валет, – подними их и храни при себе во время карточной игры. Эта «подземельная тройка» обязательно «выведет к светлой удаче».

В начале 70-х годов прошлого века автор этих строк познакомился со счастливчиком, нашедшим в подземелье под Сретенкой туза, короля, валета. Конечно, сразу вызвало подозрение: как можно в многокилометровых лабиринтах отыскать именно эти три карты?

Однако факт есть факт: во-первых, обладатель удивительной находки предъявил ее (судя по внешнему виду, карты были изготовлены в XIX веке), а во-вторых, всех удивляла его подозрительно беспроигрышная игра. Проверяли счастливчика: вроде бы все по-честному было.

Но, видимо, удача долго не любит опекать одного человека. Через какое-то время обладателя «подземельной тройки» обнаружили с перерезанным горлом. В зубах у него были те самые «туз, король, валет», которые должны выводить их обладателя к «светлой удаче»… Так с давних времен бандиты расправлялись с шулерами.