МИР И ПОКОЙ ХОТЯ ВСЕ ЕЩЕ И НЕ ВЕРНУЛИСЬ В СЕМЬЮ ПРУТИКОВЫХ, НО ДЕЛА В НЕЙ СЕЙЧАС ШЛИ КУДА КАК ЛУЧШЕ, если не учитывать того, что до сих пор Толик был в больнице, а мама на юге в санатории.

Перемены в семье в лучшую сторону начались с того дня, когда папа Юрий Анатольевич заявил торжественно и высокопарно:

— После долгих и мучительных раздумий, сопровождаемых глубокими переживаниями, я твердо решил в корне изменить свои взгляды на себя и на жизнь. Раньше семья жила для меня. Теперь я должен ей отплатить. Сейчас я буду жить для семьи. Одновременно буду положительным примером для сына.

— Большой принципиальный шаг вперед делаешь, — одобрила бабушка Александра Петровна. — Овладел ты. Юра, наконец-то научным подходом к действительности. Теперь я за вас спокойна. Только переходи от слов к делу немедля, а то остынешь.

И папа Юрий Анатольевич от слов перешел к делам — начал овладевать основами качественного приготовления пищи на газовой двухконфорочной плите.

Не буду описывать все многочисленные случившиеся с ним мелкие, средние и крупные конфузы, которые он перенес болезненно, но стойко.

«Книга о вкусной и здоровой пище» часто подводила Юрия Анатольевича, потому что была рассчитана на опытных хозяек, а он был начинающим хозяином. Посему он часто и попадал впросак. Однажды он, например, по всем правилам зажарил курицу, не вынув из нее ни зоба, ни внутренностей, не отрубив лапок и головы. Бррррр — что получилось!

Но постепенно, консультируясь с Александрой Петровной и соседками, он кой-чему научился. Настал день, когда в кафе он очень иронически сказал официантке:

— По всей вероятности, у вашего повара две бабушки.

— А почему вы так решили!

— Потому что он не умеет готовить. Такую бяку, простите, я могу сделать левой рукой на дырявой сковородке с прошлогодним маслом! — И, гордо подняв голову, Юрий Анатольевич вышел и больше ни разу не бывал ни в этом кафе, ни в других.

Дело не в том, что будто бы везде готовили плохо, а в том дело, что ему понравилось готовить. Вот так!

Конечно, времени на покупку продуктов и суету у плиты уходило немало. Но тут обнаружилось любопытное обстоятельство: ведь если делаешь много дел, получается, что у тебя много времени. Следовательно, для того, чтобы иметь как можно больше времени, надо делать как можно больше дел!

Однажды бабушка Александра Петровна, придя домой, обошла всю квартиру и, садясь за стол на кухне, очень удовлетворенно сказала:

— Если еще и сына этому обучишь, я свою научную задачу могу считать выполненной.

— Ну, а как суп?

— Душа больше желудка радуется. Только я в супе поджаренный лучок уважаю.

И они начали обстоятельно, со знанием дела обсуждать различные кулинарные тонкости.

Так вот и текла жизнь до приезда мамы. Она вернулась загорелой, помолодевшей, поздоровевшей и — недовольной до внешне заметного раздражения.

— Представьте себе, я ни капельки не отдохнула, — заявила она, — ни на вот столечко не поправилась, почти не загорела и чувствую себя значительно хуже, чем до отъезда отсюда туда.

— Извини, — удивленно сказал папа, — но твой внешний вид свидетельствует прямо о противоположном! Ты просто расцвела.

— Нельзя судить о человеке только по внешнему виду!

— Кормили, что ли, некачественно? — спросила бабушка. — Погода дождила? Море пересоленное или недосоленное попалось?

— Там было много детей, — нервно объяснила мама, — и, представьте себе, у всех дети как дети. У всех бабушки как бабушки.

— А мамы как мамы там встречались? — сразу обиделась Александра Петровна.

— Я о другом! Все балуют детей, и дети растут нормальными! А я как вспомню… так весь загар сойдет. Что с моим сынулей?

— Поправляется, — озадаченно ответил папа. — Уже принимает пищу, двигается. Немного разговаривает. Один раз рассмеялся.

Папа Юрий Анатольевич, жалея свою жену (она же мать его несчастного ребенка!), не сказал ей всей правды. И правда эта, как всякая правда, могла напугать. А человек только что вернулся из отпуска, пусть хоть день проживет, не зная, что же творится с его сыном.

Но мама есть мама: она предчувствовала, что с ее сыном творится что-то очень и очень неладное.

— Ужас! — прошептала мама. — Разве я виновата, что все силы и время отдавала чужим детям? Но почему другим детям достаточно одной бабушки, и больше они ни в чем не нуждаются?.. О, ты, мама, вернулась к своим обязанностям? — спросила она, попробовав суп. — Наконец-то!

— Это моя работа, — скромно сообщил папа.

— Не смеши меня.

Александра Петровна и Юрий Анатольевич переглянулись и промолчали, ничего не стали ей объяснять. Она с курорта, устала, пусть отдохнет, придет в себя.

Но в тот же день в семье начались осложнения. Узнав о научной регистрации ленивых и склонных к лени детей, мама предельно возмутилась:

— Какая бесчеловечная нелепость! Неужели мы должны и бедного Толика за… это… регистрировать?

— Да, это наш долг и наше спасение, — ответил Юрий Анатольевич, сразу приготовившись к тяжелому разговору. — Неверным воспитанием мы искалечили ребенка и…

— Кто искалечил? Я лично его почти не воспитывала. Это вы с бабушкой довели ребенка до областной психиатрической больницы!

— Хорошо, мы с бабушкой. Тогда ты нам и впредь не мешай его воспитывать.

Не буду передавать этого длинного и действительно тяжелого для всех разговора, который все равно ни к чему не привел — каждый остался при своем мнении.

Особенно была недовольна мама. Тоном, не терпящим даже самого маленького возражения, она заявила:

— Теперь моя очередь воспитывать сына. Я лучше вашего знаю детей, не первый год работаю в школе с большим контингентом учащихся.

Такого решения никто не ожидал, может быть, даже и сама мама, а поэтому оно вызвало сначала сильное недоумение, А ЗАТЕМ НЕ МЕНЕЕ СИЛЬНУЮ РАСТЕРЯННОСТЬ.