Она открыла глаза и обнаружила, что он лежит рядом с ней, его пальцы скользят по ее губам, а в глазах светится какое-то странное выражение.

- Ты поменяла карьеру и сама создала себе новую жизнь. Тебе не случалось в то или иное время попадать в постель к другому мужчине, чтобы скрасить свое одиночество?

Мэйзи провела пальцами по его влажным волосам.

- Я была одна, а не одинока. Нет, Ромео, ты был последним мужчиной, с которым я спала.

Он глубоко вздохнул, а в его глазах снова появился жгучий голод.

Рука, лежавшая на животе, переместилась к внутренней части ее бедер, и его пальцы вошли в нее в настойчивой ласке, а его голова снова склонилась над ней. Отвечая на его поцелуй, Мэйзи с радостью снова отдалась во власть восхитительным ощущениям. Ее рука скользнула по железным мускулам и наконец сомкнулась вокруг его напряженной плоти.

Она ласкала его так, как он однажды научил ее, и, когда он мучительно застонал, по ней пробежал трепет восторга.

Очень быстро Ромео раздвинул ее бедра, просунул руки под ее колени и одним легким движением вошел в нее.

- О!

Глухой стон мужского удовлетворения перевернул ее душу. Мэйзи вцепилась руками в его волосы, а он начал терзать ее медленными движениями, и каждое движение исторгало у нее стон, который, казалось, возбуждал его все больше.

- Ты моя. Скажи это! - потребовал он, когда ее мир начал раскалываться на кусочки.

- Ромео…

- Я хочу услышать это, Мэйзи.

Он глубоко вошел в нее и остановился, требуя ее ответа.

В ней шевельнулось опасение, что, если она признает это, пути назад не будет. Что она отдастся ему целиком, душой и телом.

- Я…

Она застонала, когда он снова пришел в движение, доводя ее почти до бессознательного состояния.

- Скажи мне!

- Я твоя… твоя. Пожалуйста… - Она вцепилась ногтями ему в спину и приподняла голову, чтобы прижаться губами к его губам. - Пожалуйста, Ромео. Я твоя… - жалобно прошептала она.

Ромео продолжал двигаться, все его чувства обострились от ее слов, от прикосновения ее рук к его коже. Он не мог насытиться ею. Ему хотелось большего. Он хотел ее всю, чтобы между ними не оставалось препятствий. Он поднялся на руках, чтобы посмотреть ей в глаза и самому убедиться, что она на самом деле принадлежит ему безраздельно.

Ее глаза встретились с его взглядом; в их потрясающей глубине отражалось блаженство. Не было ни стремления сопротивляться, ни отчужденности, просто полное подчинение, которое что-то надорвало в его груди, впервые в жизни заглушив мучительную горечь.

Чувство, что он может свободно летать, что он может обрести в ее объятиях еще более полное забвение своих печалей, чем это было в прошлый раз в Палермо, завладело им, делая его движения более частыми, заставляя его всей душой устремиться в эту заоблачную высь.

Он посмотрел на нее и увидел, что ее глаза затуманились в предчувствии высшего наслаждения. Отпустив ее ноги, он зарылся пальцами в ее волосы и поцеловал ее в губы.

- Сейчас, gattina mia, - прохрипел он, чувствуя, что сам находится на грани капитуляции.

- Да! О да! - простонала Мэйзи.

Она начала извиваться под ним; ее конвульсии послужили для него спусковым крючком.

С громким стоном Ромео отдался на волю чувствам, едва не раздавив ее и испытывая такой мощный оргазм, что, если бы верил в рай, он был бы уверен, что находится там в это мгновение.

Он пришел в себя, почувствовав, как ее руки ласкают его спину, а губы покрывают нежными поцелуями шею.

В его памяти всплыло еще одно воспоминание, нечто вроде дежавю, отбросившее его назад на пять лет, в его гостиничный номер в Палермо. Он вспомнил чувство, что он был словно лишен кожи и выставлен напоказ, что женщина, лежавшая под ним, была не из тех, с кем можно было переспать и быстро от нее избавиться. Ромео был уверен, что именно из-за этого он сбежал наутро, позаботившись о том, чтобы его нельзя было найти.

Потому что, проведя с ней всего несколько часов, он инстинктивно понял, что Мэйзи О'Коннелл обладает властью читать его мысли и может вытащить наружу мучительную правду и скрытые желания, о которых он не хотел поведать ни одному мужчине, ни одной женщине. Он больше всего на свете хотел рассказать ей, что приехал в Палермо неделю назад, надеясь, что хотя бы раз в жизни женщина, родившая его, посмотрит на него с чувством, отличным от ненависти. Что он провел неделю возле ее постели, надеясь на проявление хоть какой-то привязанности или сожаления о том, что она так бессердечно отреклась от него.

Он каким-то образом смог оставить свои мучительные мысли при себе, но чувствовал, что Мэйзи угадала его состояние и успокоила его душу такими же нежными поцелуями и ласками, которыми одаривала его сейчас.

Тогда, как и сейчас, она отдала ему себя всю без остатка, несмотря на то что ничего не знала о нем, кроме имени.

Желание рассказать ей о себе все мучило его и сейчас, но он удержался. Она знала о его отце, отчасти потому, что ему нужно было объяснить ситуацию с Лоренцо, а отчасти потому, что он на мгновение утратил бдительность. Но то, что касалось его матери, было совершенно другой историей.

Тайный стыд, который его мучил, не оставлял его. После того как он похоронил мать, Ромео спрятал свою боль глубоко в душе, будучи уверенным в том, что у нее нет больше возможности причинить ему страдания, отвергая его. Но рядом с Мэйзи он чувствовал желание поделиться с ней своей болью. И ее власть над ним беспокоила его.

Отбросив свои тревожащие мысли, он посмотрел на Мэйзи и позволил себе насладиться ее нежной улыбкой.

- Должна ли я бояться самодовольной улыбки, с которой ты смотришь на меня? - спросила она, и ее голос был слегка томным и бессильным после всех потрясений.

Он снова почувствовал, как в нем пробуждается желание. Магия ее тела с ослепляющей скоростью привела его в состояние возбуждения. Он с ловкостью поменялся с ней местами и откинулся назад, наслаждаясь ее божественной красотой.

С длинными мокрыми волосами, облепившими ее золотистую кожу, она и впрямь выглядела как распутная русалка.

- Si, ты сейчас воплотишь в жизнь еще одну из моих фантазий.

Он взял в руки ее тяжелые груди и начал поигрывать большими пальцами с ее сосками, чувствуя, как ее тело откликается на его прикосновения. Его плоть стала еще тверже, желание распалило его, пока он наблюдал, как она с восторгом приняла новую позицию.

Она быстро нашла ритм, который удовлетворил их обоих, и начала двигаться. Через несколько минут они оба уже задыхались и стонали.

Наконец она запрокинула голову, вцепилась ногтями в его грудь и закричала, достигнув пика наслаждения.

Он радостно последовал за ней, стремясь снова испытать это райское блаженство. Он не смел позволить себе мечтать после того, как все его детство каждая хрупкая надежда превращалась в пыль. Но Мэйзи в его объятиях, в его кровати была достижимой целью. И он был намерен не расставаться с ней столько, сколько это будет возможно.

Проснувшись, Мэйзи попыталась сообразить, как она оказалась в чужой постели. В ее голове всплыли смутные воспоминания о том, как ее несли на руках от водопада. Она пошевелилась и почувствовала во всем теле тяжесть насыщения, что вызвало волнующие и яркие воспоминания о минувшей ночи.

Открыв глаза и увидев яркий солнечный свет, она заставила себя не паниковать, когда полностью осознала, что произошло.

Она отдалась Ромео. Отдала не только тело, но и сердце и душу. Мэйзи с самого начала знала, что, если отдастся ему сейчас, это закончится полным ее поражением. Как она и подозревала, когда согласилась, что принадлежит ему, это было признание, которое относилось не только к сексу. Каждое решение, которое она принимала касательно сына и его отца, шло от чистого сердца. Ей просто не хватало храбрости признаться себе в этом. Но теперь она все знала.

Она была влюблена в Ромео Брунетти.

Вероятно, влюбилась сразу же, когда села напротив него в тот день в Палермо.

Все внутри у нее сжалось, в то время как сердце приняло эту глубоко скрытую правду. Он был причиной того, что она никогда не обращала внимания на других мужчин, приняла свое материнство без всякой мысли о том, чтобы найти замену отца для своего ребенка. В глубине души она знала, что никто и близко не сравнится с Ромео, поэтому даже не пыталась заменить его.

А теперь… Она сделала глубокий вдох, когда ее взгляд упал на ее обручальное кольцо. Теперь ей ничего не остается, кроме как приготовиться к предстоящим мучениям. А они настанут непременно. Любовь к Ромео была ее величайшим риском и повлечет за собой разрушительные последствия. В этом она была уверена.

- Вuоn giorno[14], gattina. - Сильные пальцы откинули волосы с лица Мэйзи и притянули ее ближе к его теплому телу. - Что тебя так беспокоит, что ты разбудила меня силой своих мыслей? - спросил Ромео, внимательно вглядываясь в ее глаза.

- Все и ничего, - уклончиво ответила она.

- Ответ, который гарантированно озадачит мужчину. Или отправит его в ближайший ювелирный магазин.

- Это так ты обычно успокаиваешь своих женщин? - спросила Мэйзи, испытывая чувство, которое она распознала как глубокую ревность.

Он прищурил глаза.

- Я не знал, что тебя нужно успокаивать. Может быть, скажешь мне, где я оступился?

Она отвела глаза в сторону.

- Меня не нужно успокаивать. И ты нигде не оступился. Прости, я снова лезу не в свои дела.

Теплые пальцы взяли ее за подбородок, а в его глазах появилось задумчивое выражение.

- Мне кажется, ты имеешь право задать мне этот вопрос, поскольку я сам спрашивал тебя о прошлых связях.

Мэйзи покачала головой, с одной стороны, желая знать, с другой - так же отчаянно желая оставаться в неведении. Пусть даже ненадолго. Она выбрала последнее.

- Мне не нужен список твоих прошлых побед. Я знаю достаточно, чтобы понять, что ты обладаешь здоровым сексуальным аппетитом.

Она покраснела, а он лукаво улыбнулся.

- Так вот что тебя беспокоит?

Она покачала головой и сочла за лучшее поменять тему.

- Почему ты принес меня в свою спальню? Я не рассчитывала проснуться здесь.

Улыбка исчезла с его лица, и оно снова приняло мрачное, задумчивое выражение.

- А ты как думаешь, почему?

Она закусила нижнюю губу.

- Я думала, прошлая ночь была просто… - Она заколебалась. - Когда я сказала, что не хочу осложнений, я говорила совершенно серьезно.

Слишком поздно.

Но это не означало, что она не может сохранить хотя бы часть своего достоинства в этой ужасающей ситуации. И оградить свое сердце от еще больших мучений.

- Значит, твое желание было удовлетворено и ты готова обо всем забыть? - поинтересовался он мрачным тоном.

- Я не рассчитывала, что это продлится дольше одной ночи. Разве это не соответствует твоей репутации?

- Я вижу, мы снова вернулись к моим прошлым победам?

- Ромео…

- Нет, теперь ты послушай меня. Прошлая ночь только показала глубину моего желания. И если ты будешь правдива, ты признаешь то же самое. Я принес тебя в свою постель, потому что здесь твое место. Ты можешь протестовать, сколько хочешь, и мы можем вернуться к тому, чтобы ходить кругами, пока не доведем себя до сумасшествия. Или ты можешь признать свои чувства и взять то, что ты хочешь.

Мэйзи открыла было рот, собираясь отрицать все сказанное им. Но слова замерли у нее на губах. Она неожиданно почувствовала, что эффект от этих слов будет равносилен вскрытию вен. Безусловно, впереди ее ждут одиночество и отчаяние, когда они расстанутся. Но не было необходимости начинать эту пытку прямо сейчас.

Мэйзи посмотрела на Ромео, на излучающее жизненную энергию тело, которое прижималось к ней, на желание, горящее в его глазах, и решила хотя бы на время просто жить.

- Ты останешься? - настойчиво спросил он.

Она медленно кивнула:

- Да, я останусь.

И он стал показывать ей настоящее значение слов «доброе утро». Мэйзи отдалась на волю ослепительных ощущений.

Она все еще улыбалась после четырех повторений «доброго утра», пусть даже ей пришлось проигнорировать слабо звучащий внутри ее голос, называвший ее последней дурой.

Они встали с постели, вместе приняли душ, наслаждаясь новым ощущением - быть вместе без напряженности. Конечно, сексуальная напряженность все равно присутствовала.

Она почти не оставляла их, и Мэйзи начала сомневаться, оставит ли она их когда-нибудь. Но между ними установилась непринужденность, которая грела ее сердце, когда Ромео улыбался ей, отправляясь с ней в ее спальню, чтобы она могла одеться.

Он стоял, прислонившись к дверям ее гардеробной комнаты, и его глаза с порочным блеском разглядывали ее тело, пока она надевала трусики и бюстгальтер, поверх которых надела открытое белое платье.

Сунув ноги в сандалии, Мэйзи взяла руку, которую Ромео протянул ей, и они вышли из комнаты.

- Ты уверен? - спросила она его.

Он кивнул, хотя был видно, как он нервно сглотнул.

- Да, пришло время сказать ему.

Когда они подошли к лестнице, Мэйзи взглянула на Ромео и была шокирована тем, что впервые за время их знакомства он выглядел нервным. Уязвимым.

- Ты в порядке? - спросила она, когда они сошли вниз по ступеням и направились в кухню, откуда доносился голос Люка, болтавшего с Махиной и Эмили.

Ромео сдавленно рассмеялся.

- Не каждый день я говорю четырехлетнему мальчику, что я его отец.

Мэйзи крепко сжала его руку и остановила его. Встав на цыпочки, она намеревалась поцеловать Ромео в качестве ободрения.

Он ухватил ее за бедра и прижал к стене, чтобы углубить поцелуй. Он целовал ее так, словно пытался черпать у нее поддержку. Когда несколько минут спустя они оторвались друг от друга, оба тяжело дышали.

В его глазах сквозила неуверенность, он казался слегка потерянным.

Мэйзи прижала ладонь к щеке Ромео, и ее сердце растаяло, когда он положил поверх ее свою руку и крепче прижал ее к себе.

- С тобой все будет в порядке. Он обожает тебя так же, как и ты его.

- Grazie, - пробормотал он. - Пойдем, сделаем это.

Он потянул ее за собой, и они вместе вошли в кухню.

Спустя десять минут в уединении кабинета Ромео Люк смотрел на своего отца, сидя в безопасности на коленях матери. Потом его взгляд переместился на ее лицо, затем снова на лицо Ромео. Его ореховые глаза были широко раскрыты.

- Ты мой папа? - спросил он с благоговением.

Ромео несколько раз сглотнул, прежде чем смог ответить.

- Si, я твой отец, - произнес он глубоким, взволнованным голосом.

Люк склонил голову набок, потом покачал ею.

- Не отец… папа. Я хочу, чтобы ты был папой.

Предательская влага появилась на глазах Ромео, и он несколько раз моргнул, прежде чем кивнуть.

- Va bene, я буду твоим папой.

Люк соскочил с ног матери и бросился обнимать своего отца. Сильные руки Ромео прижали к себе пухленькое тельце, а его глаза закрылись от переполнявших его чувств. Отец и сын оставались в таком положении целую вечность. Точнее, столько, сколько может выдержать ребенок, пока его не охватит желание двигаться.

Когда Люка опустили на пол, он уставился на отца.

- Можно я скажу Эмили?

Ромео кивнул:

- Ты можешь сказать, кому захочешь.

Люк рванулся к двери, потом неожиданно остановился.

- Я очень, очень мечтал о том, чтобы у меня был папа, - торжественно сказал он. - И это сбылось!

Несколько мгновений Ромео выглядел потрясенным. Потом покачал головой, словно прогоняя какую-то мысль.

- Я рад за тебя, bel bambino[15].

После того как Люк убежал, Ромео повернулся к Мэйзи и поднял ее со стула.

Увидев на ее глазах слезы, он нежно вытер их и ласково поцеловал ее в губы.

- Grazie, il mio dolce[16].

Проглотив комок в горле, она улыбнулась.

- Я говорила тебе, что все пройдет как по маслу, - сказала Мэйзи.

Его ослепительная ответная улыбка заставила ее светиться изнутри, и, пряча свою слабость, она опустила глаза, чтобы он не смог прочесть в них всю глубину чувств, которые охватили ее.

- Возможно, мне следует чаще прислушиваться к тебе, - сказал Ромео, приподняв бровь.

- Возможно, следует потребовать от тебя обещания в письменном виде, - ответила она.

Он все еще смеялся, когда они нашли своего сына. Объявление превратилось в импровизированное торжество с блинчиками и соком, после чего они занялись важным делом - планированием дня рождения Люка, основной темой которого будет открытие пруда с утками.

Выяснив, что семья Джиордано присоединится к ним через два дня, вместе с гостями, живущими на других виллах, и что Ромео будет выступать в роли хозяина торжественного ужина, Мэйзи впала в панику. Единственные вечеринки, которые ей до сих пор приходилось организовывать, проходили в детском саду среди визжащих детей, поедающих торты и сэндвичи.

- Что случилось? - спросил он, как только они остались одни.

- Ничего… - начала было она, а потом выпалила: - Я никогда раньше не устраивала званых вечеров. Или празднования дней рождения сына миллиардера.

Ромео нахмурился:

- Все уже подготовлено. Кейтеринговая компания прилетит из Гонолулу, чтобы помочь шеф-поварам, обслуживающим здешних гостей.

Почему-то ее беспокойство только усилилось.

- О, так на самом деле я тебе совсем не нужна?

Он нахмурился сильнее:

- Конечно, нужна. О чем ты говоришь?

Мэйзи знала, что ее мучает более глубокое чувство беспокойства, которое происходило от понимания, что жизнь Ромео прекрасно налажена и, кроме постели, она больше нигде ему не нужна. Даже за Люком будут прекрасно ухаживать Эмили и Махина, если она вдруг куда-нибудь исчезнет.

- Мэйзи? - предупреждающе рявкнул он.

Она пожала плечами:

- Я просто чувствую себя лишней. - Не говоря уже о том, что она осознала свое шаткое положение временной жены. - Я почти ничего не делаю для Люка, только завтракаю и иногда обедаю с ним. Все остальное время он предпочитает играть с Эмили или быть рядом с тобой.

Он взял ее за руки.

- Ты была неразлучна с ним почти четыре года. Неудивительно, что иногда расставание на время кажется тебе странным. И это расставание было, возможно, более частым, потому что ты избегала меня, - напомнил он ей. - Но если ты хочешь, чтобы я доказал тебе, что ты здесь не лишняя, скажи только слово. И я смогу убедить тебя в обратном.

Она посмотрела в его ореховые глаза, и пламя охватило ее. Но вместе с этим она почувствовала отчаяние. Секс с Ромео был чем-то волшебным. Каждый раз Мэйзи испытывала ощущение, будто касается звезд. Но это был просто секс для него. И это никогда не станет ничем другим.

Поэтому когда Ромео крепко прижал ее к себе и поцеловал, она ответила с чувством печали, от которого в ее закрытых глазах начали скапливаться слезы.

Когда Мэйзи испугалась, что слезы сейчас покатятся по щекам и выдадут ее, зазвонил его телефон, и она вздохнула с облегчением. Ромео вытащил телефон из кармана и посмотрел на экран. Нахмурившись, он сказал ей:

- Извини, это Закхео. Я должен ответить.

Махнув рукой, Мэйзи поспешно вышла из комнаты. Ее первой мыслью было найти Люка. Она обнаружила его в игровой комнате и крепко сжала в своих объятиях.

Когда Ромео потребовал, чтобы Мэйзи почитала ему его любимую сказку, она радостно согласилась.

Она читала ему уже пятую сказку, когда в комнату вошел Ромео.

Мэйзи резко выпрямилась, увидев на его лице выражение бешеной ярости.

- Что случилось?

- Закхео и Ева приезжают завтра.

На день раньше, чем планировалось.

- Почему?

- Потому что они попали в нелепую ситуацию. Пора с этим покончить, пока дело не зашло слишком далеко.