- В «Вискари», - бросил Ник шоферу, когда машина отъехала от тротуара, где стояла припаркованная перед домом маркиза д'Арроменто.

Шофер оглянулся на Ника, словно спрашивая, в чем дело.

- Ты слышал меня, - мрачно произнес Ник.

Он не был в «Вискари-Рим» с тех самых пор, как ушел оттуда много лет назад, отказываясь кланяться избалованному юнцу, получившему позолоченную тарелку, за которую Ник так старательно боролся.

Рядом с ним в данную минуту сидела женщина, и именно из-за нее он собирался сейчас вернуться в то место.

Фрэн соскользнула на сиденье, негромко пробормотав приветствие, и с тех пор ничего не сказала. Когда машина влилась в поток печально известного римского движения, Ник бросил на нее взгляд. Шикарное, но скромное коктейльное платье от-кутюр, он сразу это отметил, элегантный узел ее шиньона на затылке, жемчужные бусы на шее и жемчужные капли в ушах.

Истинная донна Франческа.

Его пронзило воспоминание об их первой встрече. Он бы отдал сейчас целое состояние, чтобы вернуть ту женщину, которой она тогда была.

«Но она никогда не являлась той женщиной, которую я себе представлял. Она всегда была донна Франческа, что бы она ни говорила».

Ник постарался избавиться от этих мыслей и воспоминаний. Что толку думать об этом. Нет смысла вспоминать то, что было. Необходимо просто решить ситуацию, в которой они оба оказались.

Николо Фальконе женится на донне Франческе ди Ристори.

- Ты думала о нашей свадьбе? - резко спросил он.

Фрэн взглянула на него.

- Лишь иногда, - ответила Фрэн тихо.

Она провела день как в тумане, пытаясь смириться с тем, что согласилась сделать.

Их свадьба все еще казалась невозможной, нереальной. Такой же нереальной, как обед в «Вискари» с Николо Фальконе.

Она написала Карле, что сегодня Ник придет с ней на ужин. Больше она ничего не стала добавлять. Вероятно, Чезаре сообщил своей жене о своем вмешательстве в жизнь Фрэн. Так что теперь они будут пожинать плоды его действий. Начиная с ужина с ней и мужчиной, за которого она собралась замуж.

Ее мысли путались, не давали ей покоя.

- Ты можешь выбрать для церемонии один из моих отелей, - сказал Ник. - Если только ты не хочешь выйти замуж у себя дома.

Ник понятия не имел, где ее дом. Надо было бы заглянуть в справочники. Если бы он посмотрел в родословную итальянского дворянства, то выяснил бы много нового о ее семье. Это был мир, которого он не знал и которым не интересовался. И не симпатизировал.

- Нет. - Она покачала головой. - Моя сестра выходит там замуж в следующем году. Думаю, один из твоих отелей больше подошел бы для данного мероприятия. Может, за границей?

Ей не следовало произносить «за границей». Перед ее мысленным взором мгновенно возник «Фальконе-Невада», оазис роскоши, окруженный пустыней, где она встретила Ника, приняв его за служащего, и уехала с ним в путешествие, которое навсегда изменило ее жизнь.

Фрэн снова почувствовала, будто ее сердце разрывается на части.

- Как насчет Карибского моря? У меня там есть несколько отелей, - продолжал Ник. - Ты можешь выбрать, какой тебе понравится.

- Я уверена, что подойдет любой, - сказала Фрэн.

Она не хотела, чтобы ее слова прозвучали пренебрежительно. Просто сама мысль о том, чтобы стоять рядом под свадебной аркой с Ником и стать его женой, казалась нереальной.

- Я… я… посмотрю их в Интернете, - проговорила она, стараясь, чтобы ее голос звучал менее взволнованно.

Машина подъехала к внушительному фасаду «Вискари-Рим».

Ник вышел из автомобиля и открыл пассажирскую дверь для Фрэн. Когда она вышла, Ник почувствовал, как внутри у него все сжалось, как всегда, когда он смотрел на нее. Как же она была красива!

Но он подавил свою реакцию. Он женится на ней не потому, что она красива, а потому, что она носит его ребенка.

Швейцар направился вперед, он точно определил, кто входил во флагманский отель его работодателя. Язвительная улыбка появилась на губах Ника. Фрэн, казалось, ничего не заметила и повернулась к нему.

- Мы договорились встретиться с Чезаре и Карлой в коктейль-баре.

Ник обвел взглядом вестибюль, посмотрел на служебную дверь за стойкой регистрации, которая вела вниз, в подвал, где он начинал работать. Самый низший из низших, самый скромный сотрудник из всех. Когда он направился к коктейль-бару, его лицо было непроницаемым.

И выражение его лица не изменилось, когда они приблизились к графу и графине. Чезаре поднялся и приветствовал Фрэн, поцеловав ее в щеку, а затем повернулся к Нику.

- Фальконе, - сказал Ник и протянул руку.

На мгновение Ник замер. Потом молча пожал протянутую руку. В конце концов, если бы этот граф не хотел, чтобы Ник был здесь сегодня, то не стал бы сообщать ему, что нужно срочно навестить Фрэн.

- Синьор иль Конте, - произнес Чезаре.

Рукопожатие было коротким. Рука Чезаре казалась маленькой, но сильной, в большой руке Ника. Затем граф представил свою жену. Которую уже сердечно поприветствовала Фрэн.

- Графиня, - слегка наклонил голову Ник.

Он видел, что глаза графини полны любопытства. Эффектная брюнетка, ее внешность поразительно контрастировала с блондинкой Фрэн. Ник мимоходом подумал, а мог ли он, когда работал здесь в отеле, встречать эту женщину. Она ведь была падчерицей покойного дяди Вито, Гвидо Вискари.

Наконец все устроились за столиком. На мгновение воцарилось молчание, затем появился официант с эмблемой «Вискари» на рубашке.

- «Кампари с содовой», пожалуйста, - услышал Ник голос Фрэн.

И как только ее слова прозвучали, в его голове ожило воспоминание. Это был тот самый напиток, который она заказала в тот вечер, когда они возвращались домой. Неужели она тоже помнит это? Он подумал, что да, потому что она внезапно побледнела.

Ник заказал себе мартини и откинулся на спинку стула, уверенно закинув ногу на ногу. Он находился здесь, в «Вискари-Рим», на враждебной для него территории, и общался с графом ди Мантенья. Он когда-то думал жениться на женщине, на которой, Ник, на самом деле собрался жениться теперь.

И никоим образом ни за что на свете Николо Фальконе, который сам своими усилиями превратился из неопытного мальчишки в миллиардера, не собирался делать ничего другого, кроме как владеть этим вечером.

- Мы с Франческой пытаемся решить, где устроить нашу свадьбу, - начал Ник разговор, не желая, чтобы присутствующие молча делали догадки, зачем он здесь. - Пока лидирует Карибское море. У меня есть там несколько отелей.

- Звучит очень романтично, - жизнерадостно отозвалась Карла, потягивая напиток.

Слово «романтично» неловко повисло в воздухе.

Фрэн включилась в разговор. Все давно усвоенные привычки, как надо вести светскую беседу, вдруг очень ей пригодились.

- Я не знаю Карибского моря, - задумчиво произнесла она. - Насколько отличаются острова?

Как она и надеялась, начался разговор, очень вежливый, спокойный и полностью маскирующий напряженность ситуации, о разнообразии островов Карибского моря. Все это казалось прекрасным местом для свадьбы. Совершенно прекрасным.

Фрэн не находила слов, чтобы описать место, где они с Ником могли бы соединить свои судьбы. Перспектива стать его женой стала реальной только сегодня утром.

Ее захлестнули радостные эмоции, но она отмахнулась от них. Не время и не место.

Однако тема Карибского моря, казалось, устраивала всех присутствующих. Они все мирно беседовали до тех пор, пока им не подали меню. Затем разговор плавно перешел на обсуждение блюд. А затем последовала дискуссия на тему, какое вино выбрать.

Сомелье поспешил к их столику, чтобы помочь выбрать лучшее из обширных подвалов «Вискари-Рим». Ник взглянул на сомелье и узнал его.

- Чао, Пьетро. - В небрежном приветствии Ник поднял руку.

- Добрый вечер, синьор Фальконе, - ответил Пьетро, и глаза его блеснули.

Когда-то они вместе работали, Пьетро на кухне, а Ник обычным чернорабочим, его мощное телосложение делало его идеальным для перестановки мебели, разгрузки машин и выполнения любой другой тяжелой работы, где требовалась сила.

Ник улыбнулся.

- Как Мария и дети?

Пьетро женился на своей возлюбленной, одной из горничных, и через некоторое время у них появились дети.

Пьетро сдержанно кивнул, как и полагается персоналу, который обслуживает гостя.

- Все в порядке, синьор Фальконе.

Улыбка Ника стала еще шире.

- Рад это слышать.

Ник видел, что Фрэн вопросительно смотрит на него. Граф делал вид, что вообще не слышит никакого разговора. Графиня же наблюдала за происходящим с живым интересом.

- Запомни, - продолжал Ник, обращаясь к Пьетро, - захочешь сменить обстановку, только дай мне знать…

Пьетро тактично промолчал.

Ник посмотрел на сидящих за столом.

- Мы с Пьетро давно знакомы. Мы оба начали работать здесь еще подростками.

Фрэн продолжала так же вопросительно смотреть на Ника, она хотела что-то сказать, но голос за спиной Ника опередил ее:

- Так ты здесь, Фальконе, чтобы переманить мой персонал, как ты переманил моего ландшафтного дизайнера?

Ник неторопливо обернулся. Он почти ожидал такого поворота событий. Его глаза сверкнули.

- Только если они хотят улучшить свои перспективы, как это сделал я, - резко ответил он.

Вито Вискари не удостоил ответом реплику Ника. Вместо этого он продолжал свою мысль, его голос был холоден, а глаза настороженны.

- А охота за головами - цель твоего присутствия здесь сегодня?

Но прежде чем Ник успел ответить, прозвучал голос графини:

- Вито, я оставила тебе сообщение. Очевидно, ты не прочитал его. - Она говорила небрежно, но в ее голосе звучала решительность. - Синьор Фальконе здесь с Франческой.

Холодный взгляд Вито внезапно стал острым.

- Неужели?

- Да, - подтвердила Фрэн, понимая, что надо разрядить обстановку. Она вздернула подбородок. - Надеюсь, это не вызовет никаких проблем, Вито? - Ее вопрос прозвучал так же резко, как и замечание Ника.

Вито улыбнулся натянутой улыбкой, но все же улыбкой. Ник сразу понял, что это профессиональная улыбка, такая, которой можно улыбнуться влиятельному и желанному гостю, каким, несомненно, являлась донна Франческа ди Ристори.

- Абсолютно, - ответил Вито Фрэн. Словно только сейчас сообразив, что сомелье ждет, чтобы порекомендовать вино, Вито кивнул Пьетро: - Прощу прощения, я помешал. - Его взгляд скользнул по другим гостям. - Приятного вечера. - Улыбка Вито стала шире и радушней, когда он приветствовал других входящих гостей, чье присутствие не вызывало у него недовольства.

Вито отошел, и Ник услышал, как граф стал задавать вопросы Пьетро, интересуясь марками вина. И Пьетро тут же стал отвечать. Ник не вмешивался в их беседу, прекрасно понимая, что Фрэн хочет поговорить с ним.

- Я не знала, что ты когда-то здесь работал, - сказала она.

Вопрос, удивление все еще были видны в ее глазах и слышны в произнесенных словах, и Ник знал, что она вспоминает тот их разговор в мотеле у озера и его рассказ о том, как он начинал свою жизнь. Он почувствовал, как эти воспоминания тянут за собой другие, о том, что произошло позже в том скромном мотеле на берегу озера.

Усилием воли он выкинул все лишнее из головы. Вернулся к реальности. Пьетро ушел, чтобы принести вина, отобранные для вечера.

- Да, моя первая работа была здесь, в шестнадцать лет. Сразу после того, как в полиции мне ясно дали понять: либо работа, либо обвинение в избиении человека, который напал на мою мать.

Он говорил это так, что его слышали и граф с графиней, но Ника не заботило то, что они могли быть шокированы.

«Но это вовсе не шокировало Фрэн», - подумал Ник.

Эта мысль не выходила из его головы, даже когда он увидел, как изменились выражения лиц у графа и графини. Графиня выглядела ошеломленной, но затем взяла себя в руки.

- Итак, ты пришел сюда на работу? Я рада, - сказала она, - мой отчим, Гвидо Вискари, всегда стремился хоть как-то помочь обездоленным детям.

- О да, - сухо ответил Ник. - Он, конечно, был рад дать нам работу, при условии, что мы знаем свое место и не посягнем на его должность. Как, например, мы не должны стремиться подняться выше по служебной лестнице, чем его драгоценный племянник.

- Очевидно, в твоем случае ему это не удалось, - бросил Чезаре.

Глаза Ника сверкнули.

- Очевидно, нет, - резко ответил он.

В это время к ним подошел метрдотель и шепнул графу, что их столик готов. Все послушно поднялись.

- Пойдем? - предложил Ник руку Фрэн.

Слегка вздрогнув, она взяла его под руку, и они последовали за графом и графиней в роскошную столовую, расположенную позади бара.

Это было легкое прикосновение, почти невесомое, но он все равно уловил ее запах, тонкий, дорогой аромат, который дразнил его. Он едва не повернулся, чтобы посмотреть на нее и улыбнуться, но тут его взгляд зацепился за другого посетителя, в котором он узнал светского журналиста, который вел колонку в одной из популярных ежедневных газет. Графиня заметила его, и Ник вспомнил, что она тоже журналистка.

Ник видел, как графиня что-то шепнула своему мужу и как тот коротко кивнул.

- Это было неизбежно.

Ник услышал ответ графа и понял, что тот имеет в виду. Он слегка наклонил голову к Фрэн.

- Кажется, завтра утром мы можем попасть в колонку новостей, - предупредил он ее.

- Он не будет язвить, - заметила графиня, - я знаю его стиль. Но он будет строить догадки.

Фрэн на мгновение прикрыла глаза. Ей не хотелось бы читать о себе и Нике в утренних газетах.

«Я должна была предвидеть это».

Рим был скопищем сплетен, все только и делали, что говорили о том, что делают другие и с кем они это делают. Живя в США, она забыла, что это такое - жить словно в аквариуме. С опозданием до нее дошло, что другие посетители ресторана тоже могут увидеть ее и гадать, почему она здесь с Николо Фальконе. И слухи могут дойти до ее родителей.

«Я не хочу, чтобы они вот так все узнали. Я должна сама сказать им это».

Она вздохнула и открыла глаза. Посмотрела на Ника.

Но ведь он не Ник, не так ли? Он Николо Фальконе, богатый и достаточно влиятельный человек, чтобы вызывать интерес у журналистов. И он был владельцем сети отелей, приносящих ему огромный доход, а не просто человек, которого она когда-то знала.

Принесли первое блюдо, и разговор вернулся к безобидным темам. Фрэн была благодарна Чезаре, который старался быть учтивым. Рядом с ним Карла вела себя как обычно, резко и прямо.

Но не они сейчас волновали Фрэн, это был мужчина, сидящий рядом с ней.

Ник.

Нет, не Ник. Николо Фальконе.

Она бросила на него взгляд. Снова то же ужасное, ошеломляющее впечатление, которое она получила в лифте отеля «Вискари-Сент-Джеймс», накрыло ее. Спокойный, беззаботный мужчина, с которым она провела те славные деньки в Америке, исчез. Сейчас рядом с ней был мужчина высоких достижений, огромного богатства, власти и самоутверждения. Мужчина, который едва ли улыбался…

В ее памяти вспыхнули воспоминания, когда он улыбался, и от его улыбки теплели его глаза…

Она моргнула, и воспоминания исчезли. И снова здесь был Николо Фальконе, делающий какие-то язвительные замечания о последних задержках правительства в связи с темой, которую они сейчас обсуждали, - итальянская система предупреждения землетрясений. Фрэн знала, что эта тема очень интересует Чезаре, средневековый замок которого находится в глубине Апеннинской твердыни, подверженной землетрясениям.

- Я подумывал открыть там горный курорт, но это очень рискованно, - сказал Ник.

- Жаль, район нуждается во внутренних инвестициях, - ответил Чезаре.

Глаза Ника сверкнули. Это была критика в его адрес?

- За что, несомненно, отвечают землевладельцы. - Неужели аристократы, подобные графу, полагают, что унаследованное ими богатство можно потратить на собственные удовольствия, а не на обширные владения?

- Это так, - кивнул Чезаре, и Фрэн заметила, что его высокомерие усилилось. - И я делаю значительные инвестиции в экономику моих поместий. Моя семья занималась этим веками.

Чезаре потянулся за вином, и в свете свечей блеснуло золото перстня с печаткой, украшенной фамильным гербом - львом, готовым к нападению. Ник весь ощетинился, как и тогда, когда Вито подошел к ним, чтобы бросить ему вызов.

- Надеюсь, однажды вы с Франческой сможете навестить нас в Кастелло-Мантенья, - вмешалась Карла. - Это просто великолепно! Для меня, конечно, особый интерес представляют произведения искусства.

Она принялась рассказывать что-то о картинах, и Фрэн присоединилась к ней, заметив, как ей понравилось рассматривать их, когда она была там последний раз.

А потом она замолчала. Последний раз она приезжала в Кастелло, когда была еще невестой Чезаре. Она навещала его родителей и родственников, готовясь отпраздновать их предстоящий союз.

«А теперь я выхожу замуж за другого мужчину. Должна выйти».

Она чувствовала, как эмоции разрывают ее на части. Фрэн бессознательно провела рукой по животу. Невероятно, но там тихо растет ребенок. Их ребенок, ее и мужчины, сидящего рядом с ней.

Но сможет ли ребенок объединить их?

Не было ответа на этот вопрос.

- Ты в порядке? - раздался голос Ника у нее над ухом.

В его голосе звучало сильнейшее беспокойство. Но Фрэн знала, что он беспокоится не только за нее. Это беспокойство о ребенке, которого она носила.

Она ухватилась за эту возможность, которую он ей предоставил.

- Я просто устала, - сказала она. - Это был долгий день…

Она не стала договаривать фразу. Ее на самом деле охватила усталость.

- Может, я просто выпью кофе и обойдусь без десерта?

Они все так и сделали. И Фрэн была благодарна каждому. Она была благодарна за бессвязный разговор, за усилия Карлы хоть немного снять напряжение. За старания Чезаре, несмотря на его высокомерие. И Ник… Фрэн мысленно вздохнула. Ник все больше давал ей понять, что он совсем не тот человек, которого она знала.

Наконец вечер завершился. Это было тяжелое испытание - она только так могла назвать этот вечер. Садясь в машину Ника, она тяжело вздохнула.

- В чем дело? - спросил Ник, садясь рядом с ней на сиденье. Настроение у него было мрачное.

Фрэн посмотрела на него:

- Я просто не привыкла к тому, кто ты есть на самом деле.

- Ты думаешь, у меня все по-другому? - резко сказал он. И эту резкость она слышала весь вечер.

Она не стала отвечать, да и что она могла сказать?

- Итак, мы провели вечер с прославленным графом ди Мантенья и графиней, - продолжал Ник, в его голосе слышались нотки раздражения. - Когда ты представишь меня своим родителям?

- Сначала я должна сказать им, - произнесла она. - И я должна быть уверена, что они не услышат это от какого-нибудь жалкого светского обозревателя.

Она снова вздохнула. Все было так сложно. Так трудно. Невозможно - вот подходящее слово.

Но не имело значения, что это невозможно. Это нужно было сделать, вот и все.

- Не знаю когда. На этой неделе я должна вернуться в Кембридж. Но, может быть, я смогу поехать через Милан и заехать к родителям. Или, может быть…

- Я могу отвезти тебя. И ты сможешь рассказать им обо всем вместе со мной. Нет смысла увиливать. Чем скорее, тем лучше. Это должно быть сделано.

Она закрыла глаза. Да, это должно быть сделано. Все должно быть сделано. Она должна рассказать все родителям, устроить свадьбу, не важно где, и Николо Фальконе станет ее мужем…

Она остановила поток мыслей. Дальше думать просто не было сил.

Наконец машина остановилась перед квартирой ее родителей, и Ник помог ей выйти. К ее облегчению, он просто проводил ее до двери.

- Давай завтра вместе пообедаем, - сказал он. - Я пришлю за тобой машину.

Она покачала головой:

- Я не хочу есть в ресторанах, Ник. Сегодня было ужасно.

Выражение его лица стало жестким.

- Нам надо многое обсудить. Нужно достичь некоторых договоренностей.

- Тогда приходи сюда на обед.

Он кивнул, и они договорились о времени. Потом он сел в машину, кивнул шоферу, и машина тронулась.

Фрэн устало поднялась наверх. Вчера вечером она думала, что станет матерью-одиночкой, а теперь…

- Проходи в столовую. Это просто холодное мясо, хлеб и салат. Надеюсь, ты не против. Я всегда даю горничной выходной, когда я здесь. Она мне не нужна.

Фрэн провела его из холла в комнату, которую он не видел вчера, но которая была очень похожа на ту, вчерашнюю. Такая же антикварная мебель, явно унаследованная, картины маслом на стенах, обилие столового серебра и фарфора. Все атрибуты городской квартиры аристократа.

Губы Ника непроизвольно скривились.

На длинном столе, сделанном из красного дерева, стояла простая еда, вино охлаждалось в холодильнике, на буфете стояли фрукты.

Он занял место, на которое указала Фрэн. Сегодня на ней была одежда не от-кутюр. Простые элегантные брюки и бледно-зеленая рубашка в тонкую полоску. Ее волосы были зачесаны назад, и она не воспользовалась косметикой. Невозможно было сказать, что она беременна.

На мгновение, только на мгновение, Ник поймал себя на мысли, что раздумывает, а не попросить ли подтверждения ее беременности.

Он нахмурился.

«Может, это была ложная тревога? И я не должен проходить через все это?»

- В чем дело? - обратилась к Нику с вопросом Фрэн, когда села напротив него и потянулась за льняной салфеткой. Ее голос был холоден.

Ник вздрогнул. Неужели она прочитала его мысли? Но нет, понял он, когда она продолжила тем же вызывающим, холодным тоном:

- Ты что-то не одобряешь в интерьере?

Ник услышал холодность и вызов в ее голосе. Раньше она никогда так не разговаривала с ним.

Ему вспомнилась их первая встреча в баре отеля «Фальконе-Невада», когда она предложила ему назвать трех астрофизиков, чтобы доказать, что она не похожа на стереотипный образ ни одного из них. Тогда это тоже был вызов. Но шутливый. Там был юмор.

Сейчас ничего подобного не было. Теперь она была донной Франческой, выражающей свое неудовольствие любой критике в адрес своего отца-маркиза.

Он покачал головой. Выражение его лица стало непроницаемым.

- Очень элегантно, - сказал он.

- Старомодно, - призналась она, - но мне нравится. Здесь мало что изменилось с времен моего дедушки, а то и раньше, - добавила она, стараясь, чтобы ее голос звучал легко.

Но для этого ей пришлось приложить усилия. И снова ей вспомнилось, как когда-то она без усилий болтала с Ником. Сейчас же между ними была неловкость, делающая все разговоры натянутыми.

- Угощайся, - указала она на стол.

И опять в ее памяти всплыли воспоминания, как они делали привалы в пути, просто останавливались на дороге и ели из бумажных тарелок…

Она подавила воспоминания. Те беззаботные дни ушли. Теперь надо разобраться с более сложными вещами.

- Я думаю, ты прав насчет Карибского моря, - сказала она, наблюдая, как он накладывает себе на тарелку еду. - Мы должны пожениться там, в одном из твоих отелей. - Она сделала паузу. - Но только мы. - Она снова помолчала. - Это было бы легче для моих родителей, и… - она сглотнула, - поскольку у тебя нет семьи…

Она внезапно осеклась. Это было бестактно.

Его взгляд был язвительный.

- Меня это устраивает, - ответил Ник, принимаясь за еду.

Лаконичный ответ. Равнодушие. Вот насколько для него все это не важно.

Фрэн побледнела и изо всех сил постаралась взять себя в руки. Положила себе на тарелку салат, но она была совсем не голодна. Ее тошнило.

Не из-за беременности.

- Им будет не просто, Ник. Быстрая свадьба - это не то, что хотят родители для своих детей. - Она тяжело вздохнула. - А случайная беременность никогда не бывает идеальной.

Он вскинул на нее глаза. Его взгляд пронзил ее. Ник почувствовал, как гнев охватывает его.

- Разве я просил тебя приезжать ко мне в Лондоне в тот вечер?

Слова вырвались и ударили в цель. Фрэн побледнела.

- Не вини меня в своем затруднительном положении. Ты так же ответственна за это, как и я. Я ясно дал тебе понять, что не хочу продолжать наши… отношения, - он скривил губы, - но ты настаивала.

Его голос был ледяным, таким же ледяным, как в лифте «Вискари-Сент-Джеймс», когда он просил больше не контактировать с ним. Фрэн вскрикнула и выронила вилку.

- Я не виню тебя. Я просто говорю, что никто не должен жениться ради ребенка, который не был запланирован. - Она закрыла глаза. Ее охватило отчаяние. - Ник, это ты говоришь о женитьбе, не я. - Она снова открыла глаза. - Я же говорила, что не против быть матерью-одиночкой…

- Ну а меня это не устраивает.

Его голос был мрачный и напряженный. Он отодвинул тарелку. Аппетит пропал. Черт, как все запутанно! Он уставился на женщину напротив него. Женщину, на которой не хотел жениться. Женщину, пришедшую из мира, который он презирал и отвергал. Женщину, которая, вероятно, считала, что это огромная проблема для нее и ее аристократической семьи - выйти замуж за него, выскочку из трущоб.

Он посмотрел на нее в упор.

- Ты выйдешь за меня, донна Франческа. - Он намеренно использовал ее титул. - Потому что я не приму ничего другого. Я больше не желаю слышать о материнстве в одиночку. Ты можешь сказать родителям все, что хочешь, меня это не касается.

Он встал и бросил в сторону неиспользованную салфетку.

- Моя единственная забота - это ребенок, которого ты носишь. Больше ничего. - С колотящимся сердцем он вышел из комнаты. Эмоции громом отдавались в его ушах, оглушая его.

Позади него, дрожа, сидела Фрэн, глядя на оставленную еду. Это была катастрофа.

Эмоции раздирали ее, рвали на части.

Так никогда ничего не получится.