Фрэн быстрым шагом прошла мимо величественной часовни Королевского колледжа, содрогаясь от пронизывающего холодного восточного ветра. Уже больше недели она чувствовала себя не в своей тарелке. Ее мысли путались.

Но плохое самочувствие - это самое меньшее, что ее волновало сейчас. Гораздо, гораздо хуже было беспросветное чувство одиночества.

«Как я могла позволить себе тот сумасбродный вечер? Как я могла себе это позволить? И о чем думал Ник?»

Фрэн почувствовала пустоту внутри, мысли улетучились. Снова накатила тошнота. Ей следовало бы отменить обед, на который она так спешила, но было уже поздно. Чезаре будет ждать ее.

Он отправился в Кембридж вместе с Карлой, которая приехала по работе. Она предложила Фрэн и Чезаре встретиться за ланчем. Фрэн не смогла сказать «нет», хотя ей очень хотелось.

Фрэн взглянула на внушительный фасад колледжа, такой знакомый. Паника охватила ее. Кембридж, казалось, давил на нее своими стенами. Она больше не находила древние архаичные традиции такими же привлекательными, как когда-то во время студенчества. С тех пор она слишком долго жила в Штатах, наслаждаясь свободой.

Вновь нахлынули воспоминания о времени, проведенном в Штатах, и тут же улетучились.

«Нет! Нет! Не думай об этом! Оставайся в настоящем. Прошлое не имеет значения».

Она встретится с Чезаре за ланчем, хотя и не особенно желала этого момента. Не хотела, чтобы он смотрел на нее своим пронизывающим взглядом, замечая ее волнение и гадая о его причинах.

От Чезаре нелегко было что-либо скрыть. И ей бы очень не хотелось услышать его предупреждение о Николо Фальконе еще раз.

Тошнота снова подступила к горлу, заставив ее забыть о Чезаре и о нежелании встречаться с ним.

Фрэн сделала глубокий вдох.

Она нахмурилась. Ее цикл был регулярным, и ПМС обычно возникал за пару дней до менструации, которая должна была начаться через неделю. Так что…

Фрэн остановилась как вкопанная. Ее глаза широко распахнулись. Нет! Нет! Этого не может быть! Просто не может!

«Ник использовал презерватив! Он должен был воспользоваться им! Должен!»

Фрэн старалась воспроизвести в памяти их последнюю ночь, но все не могла. Все, что она помнила, - это ослепившую и поглотившую ее страсть.

Фрэн невольно застонала. Решительным шагом она снова пошла вперед, но немного сменив цель движения. Ей срочно нужно найти аптеку.

Следующие два часа прошли как в тумане. Чезаре, должно быть, заметил, что Фрэн рассеянна, но, к счастью, не обратил на это внимания, сохраняя свою обычную вежливость.

Только однажды, когда она ответила невпопад, он спросил, все ли в порядке. Фрэн скорчила гримасу и ответила, что, скорее всего, заболевает, а потом перевела разговор на другую тему.

В конце ужина, когда она поднялась со стула, умудрилась сбросить сумочку, которая висела на стуле, на пол. Содержимое сумочки разлетелось по полу. Фрэн села, спеша собрать все свои вещи, а также спрятать от любопытных глаз одну предательскую вещь, которую купила в аптеке.

- Франческа! - потрясенным голосом сказал Чезаре.

Прижимая сумочку к груди, Фрэн вскинула голову.

- Это не твое дело, Чез! - резко воскликнула она.

Он напрягся, и она пожалела о своей резкости. Судорожно вздохнув, Фрэн заговорила:

- Да, я знаю, что ты меня защищаешь. Ты это уже говорил! А я тебе говорила, что в твоей опеке нет никакой необходимости.

Чезаре пристально посмотрел на нее:

- Если тест положительный, ты ему скажешь?

«Ему - это Фальконе», - подумала Фрэн, хотя Чезаре не называл никаких имен. Она прикусила губу, не в силах ответить.

- Отец имеет право знать, - произнес Чезаре в наступившей тишине.

- Чез, пожалуйста, я не могу говорить об этом сейчас. Я даже не знаю, что покажет тест. Все, что я знаю, - что, если тест окажется положительным, Ник точно не обрадуется.

Чезаре ничего не ответил, и, когда они выходили из ресторана, выражение его лица было мрачным. Стоя на тротуаре, он повернулся к ней.

- Отец, - сурово проговорил он, - обязан знать…

Фрэн перебила его, желая прекратить этот бессмысленный разговор:

- Может, там и знать нечего. И это моя проблема, с которой я должна разобраться. Если вообще есть с чем разбираться.

Но через час, глядя на положительный результат теста, Фрэн поняла, что на самом деле существует ситуация, выбраться из которой ей будет очень и очень непросто.

Ник вернулся в Рим. Открытие «Манхэттен-Фальконе» прошло триумфально и явилось блестящим дополнением к портфелю Фальконе. Деньги всегда привлекают новые инвестиции, если с ними грамотно обращаться.

Он сжал губы, вновь подумав об аристократах с их старыми деньгами.

Нет. Об этом думать нельзя. Фрэн ушла из его жизни. Она далеко. И ничего уже нельзя изменить.

«Нет, я не хочу иметь ничего общего ни с одним человеком из ее мира. Ничего».

Ник выругался и, встав со стула, подошел к окну, невидящим взором уставившись на Рим.

«Ты должен забыть ее. Ты должен».

Телефон на его столе зазвонил, и он схватил трубку. Это была его личная помощница.

- К вам посетитель, синьор Фальконе. - Голос помощницы был неуверенный. - У него не назначена встреча, но это… Это граф ди Мантенья…

Помощница замолчала.

Ник застыл.

- Впусти его, - наконец сказал он и положил трубку.

Дверь открылась, помощница впустила нежданного и незваного гостя. Ник стоял около стола, переминаясь с ноги на ногу. Какой-то частью своего сознания он понимал, что сейчас готов абсолютно ко всему. Он находился в позе, которую принимает любой боец перед первым ударом.

Чезаре ди Монд иль Конте ди Мантенья вошел в кабинет так, будто весь мир принадлежит ему. И всегда принадлежал.

- Фальконе, - сказал Чезаре, не сводя глаз с Ника.

- Иль синьор Конте, - ответил Ник, стараясь ничем не выдать своего смятения.

На лице Чезаре промелькнуло что-то похожее на усмешку.

- Я здесь не для того, чтобы драться с тобой, Фальконе, - произнес он. - Тебе лучше присесть.

Ник сел в кресло, откинулся на спинку и во все глаза уставился на графа, сжимая подлокотники. Его мышцы были все еще напряжены. Да что происходит?

- Я оказываю тебе любезность, Фальконе, - услышал Ник холодный голос Чезаре. - Полагаю, ты понятия не имеешь, что я собираюсь тебе сказать.

- То есть? - протянул Ник.

Чезаре набрал полную грудь воздуха. Ник понял, что он собирается с силами перед разговором.

- А ты знаешь, Фальконе, что Франческа, - он сделал еще один глубокий вдох, - может быть беременна?

- Что? - вырвалось у Ника, и он качнулся вперед.

- Ты не отрицаешь такую возможность?

Ник замер. В его мыслях царил хаос.

- А ты думаешь, что это твое дело? И ты можешь вмешиваться?

Чезаре прищурился:

- Донна Франческа всегда будет под моей защитой. Именно поэтому я здесь. - Выражение лица Чезаре изменилось. - Теперь, когда ты это знаешь, ты можешь делать то, что от тебя требуется.

В голове Ника все еще царил хаос.

- И что же это, по-вашему, граф ди Мантенья?

Внезапно Чезаре вскочил со своего места с молниеносной скоростью и хлопнул ладонями по столу прямо перед Ником.

- Если хочешь знать, - прорычал он, - то я выбросил бы тебя из окна прямо сейчас! И оставил бы на съедение уличным собакам! - Чезаре выпрямился. - У тебя есть двадцать четыре часа, прежде чем я скажу ей, что все рассказал тебе. Она сегодня в Риме. В квартире своих родителей.

И Чезаре вышел из кабинета.

Ник медленно откинулся на спинку кресла. У него не было сил пошевелиться. Совсем. Бурлящий хаос в его голове внезапно исчез. Теперь в нем билось только одно чувство.

Резким движением он схватил трубку телефона:

- Мне нужен адрес немедленно! Римская резиденция маркиза д'Арроменто. Прямо сейчас!

Фрэн сидела за ноутбуком и составляла заявление об увольнении. Она больше не могла оставаться в Европе. Ее мысли путались, поэтому она приехала сюда, в римскую квартиру родителей, после тяжелого испытания - пышной помолвки Адриетты, на которой Фрэн заставляла себя улыбаться и казаться беззаботной.

Чезаре тоже присутствовал на вечеринке, и Фрэн понимала, что поскольку она не позвонила ему и не сказала о том, что тест отрицательный, то он решил противоположное.

Она инстинктивно прижала руку к животу. Ничего не указывало на то, какие глубокие изменения происходят в ее теле. Внешне все выглядело так же, как всегда.

Пройдут недели, прежде чем ее беременность проявится.

Это как свет от звезд… который мы видим спустя световые годы. Это так долго, что некоторые звезды выгорают к тому времени, как их свет достигнет нас.

Фрэн внезапно охватила паника. В конце концов появится ребенок, и ей придется справляться со всеми сложностями, со всеми вытекающими последствиями.

«Я не могу ему открыться. Не могу. Не важно, что говорил Чезаре. Ник четко дал мне понять, что не хочет иметь со мной дело», - промелькнула в ее голове мысль.

Нет, она не могла ему сказать.

Фрэн почувствовала себя так, будто какая-то тяжесть давила на нее. Все, что она могла сделать, - уехать как можно дальше. Начать новую жизнь ради себя самой и ради ребенка. Потому что альтернативы не было.

Тяжесть, давящая на нее, усилилась. Фрэн закрыла глаза, пытаясь справиться с этим.

В дверь неожиданно позвонили. Фрэн услышала звонок и хотела, чтобы этот звук прекратился. Настойчивый, назойливый… казалось, он никогда не смолкнет.

Она с трудом поднялась и подошла к входной двери. Конечно же, у родителей была горничная, но Фрэн дала ей выходной. Она хотела побыть одна.

Фрэн потянулась, чтобы открыть замки, и распахнула створку.

И тут же отпрянула назад.

Там стоял Ник.

Он вошел и захлопнул за собой дверь. Внимательно посмотрев на Фрэн, он заговорил:

- Это правда?

Она вздрогнула.

- Что - правда? - моргая, спросила она.

- Что ты беременна. - Его голос звучал напряженно.

Она замерла, окаменела. Только вихрь эмоций кружился внутри ее.

- Как?…

- Мантенья. Он только что был у меня, - процедил Ник.

Фрэн чувствовала бурю эмоций, с которой он не мог справиться. А затем, когда эта буря едва не накрыла его с головой, он увидел, как она пошатнулась.

Фрэн почувствовала, что закружилась голова, когда услышала, как Ник выругался и, приблизившись к ней, подхватил на руки. Он внес ее в роскошную гостиную родительского дома, с позолоченной мебелью, картинами, написанными маслом, на стенах, и усадил на один из диванов восемнадцатого века. Сам остался стоять перед ней. Высокий. Властный. Требующий ответа на свой вопрос.

Требующий правду. Правду, которую она хотела скрыть от него. Какой смысл говорить истину мужчине, который не хочет, чтобы она носила его ребенка. Ребенка, которого он не желал иметь.

Фрэн злилась на Чезаре за его вмешательство.

- Скажи мне! - снова заговорил Ник, требуя ответа. Что-то странное промелькнуло на его лице. - Мне нужно знать!

Она сделала глубокий вздох, успокаивая вихрь эмоций внутри, который мог помешать ей проявить себя. Фрэн подняла глаза, заставив себя встретиться с ним взглядом, собираясь с духом, чтобы заговорить.

- Нет, Ник, тебе не нужно знать. Я не хотела, чтобы ты был в курсе. Какой в этом смысл?

Фрэн поднялась. Она скажет то, что нужно, забыв об истинных чувствах. К чему эмоции в этой невыносимой ситуации? Собравшись с силами, она произнесла:

- Ник, то, что случилось в Штатах, было мимолетным романом. И мы оба это знали. И то, что произошло в Лондоне, было ошибкой. И это мы тоже оба знаем. Ты сказал мне это, и я согласилась с тобой. - Она постаралась произнести эти слова довольно равнодушно, как будто спокойствие было именно тем, что она чувствовала.

- Ошибка имела серьезные последствия, - резко бросил он.

Но она перебила его:

- Последствия, с которыми я справлюсь. - Фрэн вздернула подбородок и встретилась с ним взглядом. - Ник, я буду жить в Штатах. Я не побеспокою тебя. Даю тебе слово.

Глубоко вздохнув, Фрэн продолжила:

- Я стану матерью-одиночкой, и все будет хорошо. Я буду трудиться неполный рабочий день. Мне не нужна зарплата, чтобы жить. У меня достаточно собственных доходов, трастовый фонд, который создал мой отец, когда я родилась. Так что…

Ник резко вскинул руку:

- Нет, этого не будет. - Глаза Ника сверкнули. - Вот что мы сделаем - мы поженимся!

Фрэн вздрогнула.

- Ты ведь несерьезно так говоришь, - пролепетала она.

- Но ты и не думала, что скажу другое! - Ник переменил позу и перевел дыхание. Эмоции бурлили в нем. Эмоции, которые он не мог понять. Она все еще смотрела на него как на сумасшедшего. Как будто он сказал какую-то фантастическую вещь.

Сделав над собой усилие, она сказала:

- Ник, ты ясно дал мне понять, что больше не хочешь иметь со мной ничего общего. А теперь говоришь о свадьбе?

- Да, говорю. А ты думала, что я полный негодяй, не способный взять на себя ответственность?

Фрэн покачала головой. Силы внезапно оставили ее, и она села на диван.

Ник продолжал стоять, глядя на нее сверху вниз.

- Мы поженимся, вот и все. Если нужно, я могу перенести свой офис на Западное побережье, если ты намерена продолжить работать, но если нет, то Рим больше меня устраивает. Нам нужно купить квартиру или дом, подходящий нам обоим.

Фрэн подняла руку, на ее лице отразился испуг.

- Ник, стой! Стой! Ты делаешь предложение, думая, что мы подходим друг другу!

Его лицо окаменело.

- Просто другого варианта нет, - напряженно сказал он.

Его буквально раздирали на части эмоции досады и счастья.

«Мой ребенок не может родиться бастардом, как я. Даже если мне придется жениться на женщине, которую я желал бы видеть хозяйкой своего дома. Женщине, которая олицетворяет все то, что я ненавижу».

Эти слова крутились в его голове прямо сейчас.

Фрэн снова заговорила, и он заставил себя прислушаться к ее словам, несмотря на охватившие его эмоции.

- Ник, дай мне время.

- У нас нет ни секунды. Ты должна признать, что мы обязаны пожениться как можно скорее. - Его глаза сверкнули. - Можем устроить любое торжество, какое ты хочешь.

Сам Ник был бы не против обычной, тихой свадьбы. Его лицо потемнело. Ему пришло в голову, что в какой-то момент придется встретиться с маркизом и его женой. Не говоря уже о всех ее родственниках-аристократах. Сколько их всего? Наверное, дюжины. Все эти аристократы были родственниками друг другу.

Фрэн снова встала и оказалась лицом к лицу с Ником.

- Ник, послушай меня. Слушай! Я не собираюсь выходить за тебя. В этом нет необходимости!

Он уставился на нее в полном непонимании, что происходит.

- В этом есть необходимость, - выдавил он.

Очень долго Ник и Фрэн смотрели друг на друга, напряжение между ними было ощутимым. И вдруг, словно из ниоткуда, он ощутил внезапное спокойствие и умиротворение.

«Фрэн носит моего ребенка. Он растет в ней. Невидимый, но он связывает ее со мной,а меня с ней».

Какое-то теплое чувство накрыло его при мысли о ребенке, растущем в ней.

Своем ребенке.

Ник вдруг положил руки на ее плечи и заметил, как она вздрогнула, словно не ожидала такого интимного жеста. Сквозь тонкую ткань ее кофты он чувствовал ее тепло. Он посмотрел ей в глаза и увидел там сомнения. Что ж, он будет уверен за обоих.

- Фрэн… - Ник впервые произнес ее имя с тех пор, как они счастливо проводили время вместе. Сейчас казалось, что их счастье осталось в далеком прошлом…

Вот только Фрэн больше не была в прошлом: отныне Ник видел ее полноправной частью собственной жизни.

Вздохнув, он проговорил:

- У нас все получится. Мы сможем.

Ник сказал то, что должен был сказать, несмотря на то что Фрэн решила скрыть от него беременность. Да и сейчас она и сама была полна сомнений и не знала, как в действительности нужно поступить. Что им обоим предстоит сделать.

- Я знаю, что нас ждет долгий путь притирки. Но это необходимый путь.

Фрэн грустно посмотрела на него. В ее глазах была тоска.

- Никто из нас этого не хочет, так ведь?

Ник промолчал. Да в ответе и не было необходимости. Она и так все понимала. Фрэн все поняла это по его взгляду, по тому, как он внезапно обнял ее за плечи. Его сильные руки, которые когда-то ласкали ее тело до состояния полного экстаза…

Фрэн постаралась выкинуть все приятные мысли из головы. Сейчас не время и не место думать об их возможном счастье. Она почувствовала, как заколотилось ее сердце, отступила в сторону, и руки Ника безвольно опустились. Без его объятий она ощутила пустоту, но постаралась не обращать на это внимания.

- Думаю, тебе пора идти, - устало произнесла Фрэн, - нам обоим нужно время, чтобы…

Он не пошевелился.

- Но ты согласна, что у нас нет другого выбора, кроме как пожениться?

Фрэн посмотрела ему в глаза и сглотнула.

- Полагаю, что… да.

В ее голосе звучали пораженческие нотки. Они оба должны были принять то, что принимать не хотели. Но ничего другого им не оставалось. Только смириться с необходимостью стать супругами.

Фрэн устало провела рукой по лбу.

- Я не знаю, что думать… что делать.

- Пока ничего. Отдыхай. Мы поговорим еще, позже… вечером. Обсудим планы, - резко, по-деловому сказал Ник.

Выражение ее лица изменилось.

- Ник, нет. Не сегодня. Я не могу. Я встречаюсь с Чезаре и его женой за ужином. Все уже запланировано.

Его глаза злобно сверкнули. Он почти сказал «отмени встречу», но не сделал этого. Внезапно выражение его лица изменилось.

- Тогда я тоже пойду, - заявил он.

В голосе Ника слышно было раздражение. Этот проклятый Чезаре должен будет смириться с его компанией. И он объявит этому аристократу, да и всему миру, что они с Фрэн теперь пара, что бы там ни думала вся эта аристократическая элита о браке Фрэн с выскочкой-миллиардером, выросшим на задворках Рима.

Фрэн смотрела на него, и ее мысли путались. Может, это и правильно, что Ник пойдет сегодня вечером с ней, и они будут вести себя как истинная пара, ожидающая помолвки? И наверное, лучше всего начать рассказывать об их истинных планах стоит с Чезаре и Карлы. В конце концов, разве не Чезаре прислал сюда Ника? Наверное, он хотел, чтобы все завершилось именно счастливым браком. Ожидал такого результата.

«А я хочу этого? Ника заставили жениться на мне? Так что же, и мне придется заставить себя выйти за него замуж? Это действительно то, чего я хочу?»

Фрэн не знала ответов на эти вопросы. Просто чувствовала, что совершенно не в состоянии унять бурю эмоций в душе. Может быть, не имеет значения, что она чувствует по этому поводу, может быть, Ник прав, может быть, женитьба - это единственное, что можно сделать в такой сложной ситуации…

- Итак, во сколько мне заехать за тобой сегодня вечером?

Фрэн постаралась отвлечься от мысли, как ужасно выходить замуж за мужчину, который выкинул ее из своей постели и сказал, что не хочет иметь ничего общего с ней, а теперь заявляет о том, что будто бы желает с ней брака.

- Э-э-э… около восьми, если тебе удобно. Я встречаюсь с ними в половине девятого, а движение на дороге всегда активное. - Ее пронзила одна мысль. - Ник, это «Вискари». Карла покровительствует ему. Но ты ведь не захочешь…

Ник мрачно улыбнулся.

- Я справлюсь, - твердо сказал он, а потом из кармана пиджака достал визитную карточку. - Здесь номер моего мобильного. Или моя помощница соединит тебя со мной, где бы я ни находился.

Фрэн взяла карточку дрожащими пальцами.

- А я лучше дам тебе свой номер.

«Мы даже не знаем номера телефонов друг друга, а собираемся пожениться».

От всего происходящего, от того шага, на который Фрэн согласилась, у нее закружилась голова. Ник протянул ей ручку, явно сделанную на заказ и очень дорогую. Ник Росси, работающий охранником в отеле, и мечтать не мог о подобной дорогой вещи.

Фрэн почувствовала жуткую тоску по тому образу, который первоначально сама создала об этом человеке. Воспоминание разлетелось на куски, его унес ветер пустыни. Навсегда.

Вернув Нику ручку и протянув ему другую карточку, на которой написала свой номер телефона, она заставила себя посмотреть на него.

Перед ней стоял не Ник Росси. Он никогда им не был. Это Николо Фальконе, миллиардер, заставляющий себя жениться на женщине, которая забеременела от него.

Но что толку думать об этом. Зачем вспоминать человека, которого она фактически никогда не знала.

- До вечера, - сказала Фрэн.

- Да, до вечера.

А затем он повернулся и вышел из гостиной, а потом из дома. Оставив женщину, на которой собирался жениться из-за ребенка, которого она носила.