Документы были подписаны через два часа после встречи с адвокатами и Рамоном, который выступил в роли свидетеля.

– Ну вот, дело сделано.

Айво промолчал.

– Ну и как ты себя чувствуешь, мой мальчик, когда старик наконец‑то там, где ему и надлежит быть? – усмехнулся Сальваторе.

Внезапно Айво почувствовал злость.

– Так вот, значит, как ты обо мне думаешь!

– О нет. Я был бы счастлив, если бы это было так. Ты такой мягкий, Бруно, ты всегда таким был. Ты позволяешь эмоциям брать верх над здравым смыслом.

Гнев Айво исчез.

– Я Айво, дедушка.

Старик отвел взгляд.

– Какая разница… Я не сказал тебе, потому что не хотел, чтобы кто‑то знал, что Сальваторе Греко слабоумный идиот, которого скоро нужно будет кормить с ложки. – Его голос дрогнул.

Айво отвернулся, пока его дед боролся с подступившими к горлу слезами.

Он никогда не видел его плачущим. Он был наполнен чувством беспомощности, которого никогда не знал раньше.

– Ты никому не скажешь. Поклянись мне, Айво.

Айво повернулся к нему:

– Клянусь тебе.

– Дай мне еще немного времени, прежде чем мои враги начнут праздновать. – Он помолчал. – Ну и что ты можешь сказать о ребенке?

– Джейми… он очень милый.

– И ты, конечно, женишься на этой девушке.

Айво покачал головой:

– Нет.

– Я так и думал. Ты коварный дьявол. Ты получил это от меня. Этот ребенок… он похож… на своего отца?

Айво видел, как Сальваторе пытается вспомнить имя внука.

«Как я мог раньше ничего не замечать?»

Под влиянием импульса он пересек комнату и подошел к деду.

– Дед…

Старик поднял руки, его губы презрительно скривились.

– Только без сантиментов. Я пока еще не совсем ненормальный.

Айво отступил.

– Так‑то лучше. Пожалуй, я посплю. Когда прибудет мальчик?

– Они уже здесь.

– Тогда мы завтра вместе поужинаем. – Он коротко усмехнулся и с понимающей улыбкой посмотрел на внука. – Ты уже спишь с ней?.. О боже, когда ты вот так смотришь на меня сверху вниз, ты напоминаешь мне моего отца. Я был главным разочарованием в его жизни, ничего для него не было достаточно хорошо… – Его голос оборвался. – Все слишком вульгарно и грубо.

Прошло несколько минут, прежде чем Айво понял, что Сальваторе заснул.

Когда он вышел, Рамон ждал его возле двери.

– Он спит, – сказал Айво.

– Он быстро устает.

Они обменялись понимающими взглядами. Айво сделал несколько шагов, прежде чем реальность обрушилась на него; теперь вся империя была под его ответственностью.

Апартаменты, куда их поместили, занимали три этажа и включали в себя два гостевых номера, столовую, жилую комнату, кухню, мини‑кухню, дневную детскую комнату, детскую спальню, лифт в комнаты нянь и лифт на первый этаж.

Когда ее спросили, подходит ли ей это, она улыбнулась и сказала:

– Прямо как целый дом.

Никто не улыбнулся ее шутке, но, во всяком случае, ее оставили в покое.

Она сразу же сосредоточилась на ближайших приоритетах. Первым делом она искупала и покормила Джейми, после чего он сразу заснул.

Следующим был горячий душ. Каким облегчением было снять с себя одежду и ступить под горячую воду после того, как она устояла перед искушением залезть в старинную медную ванну. Долгое купание было не для такого случая, когда вот‑вот должен был появиться Айво, чтобы отправиться вместе с ней на ужин с Сальваторе.

Когда после душа, завернувшись в махровый халат, она вошла в гостиную, на столе ее ждали горячий кофе, маленькие бутерброды и печенье.

Она налила себе кофе, сделала глоток и, взяв бутерброд, направилась в спальню. Запах лаванды защекотал ее ноздри, когда она открыла дверцу большого платяного шкафа. Пока она занималась ребенком и принимала душ, кто‑то распаковал ее вещи, которые выглядели совершенно потерянными в этом огромном пространстве.

Она доела бутерброд, который оказался очень вкусным, и выбрала платье из белого льна с неброским рисунком в виде ромбовидного узора и с квадратным вырезом.

Справившись с молнией, она разгладила ткань и посмотрела на себя в зеркало. Похожа ли она на женщину, которой Айво Греко мог сделать предложение?

Судя по его фотографиям в окружении длинноногих фотомоделей, которые она видела в Интернете, ответ был один – нет.

«Или ты говоришь о том, кого бы он мог взять в постель?..»

Следом за этой непрошеной мыслью в ее сознании вспыхнуло воспоминание о том поцелуе, и ее взгляд упал на широкую кровать, доминирующую в комнате. Она подошла к ней и положила руку на гладкое шелковое покрывало.

Полузакрыв глаза, она представила там две фигуры, сплетенные в объятиях. Тряхнув головой, она попыталась избавиться от этой эротической галлюцинации. Дрожь пробежала по ее телу, когда она подняла руку к губам и провела пальцем по их контуру.

Что случилось с ней?

Ее дыхание стало поверхностным и неровным. Словно тот единственный поцелуй освободил что‑то внутри ее, то, над чем она теперь не имела никакого контроля.

Она взяла серебряную щетку и начала расчесывать волосы, сосредоточившись на длинных успокаивающих движениях, а не на угнетающих мыслях, что этот поцелуй был, пожалуй, самым потрясающим эротическим опытом в ее жизни. Что делало ее одной из самых несчастных двадцатипятилетних девственниц в мире. Сколько еще таких осталось за пределами монастырей?

– Ты просто анахронизм, Флора, – сказала она своему отражению в зеркале, – хотя выглядишь вполне нормально. – Она помахала щеткой перед зеркалом. – Веснушчатой, рыжей, но вполне нормальной.

Она расчесывала волосы до тех пор, пока они не зарядились статическим электричеством, образовав вокруг ее головы огненный нимб.

И она по‑прежнему чувствовала вкус его поцелуя.

С криком отвращения к себе она швырнула щетку через комнату. Щетка приземлилась на середину постели.

– Это нужно прекратить, Флора! – решительно сказала она и направилась к постели, чтобы забрать щетку.

Не желая топтать ногами шелковое покрывало, она подняла платье, оперлась коленом о край кровати и потянулась за щеткой.

В этот момент в комнату вошел Айво…

О своих намерениях он никогда не узнает, потому что в тот момент, когда он увидел ее там, в облаке медных кудрей с обнаженными гладкими бедрами, он уже не сопротивлялся. Дело было сделано.

Он чувствовал облегчение. Он хотел бессмысленного забвения секса – вот и все.

Она не слышала, как он вошел. Она увидела его отражение в зеркале на противоположной стене и, потеряв равновесие, упала на постель.

Пытаясь одернуть юбку, она перевернулась на спину и, приподнявшись на локтях, посмотрела туда, где стоял он. Неожиданно ее охватила смесь шока и возбуждения. Она чувствовала напряжение в его мощном теле; чувство опасности, которое она всегда испытывала в его присутствии, уже не было приглушенным.

Когда их глаза встретились, на мгновение в комнате воцарилась тишина. А потом он двинулся к ней – решительный, словно древнеримский воин.

– Я хочу тебя видеть.

Прикосновения его прохладных длинных пальцев к ее разгоряченной коже были подобны удару молнии. Каждый мускул в ее теле напрягся.

Его ладонь легла на середину ее груди и мягко опрокинула ее на постель.

Флоре казалось, что все происходит словно в замедленной съемке. Замедлилось все, даже удары ее сердца. Все ее чувства обострились. Она чувствовала тепло между ног и приподнявшиеся на руках тонкие пушистые волоски.

Ей казалось, что она отрезана от всего, кроме мужчины, который высвободил в ней эти древние чувства.

Она крепко зажмурилась, но это ощущение никуда не исчезло.

– Я не чувствую себя собой, – прошептала она.

Он поцеловал ее тонкие, как бумага, веки с голубыми прожилками.

– Я не думал, что это случится, – хрипло сказал он.

«Если ты не хочешь, чтобы что‑то случилось, зачем ты вошел в комнату, Айво? Нет, именно этого ты и хотел. С того самого момента, когда впервые увидел ее».

– Я хочу тебя.

От этих слов по ее телу пробежала дрожь.

Когда Каллум сказал, что может подождать с этим, он объяснил это тем, что уважает ее. Она не возражала. Наоборот, она даже испытала облегчение. И конечно, она не чувствовала себя так, будто умрет, если не отдаст себя Каллуму. Не было ни тоски, ни желания отдаться голоду, чтобы облегчить глубокую боль, ноющее внутри одиночество, о существовании которого она до сих пор даже не подозревала.

Должна ли она сказать ему? Должна ли признаться в своей постыдной неопытности? Возможность, что он может отвергнуть ее, перевесила чашу весов. Она не могла рисковать. Она слишком нуждалась в том, чтобы это случилось.

– Я тоже хочу тебя, – прошептала она, обхватив руками его лицо, и, не закрывая глаз, поцеловала его.

На мгновение он замер, но потом она почувствовала, как в его груди что‑то завибрировало, и он начал целовать ее с неистовой страстью, срывая с ее губ тихие стоны.

Это был просто секс, но он нуждался в этом – в ней – так же, как его легкие нуждались в воздухе.

Он встал, подняв ее вместе с собой, чтобы добраться до ее молнии. Он смотрел, как платье скользнуло на пол, оставив ее в одном нижнем белье. Она поежилась, когда холодный воздух коснулся ее кожи… и потом снова, когда его взгляд остановился на ее груди.

– Ты прекрасна. – Он обошел вокруг нее и расстегнул ее бюстгальтер.

Потом он повернул ее к постели и уложил на спину. Его ладони уперлись в матрас по обеим сторонам ее плеч, его тело нависло над ней… Ей хотелось дотронуться до него.

Неужели она произнесла это вслух? Этого она не знала, но неожиданно он отстранился от нее.

Разочарование сменилось облегчением, когда она увидела, как он срывает с себя одежду – сначала брюки, потом рубашку…

В ее крови пульсировала какая‑то первобытная дикость, наполняя ее безрассудством и похотью. Это проникло в каждую клеточку ее тела, в каждый дюйм ее кожи.

Она хотела его так, как и не знала, что это возможно.

На мгновение он замер, предоставив ей возможность насладиться его совершенным телом.

Потом он наклонился и, зацепив пальцами резинку ее трусиков, одним движением спустил их вниз.

Первый контакт кожа к коже заставил ее выдохнуть. Когда он поцеловал ее, его язык скользнул между ее приоткрытыми губами.

Легкий стон протеста, когда он поднял голову, растворился в глубоком стоне наслаждения, когда его губы обхватили ее розовый сосок.

– Посмотри на меня, cara, – прошептал он.

Его взгляд не отрывался от ее глаз, когда его рука скользнула между ее ногами.

– Ты уже готова для меня…

– Я вся горю… – Ее веки трепетали, когда его палец вошел в нее.

– Как там плотно… – пробормотал он, – просто невероятно.

Она беспокойно двигалась, прижимаясь к его руке, пока он не взял ее руку и ее пальцы не сомкнулись вокруг него.

– Вот так я хочу тебя. Я хочу быть внутри тебя, cara.

Он не мог вспомнить, чтобы когда‑нибудь так хотел женщину. Стиснув зубы, он пытался удержать себя, желая, чтобы и она хотела его так же, как он ее. От этих усилий на его лбу выступили капельки пота. Еще ни одна женщина так не испытывала его контроль.

Написанное на его лице желание подстегивало ее возбуждение.

– Я тоже тебя хочу, – выдохнула она.

Она прогнулась ему навстречу. Прикосновение его тела к кудряшкам волос между ее ногами заставило ее глаза распахнуться.

– Пожалуйста, – сказала она.

Она почувствовала, как в его груди нарастает глубокий, почти животный стон, и через мгновение он вошел в нее.

Она вздрогнула, задохнулась и обхватила его ногами.

Ее мышцы инстинктивно сжимались и разжимались, ее нервы пели, напряжение нарастало.

Она забыла, где кончается она и начинается он. На мгновение ей показалось, что она больше не вынесет, и тогда за ее веками взорвалась вспышка света и по ее телу прокатилась волна жара и наслаждения.

Возвращение на землю было мягким и нежным. Таким же как и его поцелуй перед тем, как он осторожно соскользнул с нее.

Они лежали рядом, соприкасаясь кончиками пальцев, давая остыть своим разгоряченным телам.

– Итак. – Он приподнялся на локте и посмотрел на ее восхитительно раскрасневшееся лицо, вспоминая, каким оно было в момент страсти. Его тело лениво шевельнулось, а потом уже не так лениво, когда его взгляд опустился чуть ниже. Простыня заканчивалась возле ее сосков; ее груди слегка подрагивали, когда она закрыла лицо руками.

Его лень исчезла.

– Посмотри на меня, Флора.

Она опустила руки. На него всегда приятно было смотреть, но сейчас ей не хотелось встречаться с ним взглядом.

– Полагаю, тема нашего разговора будет «ну‑и‑как‑тебе‑до‑сих‑пор‑удалось‑остаться‑девственницей?».

– Абсолютно верно… – Он подтянул к себе подушку и подложил ее под голову. – Но у меня сложилось впечатление, что у тебя был роман, вы были помолвлены.

Он и представить себе не мог, что в ее жизни был только один мужчина, и он оказался ее первым любовником.

Он опустил глаза и увидел, что она смотрит на него с недоумением.

– Для тебя это имеет значение?

Значение?

На каком‑то уровне это была, пожалуй, одна из самых эротичных вещей – знать, что ты был первым любовником у женщины. Возможно, современный человек – это вообще миф?

Айво судорожно сглотнул. Странно, что для него это имело большее значение, чем для нее.

– Надо было предупредить заранее. В твоем возрасте девственницей быть не принято, если только ты не вышла недавно из монастыря.

– Или если у тебя был Каллум. – Она со вздохом закатила глаза и улыбнулась.

– Каллум?

Ему никогда не нравилось это имя.

– Все девочки в моей школе были в него влюблены. Он был намного старше и окончил школу, когда я только пошла в первый класс. Его отец был нашим почтальоном, а мать работала в аптеке в Портри. Знаешь, Скай очень маленький остров.

– Я знаю.

– Ты смеешься надо мной?

Он поднял руки в притворном ужасе.

– Я бы никогда не осмелился.

У него вдруг мелькнула мысль: то, что он переспал с девственницей, не единственная необычная вещь, которая произошла с ним сегодня; он никогда раньше не получал удовольствия от посткоитальных бесед.

На самом деле его опыт в таких делах был весьма ограничен.

Его образ жизни был вечным движением. Он замедлялся лишь тогда, когда проверял свою почту.

– Как бы то ни было, я была по уши влюблена в него.

Услышав это бесхитростное признание, Айво почувствовал, что удовольствие момента начинает ускользать от него.

– Мы все были влюблены в него. Я училась на втором курсе университета, когда случайно столкнулась с ним, и уже через месяц мы обручились. – Она закрыла глаза. – Я знаю, это звучит безумно. Так оно и было. Мы совершенно по‑разному смотрели на брак.

Каллум хотел детей, а она не могла ему дать их.

Айво поймал ее руку и покрутил кольцо на ее пальце.

– Мы тоже помолвлены.

Она отдернула руку и наклонилась так, чтобы он не мог видеть ее лица.

– Это не одно и то же. Это… – Ее глаза встретились с его взглядом. – Это… не настоящее… совсем не настоящее, – неловко закончила она.

То, что только что произошло, казалось очень настоящим. И очень правильным.

– Короче, у нас был только воображаемый секс. – Она бросила на него быстрый взгляд. – Ты знаешь, что я имею в виду.

Он знал больше, чем она думала. Читать между строк было легко. Вероятно, она сказала этому Каллуму, что не может иметь детей, и тогда он сказал: «Спасибо, но нет!»

Ублюдок, со злостью подумал Айво.

– Ну, и мой футболист… – Она заколебалась. После фиаско с Каллумом она сказала себе, что будет заранее говорить любому потенциальному партнеру, что не может иметь детей.

Она еще не совсем определила время, когда это должно произойти. На первом свидании? На третьем? До того, как он тебе понравится?

Впрочем, Айво не был ее потенциальным партнером, он был ее любовником. Ее чудесным, потрясающим любовником, но это был просто секс. По крайней мере для него.

Она почувствовала приступ паники, ей не хотелось идти туда, куда вело ее это признание.

– …отфутболил меня.

У Айво заныла челюсть, когда он увидел ее улыбку, словно она приглашала разделить ее шутку. Айво было не смешно, он понимал, что у нее не было причин доверять ему. Он задержал дыхание, желая, чтобы она продолжала.

– Вероятно, это отвратило меня от всех этих историй со свиданиями… Короче, с тех пор я ни с кем не встречалась.

– Но почему все же ваша любовь не включала в себя секс?

– Возможно, он просто не был мною особо увлечен. Я думаю, Каллум относится к тем мужчинам, для которых существуют два типа женщин: те, с которыми они спят, и те, на которых они женятся. А потом им изменяют.

– Очаровательно!

– У меня ужасный вкус на мужчин, – согласилась она, прижимаясь к нему.

– Приятно слышать.

– Да нет, все в порядке. Я не ищу себе покровителя, и это было… ты действительно просто великолепен.

Это не было, как если бы она говорила ему то, чего он не знал.

– Ты только что оскорбила меня и одновременно потешила мое эго. Это требует особых навыков.

– То же самое могу сказать и про тебя.

В последний момент она потеряла самообладание и опустила глаза.

– Я с удовольствием передам тебе свои навыки.

Она подняла голову.

– Я буду счастлива.