– А если я предложу свою помощь, мне откусят голову?

Айво и сам любил самостоятельность во всем, но у Флоры это доходило до абсурда.

В этот момент она устраивала ребенка в коляске и не слышала, как он подошел.

Вздрогнув, она выпрямилась, а когда обернулась, то обнаружила, что они с Айво стоят, почти касаясь друг друга. У нее закружилась голова, а сердце забилось чаще.

Лицо Айво казалось непроницаемым.

Но, один раз заглянув за маску, она не переставала думать, что еще могла скрывать эта неприступная оболочка, кроме неприязненных отношений с его покойным отцом.

«Не твое дело, милая Флора, – сказала она себе. – Не твоя работа – исцелять его».

Если бы кто‑то сказал Айво, что он нуждается в исцелении, тот рассмеялся бы ему в лицо.

– Ну, как вы? – спросил он, прервав ее внутренний диалог. – Нервничаете?

Флора пожала плечами, уклоняясь от его пристального взгляда. Теперь она уже точно нервничала, и не только из‑за того, что ожидало ее впереди.

Предыдущий разговор заставил увидеть Айво в новом свете как раз в тот момент, когда она начала думать о нем как о человеке, которого могла бы презирать и которого никогда не позволила бы себе считать привлекательным.

– Немного, – сказала она.

Айво отступил на полшага, и она облегченно вздохнула. Так в ком проблема, в нем или в ней? Флора рассеянно подняла руку и отвела от лица выбившуюся прядь. Ее коса расплеталась так же быстро, как и она сама!

– У меня есть немного времени, чтобы привести себя в порядок?

Его взгляд скользнул по ее лицу, на мгновение задержавшись на губах.

– Вы отлично выглядите, но если вам нужно…

Взволнованная тем, как он смотрел на нее, она покачала головой:

– Нет, не обязательно.

Айво осторожно наблюдал, как она поправляет чепчик на ребенке, хотя его и не нужно было поправлять. Он просто не мог оторвать от нее взгляда.

Во время полета он пытался проанализировать, почему именно эта женщина действовала как катализатор для чувств, которые он давно похоронил, но потерпел поражение.

Пришлось удовольствоваться решением, что это больше не повторится.

Ее волосы опять были заплетены в косу. Легкое платье без рукавов с узором из переплетающихся голубых и зеленых линий оставляло открытыми стройные ноги. Воспоминание о кипящем напряжении той ночи, когда он впервые их увидел, все еще сохраняло достаточно жара, чтобы тут же ощутить возбуждение.

– Так вы собираетесь принять помощь?

Флора грациозно расправила плечи и, выпятив нижнюю губу, сдула с лица волосы.

– Или вы хотели бы обсудить это по пунктам? – Он насмешливо изогнул бровь. – На случай, если возникнет вопрос, все ли я обсудил с вами заранее?

Флора решила проигнорировать его сарказм. Вместо этого она улыбнулась и кивнула двум мужчинам в униформе, которые ждали, чтобы спустить коляску по трапу.

Айво видел, как мужчины буквально растаяли от ее улыбки.

Позади Флора услышала, как он выругался; на двух языках это прозвучало довольно впечатляюще.

Она обернулась.

– Что случилось?

– Пока ничего – это первый тест.

Она подняла голову и нервно передернула плечами.

– Тест? – В самом этом слове слышалось что‑то зловещее. Оно вернуло ее к последней неделе суматошной подготовки к выпускным экзаменам и громадному облегчению после сдачи. Потом Флора поняла, что экзамены были лишь первым шагом в ее самостоятельной жизни. Следующим шагом был опыт.

Флоре повезло. Ей предложили работу сразу после первого собеседования. Фирма располагалась в Эдинбурге, но основная часть заказов поступала к ним из Хайленда.

Она с энтузиазмом присоединилась к команде молодых и увлеченных архитекторов, полных инновационных идей для финансово доступных и гармонично вписывающихся в окружающий ландшафт домов в высокогорье.

Флора видела свое будущее таким, каким оно было запланировано, а потом… Ну, ей просто пришлось отказаться от мечты. Жалела ли Флора об этом? Она посмотрела на смятую пижаму в своей руке. Нет, ни на секунду не пожалела о своем решении.

– Не забывайте, что мы любим друг друга.

Эти слова вернули ее к действительности. Она уронила пижаму и сглотнула.

– Я полагала, вам безразлично, что подумает прислуга, и вы уже говорили, что ваш дед не верит в любовь… или это вы не верите? И знаете, если кто подумает, что мрачный итальянский любовник слишком много ругается, его вполне можно простить.

– Я не твой любовник. – На ее щеках вспыхнул румянец от его темного, как шоколад, голоса. – А что касается помощи, то просто не улыбайся им так, как тем двоим.

– Улыбаться? – Она покачала головой, ошеломленная его замечанием. – А я и не… – Она не закончила фразу, когда он взял ее за руку и повел к выходу. – Мой жакет! – спохватилась Флора.

Но жакет не понадобился. Жара после кондиционированной атмосферы самолета на мгновение едва не лишила ее дыхания. Она подняла руку, чтобы прикрыть глаза от слепящего солнца. Мужчины, спустившие коляску, стояли у трапа рядом с небольшой группой людей. О черт, подумала она, приемная комиссия! Не хватает только духового оркестра и нескольких стриптизерш.

Все было еще ужаснее, чем любой из сценариев, которые она себе представляла.

– Я рассчитывал на более скромную встречу, – прошептал Айво сквозь стиснутые зубы.

Его пальцы предостерегающе сжали ее плечо, словно он ожидал, что Флора может развернуться и убежать обратно в самолет.

– Могли бы, по крайней мере, предупредить…

Она повернула голову, когда его рука обхватила ее затылок, заставив ее забыть то, что она собиралась сказать. Блеск решимости в его темных глазах намекал на то, что должно было произойти.

Айво поцеловал ее, и она перестала думать. Его губы были теплыми, поцелуй медленным и чувственным и в то же время собственническим, говорящим «она моя» всем, кто смотрел.

Флора не смотрела, она чувствовала. Все ее нервные окончания оголились, тело стало мягким и безвольным; сопротивляться даже не пришло ей в голову.

Горячий поток желания, как вино струящийся сквозь тело, был одновременно и страшным и захватывающим.

А потом все закончилось. Разочарование было подобно прыжку в ледяной бассейн после сауны.

Она не могла дышать, в голове была пустота.

– Все в порядке? – спросил Айво, когда она слегка покачнулась.

Слишком поздно, чтобы беспокоиться, подумала Флора. Даже на открытом пространстве она ощущала, что все вокруг словно пронизано электричеством.

– Я не люблю высоту, – сказала Флора, отстраняясь от его руки.

– Все дело в первом впечатлении, cara, – прошептал Айво ей на ухо. – Здесь есть люди, которые непременно все доложат моему деду.

В этот момент она услышала, как Джейми пытается оставить о себе первое впечатление.

– Джейми…

Айво кивнул и провел пальцами сквозь волосы. А он‑то считал, что контролирует ситуацию! А на самом деле вел себя как подросток с буйством гормонов… или как его отец.

Рука Айво оставалась в дюйме от ее локтя, когда она, выпрямив спину, начала спускаться по трапу: достаточно близко, чтобы поддержать, и достаточно далеко, чтобы избежать еще одного проявления ее независимости.

Встреча и приветствие, быстрый проход через контроль специально для ВИП‑гостей – фактически все, что произошло между спуском по трапу и посадкой в одну из полдюжины машин, которые были зарезервированы для их встречи, слилось для Флоры в одно смутное пятно.

Так вот что чувствуют знаменитости! Если так, то непонятно, почему так много людей стремились получить этот сомнительный статус. Она знала, что ее представляли людям, которых она никогда не видела и никогда больше не увидит, и их имена уже завтра забудутся.

Айво что‑то сказал водителю перед тем, как между ними бесшумно поднялось разделительное стекло.

– Все прошло хорошо, – сообщил он, откинувшись на спинку сиденья.

Флора вытащила игрушку, чтобы пощекотать животик ребенка, и потерлась носом о его щечку.

Ее тревожила близость Айво. Оставалось надеяться, что поездка будет короткой.

– Я думаю, что у нас разные представления о «хорошо».

– Ты говоришь о поцелуе? – Айво повернулся.

– Да, именно.

Айво пробудил в ней страсть. Желание, которого она не знала прежде. Даже когда она думала, что влюблена в Каллума, ничего подобного не чувствовала. Иначе Флора бы, вероятно, меньше ценила их романтические отношения. Только позже она поняла, что он был не так уж в нее и влюблен.

– То есть ты хочешь, чтобы в следующий раз я спросил разрешения?

– Небольшое предупреждение было бы весьма кстати… и, возможно, мятный леденец.

Он рассмеялся. А потом коснулся ее щеки, и это прикосновение показалось одновременно и естественным и интимным. Его взгляд упал на ее рот.

– У твоих губ вкус клубники.

Подавив ошеломленный вздох, Флора отстранилась, чтобы разорвать контакт.

– Итак, что у нас идет следующим пунктом в программе? – спросила она, стараясь, чтобы голос звучал холодно и официально.

– Попробуй немного вздремнуть.

Она перевела взгляд на ребенка.

– Я не могу. Он под моей ответственностью, и я беспокоюсь, как малыш перенес полет.

Вероятность того, что небольшой дефект в сердце, обнаруженный на двадцатой неделе беременности во время сканирования и подтвержденный после рождения, может сделать авиаперелет проблемой, не приходил Флоре в голову до того момента, пока Айво не уехал в Лондон.

Она сразу связалась с семейным врачом, который, хотя и не увидел в этом никакой проблемы, все же обратился за консультацией к детскому кардиологу.

Его ответ был таким же: нет причин, по которым Джейми не мог бы летать.

– Дети все время летают.

Небрежность, с которой он отмахнулся от того, что ее беспокоило, заставила ее произнести:

– Не у всех детей проблемы с сердцем.

Его ленивая поза мгновенно сменилась сосредоточенностью.

– С сердцем?.. – Грудь Айво приподнялась, когда он глубоко вдохнул, прежде чем посмотреть на Флору с нескрываемым осуждением. – Почему я слышу об этом только сейчас?

– Возможно, потому, что ты об этом никогда не спрашивал. А может, потому, что это не твое дело, – бросила она, раздраженная его тоном.

Айво, казалось, выпал из реальности на время. Он был в тисках шока не только из‑за того, что услышал, но из‑за неожиданного всплеска эмоций – желания спасти и защитить малыша.

– Это очень серьезно?

Флора покачала головой:

– При двадцатинедельном пренатальном сканировании плода они обнаружили в его сердце маленький дефект. Врачи называют это… проще говоря, дырочкой в сердце. Иногда к моменту рождения она исчезает, но у Джейми она не пропала, и его направили к детскому кардиологу.

Ценой невероятных усилий Айво сумел удержаться от вопросов – десятка вопросов, которые вертелись у него на языке. Он знал, что, позволив ей говорить, он скорее выяснит то, что ему нужно.

– Это не такая уж редкость. В более серьезных случаях не обходится без хирургического вмешательства, но у Джейми есть шанс, что она закроется в течение следующих двух‑трех лет. На этой стадии, когда нет никаких неблагоприятных симптомов, выжидательная позиция считается оправданной.

– Значит, непосредственная опасность ему не грозит?

– Нет, врачи относятся к этому достаточно спокойно.

– Но ты – нет, – сказал он, снова откидываясь на спинку сиденья и закрывая глаза. – Тебе нужно расслабиться. Младенцы то и дело подхватывают какую‑нибудь болезнь. – Он открыл один глаз и увидел, что Флора смотрит на него с изумлением. – Мне немного знакома эта тема.

Айво сделал это признание с невероятным смущением, и Флора улыбнулась. Это было странно – она и не знала, что ее эмоции могут напоминать американские горки, и во всем виноват был этот непредсказуемый человек. В один момент он кричал на нее, а в следующий был обезоруживающе мил.

– Я перелопатила кучу материала, когда… получила опеку над Джейми. Я ничего не знала о маленьких детях. Я не думала, что вообще стану матерью. У меня никогда не было пятилетнего плана или чего‑нибудь вроде этого. Я просто оказывалась в нужное время в нужном месте.

– Скромность… Я не часто сталкиваюсь с этим качеством.

Флора нахмурилась. Эти слова прозвучали так, словно она была какой‑то старомодной чудачкой.

– И уж определенно не в тот момент, когда смотрите на себя в зеркало. – Ее глаза широко распахнулись, рука взлетела ко рту в жесте комического смятения. – Ой… прошу прощения.

Веселье плясало в глубине глаз Айво, но затем исчезло, как задутая свеча: он представил, как она склоняется над спящим ребенком, как падают на ее хрупкие плечи великолепные волосы.

Пробиваясь сквозь неловкий момент сопереживания, Айво удалось выдавить из себя улыбку.

– Почему бы вам все же не вздремнуть, пока он спит?

– Я не смогу, – снова сказала Флора.

Через две минуты он услышал ее спокойное, ровное дыхание.