Если бы Флора заметила в Айво хоть малейшее проявление самодовольства, то он мог бы получить пощечину. Но на его красивом смуглом лице не отразилось ничего. Насмешливо приподняв левую бровь, он спросил:

– Сорока восьми часов будет достаточно?

Она была озадачена.

– Достаточно для чего?

– Чтобы собраться.

Ресницы затрепетали на ее щеках, как пойманные бабочки.

– Так скоро? Но я думала…

– Что я дам вам время передумать?

Ее губы сжались.

– Я ведь согласилась!

– И ваше слово – закон. Я понял. Однако все равно медлить не стоит. Сальваторе может умереть.

На лице Флоры появилось виноватое выражение. Таким, как она, никогда не следовало играть в покер.

Хорошо, что она не спросила, сколько времени дают Сальваторе врачи. Он и сам этого не знал. Он не знал, действительно ли его дед умирает, или это был просто тактический ход.

Там, где дело касалось Сальваторе, его основной установкой всегда был крайний скептицизм.

– Знаете, – сказал Айво, – у меня в Лондоне есть дела, так что вы собирайтесь, а я за вами вернусь.

В его устах это звучало до смешного просто. Как будто можно было вот так уйти от своей жизни, а женщина терпеливо будет тебя ждать.

– Но как я могу все это бросить? – Флора окинула взглядом комнату. – У нас есть бронь. Есть договоренность с местными художниками.

– Я это заметил. Я все это покупаю – годится?

На мгновение Флора потеряла дар речи.

Айво небрежно отбивал все ее возражения еще до того, как она успевала их сформулировать. До того, как у нее мог появиться шанс обдумать последствия шага, на который ее толкало отчаянное положение.

– Ну хорошо, – сказал он. – Я вернусь в пятницу. – Подойдя к двери, Айво обернулся. – Да, чуть не забыл…

Он снова подошел к Флоре. От неожиданности она не сопротивлялась, когда он поймал ее запястье, перевернул руку и один за другим разогнул ее сжатые в кулак пальцы. Айво достал из кармана бархатный мешочек, и на ее ладонь упало кольцо.

– Что это? – спросила Флора хрипло и тихо.

Невольно напрашивался саркастический ответ, но Айво удержал его.

Он взял кольцо и надел ей на палец. Она сжала пальцы и отдернула руку. Момент был слишком знакомым и в то же время…

Каллум сделал ей предложение по всем правилам. Все напоминало хорошо отрепетированную сцену и не заставило ее ощутить никакого головокружения. Флора просто немного нервничала: мало ли, пропустит свою реплику или скажет что‑то не то и все испортит.

Ирония еще заключалась в том, что Каллум притворялся. Айво же не пытался изобразить чувство и влюбленность.

– Значит, вы всегда носите в кармане бриллиант?

– Мне нравится быть готовым ко всему.

– Думаю, стоит прочесть этот файл. Возможно, вы в чем‑то ошибаетесь, – парировала Флора.

– У вас что, проблемы со сном?

– Надо полагать, ваша жизнь очень увлекательна.

– Вы скоро это узнаете, cara.

Айво наблюдал, как изменилось выражение ее лица, когда на нее снова обрушилась реальность.

– Надеюсь, вы будете готовы к отъезду.

Это было похоже на приказ, а Флора не могла оставить приказ – любой приказ – без ответа. Стоит раз уступить гордецу, опьяненному своей властью и самомнением, и в следующий он переступит через желания и потребности другого человека.

Флора больше не была глупой романтичной девчонкой… но, возможно, похотливая женщина более опасна?

– Пятница мне больше подходит.

Пятница ей абсолютно не подходила. Как только эти слова слетели с ее губ, Флоре захотелось, чтобы они остались невысказанными, но дело было сделано. Теперь у нее почти не оставалось времени. Если только Айво не станет возражать. Тогда бы она могла с достоинством ему уступить.

«Пожалуйста, возрази мне!»

Он внимательно посмотрел на нее, и на его лице промелькнуло что‑то вроде улыбки.

– Как скажешь, cara.

Чтобы попрощаться с матерью, Флора взяла с собой Джейми. Она чувствовала себя виноватой: ведь пришлось солгать родному человеку.

Когда она объяснила ситуацию, Грейс согласилась, что, конечно, Флора должна отвезти Джейми на встречу с его итальянским родственником, и хотя она будет скучать по ним, но скоро приедет в гости ее сестра из Австралии, так что ей не будет очень одиноко.

И только когда Флора устраивала Джейми в машине, она вдруг поняла, что, возможно, она говорила об Айво Греко несколько больше, чем следовало.

– Я знаю, что Каллум причинил тебе боль, – тихо сказала Грейс, – но не все мужчины одинаковы.

На мгновение Флора замерла, а потом, закончив пристегивать Джейми к его сиденью, повернулась к матери:

– Все нормально, мам. Что заставило тебя это сказать?

– То, как ты говорила о младшем брате Бруно.

Флора поспешно прокрутила в голове их диалог.

– О, мама, он не маленький. Он…

– Я, конечно, никогда не видела его, но я знаю, что существует большая разница между человеком, который любит звук собственного голоса, и человеком, который просто уверен в себе.

Пытаясь удержаться на одном костыле, который ей дали в больнице, после того как она недавно сломала ногу, она тепло обняла дочь.

Одни за рулем слушают музыку, другие предпочитают общение. Айво не относился ни к тем ни к другим. Он наслаждался одиночеством и тем фактом, что, как примерный водитель, мог на законных основаниях игнорировать электронную почту и телефон.

Если бы он действительно ехал с женщиной, на которой собирался жениться, то он, возможно, счел бы себя обязанным завязать разговор. Но жениться он не собирался.

Ребенок заснул почти в тот же миг, как его пристегнули к детскому креслицу. Флора молча смотрела в окно.

Но существуют разные виды молчания.

Сейчас Айво вполне комфортно себя чувствовал. Он осознал это, когда начал ощущать раздражение оттого, что у нее, казалось, не было никакой потребности его нарушить.

– Все в порядке? – спросил он.

Флора вздрогнула, ее голова резко повернулась в его сторону. Толстая коса, в которую она сегодня заплела свои волосы, с глухим стуком упала на ее плечо.

– Да.

Она бросила взгляд на ребенка на заднем сиденье и снова погрузилась в свои мысли. Айво позволил этому односложному ответу провисеть в воздухе еще минут десять.

– Дети не путешествуют налегке.

Багажник его машины был забит до отказа. Загрузка вещей, необходимых для младенца, была похожа на военную операцию. Там едва хватило места для небольшой дорожной сумки, в которую Флора сложила свои вещи. Либо она была весьма необычной женщиной, либо не рассчитывала остаться надолго.

– Это точно. – На этот раз Флора даже не повернула головы.

Айво стиснул зубы. Теперь ему казалось, что она намеренно его игнорировала. Он не произнес ни слова, пока они не проехали указатель, где говорилось, что до аэропорта осталось десять миль, и только тогда озвучил свое подозрение.

Флора едва не рассмеялась. Игнорировать!

Как будто в мире существовал способ, чтобы женщина могла игнорировать невообразимого красавца в замкнутом пространстве автомобильного салона. С кондиционером или без, но она отчетливо могла чувствовать тепло и чисто мужской аромат, исходящий от его тела. Такое сочетание не могло сделать путешествие расслабляющим.

– У вас обычно есть что сказать, – заметил Айво.

Однажды Каллум после встречи с друзьями обвинил Флору в том, что она все время встревает в разговор. Ирония заключалась в том – она поняла это несколько позже, – что Каллум так любил говорить о себе, что ей редко удавалось вставить хоть слово. Он не чувствовал никакой потребности в диалоге. Он наслаждался благоговейным молчанием.

Флора перевела взгляд на своего спутника. В то время как надменность Айво Греко входила в комнату вместе в ним, его нельзя было обвинить в хвастовстве.

– Я думала о том, не совершаю ли я самую большую глупость в своей жизни. – Ей также хотелось спросить, надолго ли им придется остаться.

Айво удивленно приподнял брови.

– Полагаю, cara, это зависит от того, насколько глупы были самые нелепые вещи, которые вы делали до этого момента.

Ее губы зажглись в слабой улыбке, которая тут же погасла.

– Достаточно глупы, – с сожалением призналась Флора. – Влюбиться в Каллума было глупо. Поверить в его любовь – еще глупее.

В пятнадцать лет восхищаться какой‑нибудь знаменитостью – нормально. Флора была далеко не единственной девчонкой, у которой на стене висел плакат молодого парня из их городка, ставшего легендой мирового футбола. Не только она мечтала хоть одним глазком увидеть его во время его редких визитов к родителям.

Но лишь Флору ее кумир при случайной встрече в Эдинбурге пригласил на ужин.

Через месяц он сделал ей предложение. Паря в небесах, Флора согласилась. Но еще до того, как она успела с кем‑нибудь поделиться этой новостью, все было кончено. Единственный плюс – ее унижение не было публичным.

Ее взгляд скользнул по мужчине с ней рядом. Скольких женщин он оставил с разбитым сердцем? Вел ли он им счет? Помнил ли их имена?

Выбоина на дороге заставила ее осознать, что она слишком долго на него смотрела.

Засмущавшись, Флора нервно потерла палец, на котором было кольцо. Только в последнюю минуту, когда она поехала навестить свою мать, она вспомнила, что надо снять украшение, и, торопясь, бросила его в сумочку.

В сумочку?.. Выудив ее из‑под сиденья, она торопливо начала перебирать ее содержимое.

– Что случилось? – спросил Айво, заметив на ее лице страх.

Флора покачала головой и перевернула сумочку, вывалив все, что в ней было, себе на колени.

– Это кольцо… оно настоящее?

– Думаете, я пошутил?

Она раздраженно перебила его:

– Я имею в виду, там настоящий бриллиант?

– Вы боитесь, что я подсунул вам фальшивку? – Он с притворной обидой покачал головой. – Вы думаете, что я дешевка.

– Вот именно… – Флора с облегчением выдохнула и откинулась на спинку сиденья, сжимая в руке кольцо, завалившееся под подкладку сумки. Через мгновение оно уже было на ее пальце. – Слава богу!

– Оно хорошо смотрится.

– Да, но я чувствовала бы себя спокойнее, если бы оно лежало в банковском сейфе.

– На вашем пальце оно лучше выглядит.

– Я думала, что потеряла его. У меня чуть сердце не остановилось.

– Это всего лишь кольцо.

Ей вдруг пришло в голову объяснение его реакции.

– Оно застраховано?

– На это у меня не было времени.

Морщинка между бровями, поселившаяся там с самого утра, углубилась, когда Флора вспомнила слова матери. Она не была готова признать, что между двумя мужчинами дочери не было ничего общего, но на дорогие кольца они реагировали совершенно по‑разному.

Каллум без колебаний забрал обратно украшение, которое она сняла с дрожащего пальца после того, как он объявил, что между ними все кончено. Флора до сих пор могла слышать негодование в его голосе, когда он обвинил ее в том, что она так долго скрывала от него правду.

– Я имею в виду семью, детей… зачем вообще парень женится?

– О, я не знаю… может быть, по любви?

Каллум рассмеялся.

– Для любви есть много других женщин. Жена – другое дело. Мужчина ставит ее на пьедестал.

Флора ничего не знала про пьедестал, но, когда он вскоре женился, вокруг него по‑прежнему крутилось множество девиц, чтобы дарить ему любовь… или, по крайней мере, секс. Каллум никогда не собирался менять свой образ жизни. Даже ради брака.

Жена не могла не знать о его подружках. Каллум ничего не скрывал – вокруг него всегда были камеры, фиксирующие любой достойный соцсетей поступок экс‑футболиста Премьер‑лиги.

«Но знала ли красивая блондинка, что кольцо, которое она носила, когда‑то было подарено другой женщине?» – думала Флора, глядя на сверкающий на ее пальце бриллиант.

Тогда Флора совершенно была лишена душевных сил, но теперь понимала, что ей повезло.

– Перестаньте беспокоиться.

Их взгляды встретились. «Айво не может читать мои мысли», – подумала она, выдавив из себя презрительный смешок.

– Вам легко говорить!

Сидевший за рулем Айво напрягся, словно его одернули. Женщины в его жизни обычно легко щебетали и улыбались. Но прежде чем он смог отреагировать в том же духе, с заднего сиденья донеслось недовольное хныканье.

– Смотрите, что вы наделали, – упрекнула его Флора.

– Я?! – возмутился он.

Она повернулась к ребенку и успокаивающе проворковала:

– Тише, Джейми, мы уже почти приехали.

Они и в самом деле уже приехали. Айво потребовалось несколько секунд, чтобы припарковаться у небольшого терминала.

Здесь не было никакой толпы с чемоданами. Их проход через таможенный контроль занял не больше минуты, а еще через несколько минут они были уже в самолете.

Сказав, чтобы она чувствовала себя как дома, Айво исчез в глубине самолета.

Начитавшись разных странных историй о путешествиях по воздуху с ребенком, Флора во время взлета все время кормила Джейми, который, казалось, совсем не страдал от изменения давления. Потом она преодолела все сложности, и, как только малыш заснул, появился Айво.

Он был не один.

– Это Кристина.

Молодая женщина улыбнулась.

– Одна из наших нянь.

Для Флоры это было равносильно тому, если бы он сказал, что эта женщина была частью местной банды.

– Что значит «одна из наших нянь»? – Множественное число не прошло мимо ее внимания.

– Няня Эмили уже идет на поправку, а пока…

Флора оборвала его на полуслове:

– Если вы думаете, что я отдам кому‑то Джейми, то вы сошли с ума!

Какое‑то время Айво внимательно смотрел на ее сердитое лицо, потом повернулся к молодой женщине и сказал что‑то по‑итальянски. Молодая особа тут же исчезла.

– Я просто пытаюсь облегчить вам жизнь.

Флора отбросила назад косу и тряхнула головой.

– Нет, вы пытаетесь завладеть моей жизнью. Жизнью Джейми.

Уступить дюйм, а потом придется спрашивать, какое платье ей надеть.

– А что плохого в том, чтобы у ребенка была няня? – Привыкший заботиться только о самом себе, в этот раз Айво обдумал все, чтобы сделать путешествие комфортным для Флоры.

Не надеясь на благодарность – ему это было не нужно, – он все же не ожидал увидеть ее ярость.

Флора сжала губы.

– Ничего, если вы живете в девятнадцатом веке, – согласилась она с улыбкой, которая была рассчитана на провокацию, и, если напряжение мышц вокруг его рта можно было считать признаком, она в этом преуспела.

– Вы когда‑нибудь слышали о делегировании обязанностей?

– А вы когда‑нибудь слышали о консультациях? – Ее подбородок поднялся еще выше. – Там, где дело касается Джейми, я принимаю решения, ясно?

Выражение удивления, промелькнувшее на его лице, показалось ей даже забавным.

– Это что, ультиматум?

– Похоже, вы начинаете что‑то понимать, – одобрила она. – Возможно, вы не так глупы, как выглядите. – Примерно на середине она поняла, что зашла слишком далеко, но не могла остановиться. Она чувствовал, что ее трясет – так бывало всегда, когда она позволяла своему гневу взять над собой верх.

Он молча смотрел на нее. Румянец на ее лице угас; в голубых озерах глаз теперь была настороженность. Неожиданно его гнев исчез.

Она выглядела такой усталой. Он представил, как держит ее в своих объятиях…

Он резко повернул голову, чтобы стряхнуть с себя этот образ.

– Я хотел вам помочь, но, если вам нравится выглядеть как привидение, – прекрасно. Это ваш выбор. И все же лучше сядьте, пока не свалились в обморок!

Флора так и сделала. Но не потому, что была благодарна ему за напоминание о том, как она выглядит, а потому, что у нее дрожали колени.

– Я знаю, что мне следовало обсудить это с вами, – сказал он. – Но я полагал…

– Что у младенцев должна быть целая армия нянек?

– Что‑то вроде того…

– И смотрите, что из этого вышло!

Он ответил на ее колкость улыбкой, от которой у нее перехватило дыхание. Ого, подумала она, если бы Айво Греко решил ее соблазнить, он мог бы в этом преуспеть.

Стараясь отогнать от себя неприятные мысли, Флора спросила:

– Сколько вам было лет, когда умерли ваши родители?

Улыбка Айво исчезла, сменившись привычным надменным выражением лица. Наклонив голову, она ждала, что ее накроет ледяной волной холода.

Но этого не произошло.

– Мне было всего несколько месяцев, когда умерла мать. Во время беременности у нее обнаружили рак груди… но она решила отложить лечение до моего рождения. Так что вы могли бы сказать, что это я ее убил.

Но так сказал отец. Правда, на следующий день он извинился. Слезы текли по его лицу, когда он без конца повторял: «Я не это имел в виду».

К этим воспоминаниям он старался не возвращаться, хотя запах несвежего алкоголя в чьем‑то дыхании мог напомнить ему об этом.

– Это просто чудовищно! – воскликнула Флора с негодованием.

Как можно было сказать такое ребенку? Да и зачем? Чтобы на всю жизнь посеять в нем чувство вины за смерть матери? Глаза Флоры затуманились, она резко повернула голову, смущенная своими эмоциями, грозившими найти выход в слезах.

Возможно, у нее никогда не будет собственных детей, но она могла представить, что отдала бы все за жизнь маленького человека.

– Я помню своего отца, – сказала Флора, чтобы прервать затянувшееся молчание. – Хотя трудно сказать, воспоминания это или истории, рассказанные мамой и Сэми.

– Наш отец не рассказывал нам историй. Он пил и плакал, а потом покончил с собой, потому что больше не мог жить без женщины, которую любил.

Голос Айво был абсолютно спокоен, что делало его признание еще более шокирующим.

Сердце Флоры болезненно сжалось.

– Бедняга… – прошептала она, подумав о несчастном мальчике, отданном на воспитание армии нянь и деду – человеку жесткому и безжалостному, исходя из того, что написано о нем в Интернете. Флора старалась воздерживаться от оценок, но это было непросто.

– Бедняга? – Айво вскочил.

– Я имела в виду…

– Слабак! – презрительно бросил Айво. – Позволить ребенку найти его… – Он замолчал, на его лице появилось застывшее выражение, как будто он только сейчас понял, что он сказал.

– Так это вы… нашли его?

Айво холодно встретил ее взгляд полный слез; все внутри него отвергало то, что он ненавидел больше всего, – жалость.

– У меня есть работа, – сказал он. – Если вам что‑то понадобится…

С этим словами он ушел, оставив в голове Флоры образ маленького мальчика, увидевшего то, что не должен видеть ни один ребенок.