Дана стояла, не в силах пошевелиться или сказать что‑нибудь, будто превратилась в камень. Она говорила себе, что это просто ночной кошмар. Поскольку это и должен быть ночной кошмар, потому что наяву такого произойти не могло. Она не могла быть обманутой вот так. Не могла… Скоро она проснется у себя дома в безопасности, в своей постели. Не здесь, в темноте.

– О нет, нет, – прошептала она. – Пожалуйста.

Было слышно, как чиркнула спичка, а затем, одна за другой, ровным пламенем загорелись свечи.

Зак повернулся, чтобы посмотреть на нее, его глаза беспощадно сверкнули, делая происходящее все более и более реальным.

А также как бы подчеркивая тот факт, что он был полностью одетым, лишь узел черного галстука был слегка ослаблен, в то время как на ней не было ничего, кроме крошечных трусиков. Дана схватила скомканную юбку, лежащую на полу у ее ног, и неумело прикрылась ею. Хотя она понимала, что уже слишком поздно.

Потому что Зак уже видел и касался слишком многого, и она знала, что если бы не приход Адама, то и трусики тоже лежали бы сейчас на полу. Знала также и то, что она никогда не сможет примириться с позором, который случился по ее собственной глупости, как и с бесспорным фактом невероятного непростительного желания ее тела дать ему все, о чем бы он ни попросил.

– Зачем вы это сделали?

Он пожал плечами:

– Почему нет? Вы предлагали себя, и я не стал отказываться. Очаровательные девственницы сейчас большая редкость. Вряд ли можно обвинить меня в том, что я поддался искушению, когда услышал, как Адам назначает это тайное свидание.

– Вы мерзкий человек, – голос Даны дрожал, – вы мне отвратительны.

– Жаль. Я думал, вы наслаждаетесь моим вниманием.

– Нет, это не так. И я ничего не предлагала.

– О, – мягко сказал он, – тогда вы уверены, что влюблены. Ну, возможно, но только не в Адама.

– Вы ничего не знаете обо мне, – с негодованием сказала она. – Ничего!

– Я знаю гораздо больше, mia bella, чем ваш якобы любовник, – со смехом заверил он. – И если бы не его досадное вмешательство, я бы узнал все. Так что давайте перестанем притворяться.

Гнев и унижение кипели в ней.

– О, как я хотела бы соскрести кожу там, где вы прикасались ко мне.

Зак скривил губы:

– Тщеславие так же глупо, как и болезненно. И непрактично. Я рад, что вы все еще остаетесь верны своим принципам, потому что, когда вы сдадитесь, просто убедитесь, что делаете это с правильным человеком. – Он помолчал. Затем его тон стал более оживленным: – Теперь одевайтесь и идите домой, пока вас не потеряли.

Дана колебалась, и его брови вопросительно поднялись.

– Или вы предпочитаете остаться и мы сможем вместе исследовать бесконечные возможности ночи?

– Это последнее, чего я хочу. Сейчас и вообще. Только сегодня я думала о том, какой вы отвратительный человек. – Дана задыхалась от эмоций. – Неужели вы думаете, если бы я знала, если бы имела хоть малейшее представление, я бы позволила вам проделать со мной все это?!

– Что за вопрос, – сказал он. – И пожалуй, ни один из нас не сможет на него ответить. А теперь я спрошу вас кое о чем. Почему вы не догадались, что я не Адам? И если ваше физическое знакомство настолько ограниченно, то почему вы вообще здесь?

– Потому что он порядочный и благородный человек, – с вызовом ответила Дана. – И я ему доверяю.

– Хм. Тогда нам не о чем больше разговаривать. Одевайтесь и давайте закончим эту маленькую комедию.

– Комедия… – «Он все испортил и думает, что это смешно?» – бормотала она себе под нос. – Я не могу одеваться, когда вы смотрите.

Его иронический взгляд был ответом, но он все же повернулся к ней спиной, пока она надевала юбку и возилась с перламутровыми пуговичками топа. Но даже когда все было надето, Дана все еще чувствовала себя обнаженной.

Не глядя на нее, Зак поправил диванные подушки, отпер дверь и, погасив свечи, повернулся к двери. Когда он увидел, что она ждет его у двери, его брови поднялись.

– Вы хотите, чтобы я проводил вас? И если это так, то я могу рассчитывать на поцелуй в качестве награды? – язвительно спросил он.

– У вас ключ, а мне надо положить его на место, – сухо сообщила девушка.

– Я сделаю это сам. Полагаю, он хранится где‑то в безопасном месте. – Он помолчал. – Прежде чем вы уйдете, Дана mia, небольшое предупреждение. Вам не место в Мэннионе. Вам лучше уйти. Освободиться, чтобы у вас было будущее в другом месте, и начать жить.

– Не смейте говорить, что мне делать, – сказала она сквозь зубы. – Какое вы имеете право указывать мне, давать предупреждения? С этого момента держитесь от меня подальше.

Повернувшись, она зашагала в ночь. Слезы щипали ей глаза, и перехватывало горло, но она запретила себе плакать, потому что он мог идти позади нее и услышать ее рыдания.

Как можно тише она прокралась в свою комнату, разделась, убрала юбку и топ подальше в шкаф, чтобы потом выкинуть, убрала из кровати скатанное покрывало и забралась под одеяло. Только теперь она наконец дала волю слезам – от шока, от разочарования и, прежде всего, от стыда, – кусая подушку, чтобы заглушить рыдания, которые сотрясали ее.

Как она могла подумать, что он – это Адам? Именно об этом спросил ее Зак. Вопрос, на который она и сама не знала ответа.

– О, Адам, – прошептала она в совершенном отчаянии, – это должен был быть ты. Так почему это был не ты? Где ты был?

В конце концов, измученная слезами, она уснула.

***

Когда зазвонил будильник, она была почти рада, что ей пора на работу.

Некоторые из гостей, приглашенные на вечеринку, остановились в «Королевском дубе» и сейчас наслаждались неспешным воскресным завтраком. Так что был уже почти обед, когда Дана закончила уборку и смену белья в комнатах.

Когда она тащила мешки для прачечной вниз, увидела, что миссис Сансом ждет ее с конвертом в руках.

– Твоя зарплата, – сказала она. – Учитывая обстоятельства, очень щедрая… Ни должного уведомления работодателя, никакого обсуждения вообще. – Миссис Сансом шмыгнула носом: – Не сомневаюсь, работа в Лондоне подойдет тебе лучше.

– Работа в Лондоне? – повторила Дана, ничего не понимая. – Что происходит?

– Это не моя забота. Я теперь должна найти нового помощника в самый разгар сезона.

И миссис Сансом вернулась в свой кабинет, громко хлопнув дверью.

Еще никогда в жизни Дана так не спешила домой. Войдя в дом, она увидела, что ее школьный чемодан стоит в коридоре.

– Иди сюда, Дана, – угрюмо прозвучал голос тети из кухни.

Тетя Джосс сидела за столом, ее лицо было застывшим.

– Что происходит? – затаив дыхание, спросила Дана. – Миссис Сансом только что уволила меня.

– Нет, – ответила тетя. – Это я позвонила и сказала, что ты сегодня уезжаешь в Лондон.

– Но почему?

– Потому что миссис Латимер больше не позволит тебе оставаться в Мэннионе. – Спина тетушки Джосс была абсолютно прямой. – К своему ужасу, она получила серьезную жалобу от одного из своих гостей. Он сказал ей, что ты приставала к нему, смущала его и делала непристойные намеки… сексуального характера. Он не хотел говорить об этом, но обеспокоен твоим поведением, что в будущем оно может навлечь на тебя беды, и поэтому нужно принять меры. Таким образом, ты уезжаешь немедленно.

Нетвердой походкой Дана подошла к столу и села напротив тети.

«Вам не место в Мэннионе».

Его слова стучали у нее в голове. Это не просто предупреждение, поняла она с изумлением, а угроза.

Тетя Джосс вновь заговорила:

– Я думала, надеялась, что ты извлечешь урок из истории матери. Но я должна была знать, что яблоко от яблони недалеко падает. – Она помолчала. – Тебе нечего сказать?

– Это все не соответствует действительности, – с трудом проговорила Дана. – Это ложь.

– Естественно, что ты будешь так говорить, – вздохнула тетя. – Но зачем кому‑то обвинять тебя без оснований? Это не имеет никакого смысла.

«Нет, – подумала Дана, – не имеет».

Если только она не расскажет всю историю. И, признав, что согласилась тайно встретиться с Адамом, она подвергнет себя еще и другому осуждению.

Что прекрасно понимает Зак Белисандро…

– И пока я собирала твои вещи, я нашла вот это. – Тетя Джосс выложила юбку и топик на стол между ними. – Откуда это взялось?

– Я собиралась надеть это на вечеринку.

– Как незваный гость. – Тетушка покачала головой. – Больше не о чем говорить. Мы уезжаем после обеда.

Дана едва могла дышать.

– Это мой дом. А как же школа? Экзамены в следующем году?

– Действия имеют последствия. И сейчас миссис Латимер чувствует себя преданной и уже не готова и дальше финансировать твое образование. В будущем тебе придется самой зарабатывать себе на жизнь. – Помолчав, она добавила: – Дети Хестонов поправились от ветрянки, и их мать отчаянно нуждается в помощнице. Миссис Латимер дала мне выходной после обеда, так что я смогу отвезти тебя в Бейлзвот и посмотреть, как ты устроишься. Миссис Латимер не желает видеть тебя до твоего отъезда, – угрюмо добавила тетя.

Дана молчала, но потом вскинула голову:

– Могу я хоть с Николой попрощаться?

– Адам берет ее с собой к своему другу в Шропшир. Ты теперь своего рода персона нон грата, что предписывает тебе и в будущем не связываться с ними. – Тетя Джосс встала. – Если тебе это кажется слишком суровым решением, то помни, ты сама во всем виновата.

Дана чувствовала тошноту.

«Теперь всю мою оставшуюся жизнь я буду винить в этом Зака Белисандро».

И это так. Прошло уже семь лет, а она до сих пор не простила его. Все еще ненавидела его за то, что он сделал. И за то, что он может попытаться сделать…

Воспоминания о прошлом ничего не изменят, так что она сконцентрирует все свои силы на настоящем и будущем. С Адамом.

Утром Дана проснулась очень рано, ее тело все еще подчинялось рабочему графику. Но в таком месте стоило просыпаться так рано, солнечные лучи в дымке тумана, все это обещало теплый день.

Дана неторопливо приняла ванну, надела белые капри и свободную бирюзовую кофточку. Затем потихоньку спустилась вниз и через боковую дверь вышла наружу, чтобы обойти вокруг террасы.

Воздух был чист и свеж после дождя, а газоны и кустарники искрились капельками росы.

И хотя бы на это время Мэннион принадлежал ей. Только сейчас можно было побродить вокруг него в одиночестве, мечтая.

Она медленно шла, вдыхая аромат цветущих садов и осматривая фасад дома на предмет обветшания и разрушения, хотя снаружи дело обстояло лучше, чем внутри. Но вот плющ надо будет вырезать, подумала она скептически.

Улыбаясь, Дана завернула за угол и поняла, что пришла к оранжерее в прошлом, а сейчас – к бассейну.

Дана замерла, созерцая мерцание голубой воды через стекло, когда вдруг заметила, что рябь становится все сильнее и сильнее. А затем она поняла почему, так как увидела темную голову и взмахи бронзовых рук.

Теперь Мэннион принадлежал не только ей. Был еще один любитель рано вставать. Пока она стояла, наблюдая, пловец достиг бортика бассейна и, подтянувшись на руках, одним сильным движением выбрался из воды.

Обнаженный, Зак Белисандро подошел к лежаку и, взяв полотенце, начал вытираться. Дана обомлела, ее сердце готово было выскочить из груди.

«Только не оглядывайся, – умоляла она. – Только бы он не увидел меня».

Пятясь, она стала двигаться назад, осторожно, шаг за шагом, держась рукой за стену, чтобы придать себе равновесия, пока не повернула за угол.

Дана задыхалась, как если бы долго бежала. Она опустилась на корточки и наклонила голову, несколько выбившихся прядок упали на ее раскрасневшееся лицо.

«Успокойся, – сказала она себе. – Сосредоточься на поиске возможных путей, чтобы восстановить интерес Адама, не привлекая внимания соперника, которого я надеялась никогда больше не увидеть. Одетого или раздетого».

Прогулку пришлось завершить. Дана бросилась к себе в комнату, схватила сумку и уже через несколько минут выехала за ворота. Она мчалась по дороге, которая вела от деревни в Ранкинс‑Лок.

Неподалеку от порта Дана припарковала машину и пошла вниз по дорожке, которая привела ее к каналу. Было очень тихо. В бухте стояло полдюжины пришвартовавшихся судов. Неподалеку находилось кафе, которое уже было открыто, и там подавали завтрак.

Может, кофе освежит ее голову и поможет собраться с мыслями.

Когда Дана вошла, женщина за барной стойкой подняла голову от кипы счетов, и Дана узнала в ней Дженис Коттон. Первой ее реакцией было повернуться и уйти, но она подумала, что это было бы признаком слабости.

«Везде, куда бы ни пришла, я встречаю того человека, которого меньше всего хочу видеть», – подумала она.

– Дана Грэнтем, из всех людей это именно ты. Что ты тут делаешь?

– Я просто навещаю кое‑кого, – сухо ответила Дана. – Я хотела бы выпить кофе, черный, пожалуйста.

Дженис налила в бумажный стаканчик кофе из дымящегося кофейника и протянула ей.

– Ты выглядишь так, будто у тебя все идет как надо, – прокомментировала она. – Ты все еще с тем богатым красавцем, с которым уехала, да?

Дана уставилась на нее:

– О чем ты?

– Тот темноволосый соблазнительный парень, которого ты прислала за своим чертовым велосипедом. Ох, как же мне досталось от отца!..

– Я здесь ни при чем, – коротко сказала Дана. – И конечно же, мы не уехали вместе, потому что я не пошла бы с ним даже до конца улицы.

– Ну, не знаю, я бы не выставила его из своей спальни, дала бы шанс, – ухмыльнулась Дженис. – Так что когда вы оба исчезли, люди здесь сложили два и два.

– И как всегда, получили пять, – решительно сказала Дана. – Я не пропала. Я приняла приглашение на работу в Лондоне. К сожалению, я не написала об этом в местной газете.

Дженис посмотрела на нее долгим взглядом.

– Он, должно быть, неравнодушен к тебе, иначе зачем ему было поднимать весь этот шум из‑за старого велосипеда.

Во рту у Даны пересохло, но она постаралась говорить непринужденно и легко:

– Может, он хотел показать свою власть, кто знает? – Она достала кошелек. – Вот деньги за кофе. Я думаю, выпью его снаружи.

Дженис пожала плечами:

– С меня не убудет.

Охваченная смятением, Дана села на скамейку.

«Он, должно быть, неравнодушен к тебе…»

Дана с изумлением почувствовала, как ее тело отреагировало на эти неосторожные слова. В памяти ожили воспоминания…

«Нет, – сказала она себе, – это не так. Он всегда был манипулятором, тем, кто все испортил».

Зак оболгал ее и сделал так, чтобы ее выслали из Мэнниона.

Дана ожидала, что завтрак будет в самом разгаре, когда вернулась в Мэннион, и, хотя все сидели за столом, слово «разгар» едва ли соответствовало царившей там атмосфере.

Во главе стола сидел Адам, однако сегодня он не казался душой компании – его лицо было непроницаемым, как камень. У Мими Латимер был вид страдалицы.

В хоре голосов, приветствовавших ее, как показалось, было слышно облегчение.

Особенно ей обрадовалась Никола.

– Вот ты где! – воскликнула подруга. – Я сделала чашечку чая для тебя и все удивлялась, где же ты.

– Просто прогуливалась по окрестностям. – Дана положила яичницу и бекон на тарелку. – Простите, я опоздала, – добавила она предельно вежливо, обращаясь к мисс Латимер.

Она почувствовала себя как под микроскопом, когда поняла, кто сидит напротив.

– Ты, наверное, встала на рассвете, как и Зак, – сказала Никола. – Он уже утром искупался. Столько энергии!

– Может, ему просто нравится плавать в одиночестве, – предположил Эдди.

– Наоборот, – непринужденно ответил Зак, – в какой‑то момент я понадеялся, что у меня будет компания, но нет, к сожалению.

На мгновение его взгляд остановился на Дане.

Девушка уставилась в тарелку, но прежде успела заметить глубокие царапины на его лице, там, где она их оставила прошлой ночью.

«Отлично, – свирепо подумала она, – надеюсь, они останутся на всю жизнь».

Аппетита не было, но Дана заставляла себя есть, отрезая маленькие кусочки бекона и желая, чтобы под ее ножом был Зак. Внутри у нее все горело от понимания того факта, что он видел ее у бассейна.

Миссис Марчвуд наклонилась вперед:

– Работая на Джарвиса Стрэттона, вы, должно быть, встречали интересных людей.

Дана улыбнулась:

– В этой работе есть свои прелести. Но что мне особенно нравится – это подбирать недвижимость человеку. Найти такое место каждому человеку, где ему будет комфортно находиться.

– Агент недвижимости, способный привнести гармонию в жизнь клиента? – с обманчивой мягкостью спросил Зак. – Уникальное сочетание. Но не стоит забывать о комиссии, которую вы получаете.

– Я не забываю, – энергично возразила Дана, – мне же нужно оплачивать крышу над головой.

– Продавать недвижимость – это то, что вы всегда хотели делать, моя дорогая? – спросила миссис Марчвуд.

Дана покачала головой:

– Я попала туда случайно, когда еще работала в качестве помощницы моей матери. Мои тогдашние работодатели выставили дом на продажу, но с его продажей возникли проблемы.

– Из‑за кризиса? – спросил Эдди.

– Отчасти, – согласилась Дана. – Но были и другие проблемы.

– Какие? – спросила Эмили.

Дана поколебалась. Такие, как цена, например, вспомнила она, и неудачные показы. Тесс Джеймсон любила свой сумасшедший неопрятный дом таким, какой он был. Он был отражением ее натуры и другим не мог прийтись по вкусу.

– Я чувствовала, что именно муж настаивал на продаже, а не она. Она вложила душу в этот дом и не желала покидать его.

– И что же произошло? – Миссис Марчвуд была заинтригована.

– Как‑то раз Джеймсоны уехали из дома к друзьям на выходные. Джарвис Стрэттон позвонил им утром в субботу и спросил, может ли он показать дом потенциальным покупателям во второй половине дня. Джеймсоны попросили меня принять его. Я согласилась. Немного прибрала в доме…

Дана не упомянула, что почти пять часов трудилась не покладая рук, вытерла пыль, оттерла все пятна, даже сменила и заправила постели, успела освежить шторы и повесить их назад.

– Клиенты подъехали в назначенный час, а Джарвиса все не было. Клиенты стали нервничать и беспокоиться. Тогда я предложила им показать дом, и они согласились. – Дана пожала плечами. – Я сделала вид, что это мой дом. Место, которое я любила и где была счастлива. И что покидаю его с большим сожалением. Должно быть, это сработало, потому что когда наконец Джарвис прибыл, – он застрял в пробке из‑за аварии, – клиенты готовы были купить дом и обговаривали сделку, а также сказали ему, что я – суперпродавец. Когда клиенты ушли, он дал мне свою визитку. Через неделю у меня была работа.

– Девушка с суперспособностями, – язвительно сказал Зак. – И вы по‑прежнему следуете такой политике? Притворяетесь, что дома других людей ваши?

– А почему нет? – Дана посмотрела на него. – Если это работает.

Зак кивнул.

– А как бы вы продали Мэннион?

– Я бы не продала!

Дана сразу поняла, что дала неправильный ответ. Застигнутая врасплох, она слишком быстро и резко ответила. Не сумела скрыть, что это слишком личное. Теперь ей нужно было исправить ситуацию.

Она улыбнулась и пожала плечами:

– Мэннион является историческим и культурным достоянием страны, его продажей занимался бы другой отдел фирмы. К сожалению, я не занимаюсь подобными объектами, – добавила она, наливая себе еще кофе.

Зак откинулся на спинку стула, выражение его лица было ироничным.

«Если это дуэль, – подумала она, – то силы противников равны, я бы сказала. Он едва не пустил мне кровь, так что я должна быть осторожной. Очень, очень, очень осторожной».