Дана отвернулась от зеркала, не желая видеть отражавшуюся в нем незнакомку. Потому что намного безопаснее было верить, что она просто испытывает рецидив старой одержимости, которую, как она думала, смогла преодолеть.

Это началось в первые ужасные недели ее изгнания из Мэнниона, когда она лежала и плакала каждую ночь от несправедливости всего произошедшего. Ненавидела Зака за то, что он выставил ее дурочкой. Ненавидела его за сны, о которых утром было стыдно вспоминать.

Ненавидела его за циничную попытку соблазнить ее, притворяясь Адамом, а потом обвинять ее в том, что она как какая‑то нимфоманка добивалась его расположения. Это была травма, которую она никогда не простит ему.

Шли дни, и она смирилась со своей маленькой квартиркой под самой крышей, с постоянным шумом машин за окном; привыкла к плачу детей за стенкой. Она научилась игнорировать все это.

Но не Зака Белисандро. Он всегда был в ее мыслях. Она поняла это, когда лихорадочно просматривала газеты и журналы в поиске информации о нем, надеясь прочитать, что его жизнь пошла под откос.

Но Зак словно ей назло процветал. В журналах были его фотографии с девушками, с которыми он встречался в среднем от трех до пяти недель. Одна модель и актриса продержались несколько месяцев.

Здравый смысл подсказывал ей прекратить следить за его личной жизнью, отказаться от привычки, которая превратилась в зависимость.

Дана убеждала себя, что следит за его жизнью, чтобы знать, какие места он посещает, и не столкнуться с ним. Даже случайно.

Его переезд в Мельбурн стал для нее освобождением. Свобода, словно кто‑то открыл дверцу ее клетки. Она думала, что теперь ее жизнь изменится, потому что преграды, мешающие ей приблизиться к Мэнниону, исчезли.

У нее получилось, только не так, как она думала.

«Я хочу тебя…»

Три коротких слова, простые и без всякого намека на нежность.

Неужели именно так Зак собирается обойтись с нею, с безразличием и похотью, только ради своего удовольствия?

Она сказала себе, что хотела бы так думать.

Ей хотелось верить, что прикосновения его рук, его поцелуи означали всего лишь решимость его намерений. И что ей не обязательно отвечать на его ласки. Потому что последствия этого могут быть непредсказуемы для нее. Дана опасалась, что собственное тело предаст ее.

– Я не могу позволить этому случиться, – шептала она, – даже в юности я признавала его власть надо мной. И это пугало меня. Я не могу позволить ему контролировать меня сейчас. Я должна сопротивляться, бороться с ним. И бороться с собой.

Забыть, что сегодня день ее свадьбы, и относиться к этому, как к деловой уступке, надеяться, что скоро все это наскучит Заку и он станет искать другие интересы.

Потому что желать чего‑то большего было бы безумием.

Дана повернулась, чтобы выйти из комнаты, и вздрогнула. В дверях гардеробной стоял Зак. Галстук и пиджак он снял, рубашка была расстегнута почти до пояса, рукава закатаны до локтя.

– Я думала, ты принимаешь посетителя. Ты напугал меня.

– Вижу, – сухо сказал Зак. – Мистер Флеминг кое‑что привез для меня. Может, мне оповещать о своем приходе свистом, чтобы ты знала, что это я?

Дана пожала плечами:

– Лучше оставим все как есть. Говорят, со временем ко всему привыкаешь.

– Неужели и к супружеским обязанностям? – мечтательно проговорил он. И добавил после паузы: – Ты уже освоилась на новом месте?

– Я бы предпочла, чтобы со мной советовались. Ты сказал, что дом будет моим полем деятельности.

Ох, как неблагодарно это прозвучало…

Зак поднял брови:

– Прощу прощения. Я надеялся, это будет для тебя приятным сюрпризом.

Да, она оценила сюрприз. И если бы это был настоящий брак, то сейчас она сжимала бы его в объятиях, шепча между поцелуями слова благодарности.

– По поводу сюрпризов, – сказала Дана. – Неужели нужно было вносить меня в дом на глазах у миссис Харрис. Я и сама могла войти.

– Вини в этом мои римские корни, – проговорил Зак. – В старые времена верили: если невеста споткнется на пороге нового дома, это сулит большие неприятности, так что лучше было перенести ее.

– В таком случае у нас непременно все будет хорошо. Правда, я всегда считала Мэннион своим домом, и я уверена, ты это знаешь.

Его губы сжались, но, когда он заговорил, его тон был спокойным:

– Спишем это на безудержный порыв.

– А еще ты что‑то прошептал. Что?

– Еще одна древняя традиция. Я сказал, где бы ты ни была хозяйкой, я всегда буду хозяином.

– Не везде. А только здесь, в этом доме. Но спасибо за урок истории.

– Если бы я не знал тебя лучше, – медленно проговорил Зак, – я бы подумал, что ты ищешь ссоры. – Дана закусила губу, и он вздохнул: – Может, объявим перемирие? На террасе подали чай, и мы можем немного подкрепиться. Или ты предпочитаешь подождать до ужина, который я заказал на восемь часов?

– Чай? Это было бы замечательно.

На террасе было тепло, и Зак явно расслабился, откинувшись на подушки. Его темные глаза откровенно и оценивающе смотрели на округлость ее груди, скрытой под платьем. Дана могла бы возмутиться, но это было бы глупо, потому что через несколько часов у него будет право видеть ее полностью обнаженной.

– Когда я вернусь из поездки, – сказал Зак, – мой отец хочет, чтобы мы приехали к нему в наш дом на озере Комо. Он хочет, чтобы наш брак благословили в семейной часовне.

– Учитывая нашу ситуацию, мне это кажется почти кощунственным. – Дана вздернула подбородок. – В любом случае я не смогу поехать, у меня слишком много дел здесь.

Зак сел прямо.

– Ты не можешь выделить несколько дней, чтобы мой отец смог поприветствовать тебя, как дочь?

– Я не знала, что наша сделка включает в себя еще и игру в счастливую семью.

– Теперь знаешь. – Его тон не допускал возражений. – В свою очередь, я буду рад поехать с тобой в Испанию, чтобы ты повидалась с матерью.

– Спасибо, в этом нет необходимости. – Помолчав, Дана натянуто спросила: – А миссис Латимер? Я не могу поверить в то, что она будет рада видеть меня. Как и в то, что она одобряет то, что теперь я живу в ее доме.

– Начнем с того, что этот дом перестал быть ее после смерти мужа и единственного сына. Она была рада уехать отсюда, и сейчас ей все равно, кто будет жить здесь. Прошу, когда вы встретитесь, называй ее Серафина.

– Хорошо, – согласилась Дана.

– И да, думаю, она возмущена этим. – В его голосе внезапно появилась грусть. – Ну и приятная новость: мой водитель пригнал твою машину. – Зак положил на стол ключи. – Ты рада?

– Да, – медленно сказала она. – Конечно.

– Отлично. А теперь я хотел бы пойти поплавать. Ты со мной?

Дана напряглась: в ее памяти всплыли образы обнаженного Зака, выходящего из воды. Неужели он и сейчас не собирается надевать плавки?

– Нет, спасибо. Мне здесь вполне комфортно.

– Судя по румянцу, ты перегрелась, – сказал он с улыбкой. – Идем!

– Я плохо плаваю.

– Я не позволю тебе утонуть, – заверил Зак.

– И тем не менее ответ – нет.

– Хорошо. – И, отвернувшись, он спустился с террасы и направился в сторону оранжереи.

Оставшись одна, Дана заставила себя выпить чашку чая и съесть пару сэндвичей. Она решила, что пришло время найти себе занятие.

«Нужно отыскать уголок, который можно переоборудовать под рабочее место, и заняться тем, ради чего я здесь», – подумала девушка, поднимаясь из‑за стола.

Некоторое время спустя она, переодевшись в джинсовые капри и рубашку, появилась вновь на террасе, где миссис Харрис убирала посуду после чая. Когда она повернулась, чтобы идти в дом, Дана остановила ее:

– Миссис Харрис, а письменный стол и диван уже доставлены?

– Они прибудут завтра, мистер Белисандро приказал, чтобы все убрали из маленькой столовой и поставили вашу мебель туда.

Дана улыбнулась:

– Ну, относительно этого у меня есть идеи.

Она спустилась с террасы и направилась в сторону летнего домика. Долгое время он был для нее под запретом, но не сейчас. В конце концов, на какие бы воспоминания он ни наталкивал, они скоро будут заменены на более приятные. Это будет ее убежище, с мебелью. Конечно, для этого придется потрудиться, провести туда электричество. Не сидеть же там в темноте.

Так размышляла Дана, шагая к летнему домику. Тропинка стала еще уже из‑за разросшихся кустов. За последние годы они так вымахали, что скрыли домик. Подойдя ближе, она поняла, почему не видит дом. Его просто не было. Дана стояла и смотрела, не в состоянии поверить своим глазам.

Повернувшись, она пошла назад и, когда ей встретился один из садовников, спросила о домике.

– Его разобрали и увезли. Приказ хозяина. Сказал, что всегда ненавидел это чертово место. Вот только он не сказал «чертово».

– Понятно, – ошеломленно ответила Дана, хотя это было не так.

Ей нужно найти Зака и потребовать объяснить причину этого жестокого акта вандализма. Но на полпути к бассейну она остановилась, поняв, что просто не сможет задать такой вопрос. И если он уже сделал так, то она притворится, что ей все равно.

«Мне нужно забыть о прошлом и сосредоточиться на будущем, – сказала она себе и повернулась к дому. – Сосредоточиться на Мэннионе. Это все, что имеет значение».

В сопровождении миссис Харрис, вооружившись ручкой и блокнотом, Дана начала сверху, решая, в какой из спален нужен ремонт, а в какой достаточно заменить шторы и постельные принадлежности.

– Боюсь, эта свадьба принесет много хлопот, – виновато сказала Дана.

– Наоборот, я жду этого с нетерпением. Мисс Никола такая милая девочка. – Экономка просияла. – И мистер Белисандро устроил так, что миссис Каустон будет приходить каждый день, чтобы помочь с уборкой. И у нее есть племянница, которая поможет в особых случаях.

– Это хорошо. Я думаю, мне лучше отпустить вас, чтобы вы занялись ужином.

– Ужин готов, – заверила миссис Харрис. Ее щеки порозовели. – Мистер Белисандро сказал, что вы сами накроете ужин, а мне он дал выходной на этот вечер.

– О, – Дана тоже покраснела. – Конечно.

Спустившись вниз, Дана подумала, что, может, ей следует присмотреться к маленькой столовой, раз уж она будет там проводить большую часть своего времени.

Но когда она проходила мимо кабинета, Зак позвал ее:

– Я искал тебя. Нам надо поговорить о деньгах.

На столе Дана увидела множество платиновых кредитных карт, большую чековую книжку и зеленую папку, содержащую множество аккуратно подшитых бумаг.

– У меня есть кредитные карты и чековая книжка.

– Естественно. Но для того, чтобы управлять Мэннионом, тебе понадобятся деньги. Помимо расходов на хозяйственные нужды, нужно платить зарплаты, делать ремонт. – Зак указал на папку. – Все документы на дом и отчетность здесь. Тебе нужно предоставить банку образец твоей новой подписи.

Дана кивнула.

– Полагаю, расходы имеют верхний предел?

Зак пожал плечами:

– Трать столько, сколько сочтешь нужным. – И тихо напомнил: – Моя часть сделки.

– Ты очень… щедр, – произнесла она изменившимся голосом.

– Почему нет? – Циничная нотка в его голосе заставила ее вздрогнуть. – Ведь я ожидаю, что буду столь же щедро вознагражден. – Зак помолчал и добавил: – Ты переоделась. Почему?

– Я занималась делами, эта одежда более подходящая. В любом случае я даже не знала, что ты заметил мое платье.

– Думаешь, я слеп?

– Нет, я сказала глупость. Я не привыкла к комплиментам.

– Во всяком случае, не от меня, – иронично улыбнулся он. – Могу я предложить, чтобы мы поели сейчас? Ты едва прикоснулась к еде во время обеда.

Значит, он заметил не только ее платье. Ей придется старательно наслаждаться ужином, иначе Зак подумает, что она голодает.

– Да, ужин был бы кстати, – согласилась Дана. К ее удивлению, это так и было.

На ужин был холодный суп из авокадо, лосось и на десерт нежный лимонный мусс со свежей малиной. Все это сопровождалось белым вином.

«В этом может быть мое спасение», – опрометчиво решила Дана и выпила целый бокал.

– Осторожнее, mia bella, – предостерег ее Зак, когда она потянулась за следующим бокалом. – Это изысканное вино, а не анестетик.

Дана закусила губу.

– Я не знаю, что ты имеешь в виду.

– Рад это слышать. – Зак помолчал. – Я слышал, что еще одно имя добавилось в список гостей на свадьбу. Серафина решила приехать. Как ты знаешь, она привязана к Николе.

– Она достаточно хорошо себя чувствует для поездки? – осторожно спросила Дана.

– Сейчас она ходит с тростью и рассчитывает, что полностью восстановится к свадьбе. Твоя тетя будет ее сопровождать. Если это возможно, их комнаты должны быть смежными.

– Я позабочусь об этом, – тихо проговорила Дана.

– Кофе? – спросил Зак после десерта.

– Нет, спасибо.

– Ты поверишь мне, если я скажу, что тебе нечего бояться? – с нежностью спросил он.

– Нет, но это не имеет никакого значения. Мы заключили сделку, и я выполню свою часть договора. Ты можешь делать все, что хочешь, и я… Я не остановлю тебя.

– У меня были и более заманчивые предложения. – Его голос был нежным, ласковым.

– И будут снова, я уверена, – заверила Дана. – Но не от меня. Что бы ты ни говорил ранее, ты не можешь ожидать этого от меня.

– Я предполагал, что мне понадобится терпение. Кажется, я был прав. – Зак откинулся на спинку стула. – Я выпью кофе, а затем доделаю кое‑какие дела перед поездкой. Я присоединюсь к тебе через сорок пять минут. Так будет удобно?

– Разумеется, – сказала она и встала из‑за стола.