"Отлично" - сказал он сам себе и быстро разоблачившись, взгромоздился сверху. Уверенно попав с первого раза в пещеру удовольствий, он довольно замычал и начал цикл фрикций, надеясь, что это не займёт много времени - девчушка была и вправду хорошенькой.

Вот-вот разрядка должна была свершиться, и Харон Абрамович открыл глаза - перед ним была смазливая мордочка его возлюбленной, рот был полуоткрыт и в глубине лежал синий язык - передоз есть передоз. Надеясь всё-таки кончить, Мовсесян перевёл взгляд выше и наткнулся на левый, тоже полуоткрытый глаз - труп как будто следил за ним. Он увеличил темп, но член начал быстро съёживаться, пока не упал совсем.

"Да что же это такое, блядь, ёбаный в рот,а? Человеку и так нехорошо, а тут такая хуйня, ёб её мать!"

Он соскочил с каталки и дал волю эмоциям, подпрыгивая на холодном полу и неумело матерясь. Отпрыгавшись, Харончик уселся на железный вращающийся стул голой жопой и начал думать.

Наконец, он принял решение, встал и погладив возлюбленную по маленькой груди произнёс: "Пора и тебе, дорогая, вакцинироваться от короновируса".

Господин паталогоантом начал быстро одеваться, затем, оглядевшись по сторонам, обнаружил старую кепку с длинным козырьком. "То что надо для маскировки" - решил он и натянул её прямо на глаза. Закрыв труп простынёй, доктор отправился к своей старой знакомой, Анне Семёновне, за второй дозой вакцины.

Глава 20. Голодный демон

Он спустился в подвальный коридор и двинулся в четвёртый корпус. Встречая по дороге врачей или пациентов, Харон Абрамович старался повернуться к ним левой стороной лица, а коли не получалось, низко наклонял голову, прячась за козырьком кепки.

Добравшись до кабинета врачихи, он прекратил маскироваться, справедливо решив, что она всё равно заметит. Наш герой распахнул дверь, вошёл в кабинет и закрыл дверь за собой. Анна Семёновна сидела за столом и читала глянцевый журнал, больных внутри слава богу, не было. Увидев работника морга, она вскочила со стула и шарахнулась к окну, а рассмотрев как следует лицо посетителя, похоже, испугалась ещё больше.

"Вот только не надо ближе подходить" - произнесла врачиха дрожащим голосом: "Что, открыл для себя новые горизонты? Ты походу, трупы теперь не только ебёшь, но и дерёшься с ними? Эдакий некро БДСМ, да?"

Несмотря на испуг, свою язвительность, судя по всему, мадам не растеряла.

"Дай Спутник-V" - глухом голосом попросил паталогоанатом: "Пожалуйста".

"Похоже Харончик, ты совсем ебанулся, чтож, не буду тебе мешать" - она бочком пробралась к шкафу, открыла его и вытащила ампулу искомого средства.

Харон Абрамович протянул руку.

"Не надо, блядь, не тяни руки и ко мне не приближайся" - вдруг завизжала Анна Семёновна и поставила ампулу на край стола: "Забирай и быстро пиздуй отсюда, лучше бы тебе вообще забыть дорогу в мой кабинет".

"Тогда дай ещё одну".

Не задавая более ненужных вопросов, врачиха залезла в шкаф, достала ещё одну ампулу и поставила её рядом с первой.

Харончик сгрёб их со стола, сунул в карман и ушёл не попрощавшись.

Быстрым шагом добравшись до своей Альма Матер, Господин Мовсесян опять запер за собой дверь и вошёл в прозекторскую. Пирсингованная красотка была на месте.

Он достал шприц, отломил носик ампулы и набрал животворящей жидкости. Подойдя к трупу, Харончик откинул простыню и сделал своей любовнице укол в бедро.

Она тут-же повернула к нему голову, открыла глаза и радостно засмеялась, рот у неё при этом слегка кривился в сторону, но труженика морга испугало не это, а огромные острые зубы во рту, у человека таких развитых длинных клыков по определению быть не могло, как врач, он прекрасно это понимал.

Труп скинул простыню и уселся на каталке: "Чё грустим, дядя, мы сегодня ебаться разве не будем?" - красотка заразительно рассмеялась, опять продемонстрировав уникальный набор из клыков и резцов.

"Ну почему же не будем... будем обязательно, ща, штаны сниму".

"Снимай, снимай" - поощрил Харона Абрамовича труп: "Только знаешь, жрать чо-та дико хочется, знаешь ведь пословицу: кто девушку ужинает, тот её и танцует".

"Да нивапрос, сейчас пиццу закажем, тебе какую - Маргариту или с морепродуктами, а может с грибами? Тоже заебись, мне нравится".

"Да не" - поморщилась пирсигованная дамочка: "Я мясо люблю, сырое".

С этими словами труп соскочил с каталки и подошёл поближе к господину доктору. Подмигнув, дамочка мгновенно схватила его за левую руку и отхватила здоровенный кусок от плеча, прямо вместе с халатом и рубашкой. Харончик онемел от сильной боли, кровь из плеча хлестала как из недорезанного поросёнка. Труп меж тем, спокойно уселся на каталку, вытащил изо рта куски одежды и принялся жевать с набитым ртом, по подбородку дамочки стекала кровь. Быстро прожевав часть плеча паталогоанатома, мадемуазель довольно рыгнула и заметила: "А ты ничо такой, вкусненький, вот что значит хорошее питание. А то кого мне только не приходилось жрать! Алкашей всяких, наркоманов, тощих блядь, как шкилеты. Собственно, все эти ебучие праведники бедны как церковные мыши, чо с них взять - никакого вкуса". Труп опять спрыгнул со стола и приблизился к Харончику, тот обратил внимание на его глаза - они были абсолютно чёрными - никаких намёков на зрачки и белки.

Мадемуазель явно выбирала, что ей теперь откусить, посему господин паталогоанатом инстинктивно поднял правую, пока целую руку, дабы защититься, но у трупа были свои резоны.

"Да как скажешь" - промолвил он и отхватил новый кусок, теперь от предплечья. Мовсесян заорал и ринулся на выход, но покойница оказалась необычайно шустрой - она бежала за ним и припевала: "В жопу раненый джигит далеко не убежит", знаешь Харончик, возможно имело смысл начать с ног и задницы, я те чо, бегун-олимпиец што-ле, носиться за тобой".

Глава 21. Архангел Михаил

Господин Мовсесян подбежал к двери и трясущимися руками попытался отодвинуть задвижку, но понимал, что не успевает и обернулся назад. В метре от него стоял труп и мило улыбался.

"Всё, пиздец" - промелькнуло у Харончика в мозгу, но тут прямо из воздуха материализовался какой-то жилистый пожилой мужик, похожий на работягу. Правда в руках у этого "работяги" был огромный горящий меч, примерно двухметровой длины.

Покойница, обнаружив по отвисшей челюсти своего предполагаемого обеда, что кто-то стоит за спиной, начала оборачиваться, но не успела. Материлизовавшийся, практически без замаха, снёс ей голову, схватил доктора за шкирку, метнулся в прозекторскую и захлопнул за собой дверь.

"Окно у тебя тут открывается?" - деловито поинтересовался мужик.

"Да" - ответил полностью охуевший Мовсесян.

Мужик распахнул окно, а из-под двери стали пробиваться чёрные клубы вонючего дыма.

"Фух блядь, успел" - сказал его спаситель: "С другой стороны нахуя, спрашивается? Что-то мне подсказывает, что ты, похотливый ебанат, на этом не успокоишься. Ты и так уже Харончик, даже в Чистилище проходишь по нижнему порогу. Если тормознёшься сейчас, лет двести придётся там провести, изучая христианскую литературу и ведя праведный образ жизни, не меньше".

Тут работника морга слегка вдохнул тёмную субстанцию, просочившуюся из-под двери - она была явно тяжелее воздуха и медленно струилась по полу, под влиянием сквозняка, неохотно покидая прозекторскую.

Харон Абрамович гулко закашлялся.

"Блядь, ты совсем тупой или как? Не дыши этим дерьмом, сдохнешь, подойди лучше к окну, тут воздух посвежее".

Господин паталогоанатом подошёл к открытому окну и, продолжая кашлять, вдохнул свежего воздуха - чуть полегчало. Его с трудом держали ноги, в голове мутилось, а кровь весело продолжала стекать из покусанных частей тела прямо на пол.

"Неплохо тебя погрызли" - заметил мужик: "Не ссы, ща решим вопрос".

Он подошел и прижал рукой открытые рваные раны Мовсесяна. Больно не было, а после того, как загадочный спаситель убрал руку, на теле остались лишь шрамы, неприятные, но очень старые на вид. Он немного подумал и приложил руку к правой стороне лица доктора, гематома исчезла.

"Нихуя себе" - заметил Харон Абрамович: "Может к нам на работу? Лихо у вас получается, а вы вообще кто?"

"Спасибо за приглашение, конечно, но вы там меня под бумажками похороните со своей бюрократией. Вместо того, чтобы лечить людей, придётся отчёты писать. Да и по основному месту работы дел очень дохуя, в том числе, благодаря таким мудакам, как ты. Знаешь, что я тебе скажу - в первый раз тебе очень повезло, попалась абсолютно чистое тело, вообще без грехов, как и душа. Но ты оживил только тело, пустое, своей сатанинской вакциной. Душу-то мы забрали, дабы она здесь не маялась, сразу к Петру, а тело типа не положено, ебучие правила. Я хотел эту девочку сразу спасти, заодно порубив всё семейство чурок в капусту, но не дали - говорят, пока та сторона не вмешается, не имеем права. Ну какое нахуй право? Чурбан во власти - это и есть стопроцентное зло, только хуй кому ты это объяснишь, у нас ведь тоже бюрократия. Хорошо врачиха вмешалась, ваще молодец, траванула этих ёбаных чурок цианидом, сообразительная, нам такие нужны. Придёт время, заберу к себе, в Воинство Христово. А вот к тебе отправили чуть ли не силой, я не хотел, говорят, пиздуй Миша, спаси человека. А какой ты человек? Обычный ебанат, меня лично, от тебя и твоих сексуальных приключений давно тошнит, поделом тебе было бы, моральному уроду. Но это всё, последний раз, дальше делай что хочешь, только учти - если опять оживишь покойницу, причём тело уже будет отмечено грехом, туда может вселиться кто угодно и вовсе даже не из рая, поверь. Сегодня это был демон - послали на разведку, а завтра может быть кто и похуже. Например, Тед Банди, но это вряд ли, их используют, как правило, по месту жительства, поэтому тебе достанется кто-нибудь из наших - Александр Пичушкин или Андрей Чикатило, представляешь, что они с тобой сделают? У тебя ведь ещё одна ампула со "Спутником" осталась? Мой тебе совет - выбрось её на хуй и переключайся на живых гражданок, оно и с точки зрения грехов предпочтительнее. Ну всё, лекция окончена, прощай".

С этими словами "спаситель Миша" растворился в воздухе.

Харон Абрамович в полном охуении потер голову и встал. Дым из-под двери уже не сочился, по прозекторской гулял морозный январский воздух, посему внутри был откровенный дубак. Он закрыл окно, подошёл к двери и распахнул её - труп с отрубленной головой, валяющийся в предбаннике, мог запросто стоить ему карьеры. У двери на улицу, сломанное как кукла, лежало худенькое тельце без головы. Голова от удара откатилась в угол. Господин Мовсесян подошёл и подобрал её с пола. Огромных зубов во рту уже не было, его поразили открытые глаза и страдальческое лицо покойницы. Он почувствовал сильную жалость, и тут его член начал подавать признаки жизни.

"Ёб твою мать" - заорал Харончик: "Когда же всё это кончится!" Он положил отрубленную голову на каталку и задумался - верно говорят индейцы, что жить мужчине мешают лишь два отростка - язык и член, но вот что с этим делать, они не посоветовали.

"Ладно" - решил Мовсесян: "Надо сначала здесь убраться и привести себя в порядок, голову пришить на место, а то её родственники мне самому голову открутят". И он начал действовать. Аккуратнейшим образом убрался в помещении морга, пришил голову суровыми нитками телесного цвета, замазав место разреза специальной косметикой и уложил труп в холодильник, поставив на термостате стандартные -20.

"Во избежание соблазнов" - решил он: "Попытаюсь начать новую жизнь". Себя тоже необходимо было привести в порядок, он подошёл к умывальнику и посмотрелся в зеркало. За прошедшие две недели он явственно похудел, а его глаза приобрели нездоровый блеск, но больше всего привлекала внимание неаккуратная щетина, торчащая во все стороны. Поковырявшись в ящиках стола, Харончик обнаружил старый бритвенный станок, заляпанный засохшей пеной с вкраплениями волос и возрадовался. Бриться тупой бритвой удовольствие ещё то, но он сознательно подверг себя экзекуции, залепив места порезов газетой.

"Красота требует жертв" - решил Мовсесян.

Глава 22. Ссора с Анной Семёновной

Пора было начинать новую жизнь, и он решил попробовать. Супруга съебалась к тёще, так что с этой стороны затруднений не предвиделось. Харончик решил зайти в любимый бар и обмыслить стратегию своего нового поведения. Он уселся в углу, заказал Чивас и стал раздумывать: "Прежде всего, об анальном сексе на какое-то время придётся забыть, дабы не спугнуть потенциальную подругу. Потом... может быть, только без излишнего напора. Так, кто у нас первейший кандидат? Анна Семёновна вечно бросалась на хуй, с неё пожалуй и начну. Она сцуко, конечно в курсе моих пристрастий, но если пристрастия закончились, то и переживать не о чем. Покочевряжится, конечно, но где наша не пропадала?"

С утра тщательно выбритый Харон Абрамович надел новый костюм и галстук, почистил штиблеты и зашёл в кулинарию, где приобрёл здоровенный вычурный торт, украшенный заварным кремом. Затем посетил цветочный магазин и купил пять свежайших красных роз на длинных стеблях и лишь после этого отправился на работу. Не заходя в корпус № 7, он направил свои стопы в сторону к потенциальной новой любови, надеясь, что все пройдёт замечательно.

Обойдя больных в спортивных костюмах и халатах, возвращающихся с завтрака, он подошёл к двери в искомый кабинет, откашлялся и вежливо постучался.

"Да, да, войдите" - ответили из-за двери.

Харончик вошёл, сияя белозубой улыбкой: "Дорогая Анна Семёновна, хочу сразу разрулить все бывшие непонятки между нами и приглашаю вас сегодня вечером в ресторан. Вы роскошная женщина, я сразу обратил на вас внимание, бес попутал, извините".