1. Я, недужный средь недужных,

И ненужный средь ненужных,

Всем, от вьюжных стран до южных

Глас посланий шлю окружных:

Плачьте, плачьте, верные —

Церкви нашей скверные

Слуги лицемерные

С Господом не дружны!

2. Кто, прельщенный звоном денег,

Иль диакон, иль священник,

Утопая в приношеньях,

Погрязая в прегрешеньях,

В путь идет заказанный,

Симоном указанный, —

Тот, да будет сказано, —

Гиезит-мошенник[581].

3. Мир над клиром так глумится,

Что у всех краснеют лица;

Церковь, божия девица[582],

Ныне — блудная блудница;

Таинства церковные,

Благодать духовная, —

Скоро все в греховные

Деньги превратится!

4. Только то зовется даром,

Что дается людям даром;

Если станет дар товаром —

Будь виновник предан карам:

Он, склоненный ложию

К идолов подножию,

Будь из храма божия

Выброшен ударом!

5. Кто подвержен этой страсти,

Тот не пастырь ниотчасти:

Он не властен и во власти,

Он покорен сладострастью.

Алчная пиявица,

Как жена-красавица,

Папским слугам нравится,

К нашему несчастью[583].

6. Молодые наши годы

Видят в старости невзгоды;

Мы боимся: без дохода

Пропадет для нас свобода;

Нас пугает скудное —

Мы впадаем в блудное:

Такова подспудная

Смертная природа.

7. И помазанье святое

Продают тройной ценою,

И старик под сединою,

Деньги взяв, бодрится втрое:

Старцы обветшалые,

Словно дети малые,

Предаются, шалые,

Сладкому запою.

8. Таковы теперь натуры

Тех, кто ждут инвеституры,

Нежат тело, холят шкуры,

Славословят Эпикура —

Насладясь богатствами,

Пресыщаясь яствами,

Чванятся над паствами,

Не стыдясь тонзуры!

1. Скорбно стонет ныне

Вальтерова лира —

Не по той причине,

Что коварством клира

Он живет в изгнании

Или же в страдании

От земной болезни —

А от горькой горести,

Что весь мир наш вскорости

Сгинет и исчезнет.

Вас сужу я, мужи

Церкви и двора:

Вы живете хуже

Нынче, чем вчера.

2. Если тень покрыла

Низменные нивы —

Ночи легкокрылой

Надо ждать наплыва.

Если ж выси горные

Пеленою черною

Скрыты в грозном мраке, —

Зримы в том явлении

Светопреставления

Истинные знаки.

3. Низменные долы —

Это суть миряне:

Царства и престолы,

Графы и дворяне.

Роскошь и тщеславие,

Словно ночь злонравия,

Их обуревает;

Божье наказание,

Смертное терзание

Грешных ожидает.

4. Горные же грани

В точном смысле слова —

Чтители Писанья,

Пастыри Христовы.

Тем они прославлены,

Что они поставлены

На горе Сиона —

Миру в назидание,

Ежели Писания

Чтят они законы.

5. Ныне наши горы

Пастбищами стали;

Старцы, их опоры,

Пред юнцами пали;

Что для Бога создано —

По наследству роздано

Или же за плату;

Службы беззаконные

Правят неученые

Родичи прелата.

А ведь каждый ведает,

Кто вглядеться мог:

Родич унаследует

Родича порок.

6. Боже, боже правый,

Все мы ждем прихода

За дурные нравы —

Гибельного года:

Верно слава славится,

Что антихрист явится,

Коего предтечи —

В вере столь непрочные

Пастыри порочные

Паствы человечьей.

1. Для Сиона не смолчу я[584],

Но о Риме петь хочу я

Слезно и воинственно,

Чтобы радость мир объяла,

Чтобы снова воссияла

В нашей церкви истина.

2. Ныне Рим повержен в прахе,

Царь вселенной в рабском страхе,

Багряница в клочиях;

Рим Спасителем оставлен,

Обессилен, обесславлен, —

Видим мы воочию.

3. Был он мира господином,

А подобен стал пучинам,

Где ладьи расколоты,

Где плывущий погибает,

А засевший загребает

Серебро и золото.

4. Там лютует Сциллы злоба,

Там Харибдина утроба[585]

Емлет все даяния,

И, как дикие пираты,

Там свирепствуют прелаты

В кардинальском звании.

5. Там у скал водовороты,

А над скалами, где гроты,

Там сирены с пением

Ликом женственным светлеют,

Но в сердцах коварных тлеют

Дьяволовым тлением.

9. Словно Сцилла, звонко лают

И плывущим зла желают

Адвокаты курии:

Лживым лаем к скалам кличут,

Чтоб делить потом добычу,

Брошенную бурею.

10. Тот глядит, как муж совета,

Этот знает все декреты,

Шлется на Геласия;[586]

Все берут с тебя поборы

И сулят любые споры

Привести к согласию.

11. А писцы, что пишут кривды,

Нам опаснее Харибды,

Злой и многоволненной:

Чтоб добиться благодати,

Всяк им должен благодати[587]

Из сумы наполненной.

12. За свинцовые печати

На вес золота здесь платит

Всякий, кто мытарствует.

Здесь сбылись слова пророка:

Суд во образе порока

Здесь клеймит и царствует[588]

13. А коварные сирены —

Это те, кто в сети плена

Манят речью лживою:

Завлекают, обольщают,

Кошелек опустошают

И уйдут с поживою.

14. Такова у них повадка:

Подойдут и молвят сладко,

В душу так и просятся:

«Ты не бойся, не обижу,

Ты француз, я это вижу,

Нам французы по сердцу[589].

15. Ваши земли нам знакомы,

Мы у вас вершим, как дома,

Все дела соборные.

Между нами нет раскола[590],

Вы — святейшего престола

Витязи отборные.

16. Мы грехи вам отпускаем,

В рай Господень допускаем

Нашей волей папскою —

По Петровому завету

Нам цари земного света

Служат службой рабскою».

17. Так сидят они в конклаве,

Словно боги, нежась в славе,

Сея лесть зловредную;

Сладким ядом сердце травят,

Но тебе едва оставят

Лишь полушку медную.

18. В сердце волки, с виду овцы —

Таковы они, торговцы

Божьими даяньями;

На устах — Петрово имя,

Но Нероновыми злыми

Славятся деяньями.

19. Такова-то их порода,

И у них-то ключ от входа

В царствие небесное;

Здесь-то тьмою просвещает,

Просвещеньем помрачает

Слово бессловесное[591].

22. А царица в сей пучине —

Не Ахилла мать-богиня,

Не Фетида пенная,

А сбирательница платы,

Пожирательница злата,

Та мошна священная.

23. Коль мошна твоя богата —

У пирата, как у брата,

Ты пируешь с прибылью;

Коль мошна твоя пустеет —

Ветры веют, бури зреют

И грозят погибелью.

24. Скалы судно сокрушают,

А пираты обращают

Богача в убогого;

Только нищий, только голый

Ходит с песнею веселой

Через это логово[592].

25. Уподоблю этим скалам

Даже тех, кто в званье малом

У дверей присутствуют —

Богачу дают дорогу,

Бедняка же от порога

Кулаком напутствуют.

26. Слава богу, в сворах жадных

Два приюта есть отрадных,

Две надежных гавани,

Где причалишь, где пристанешь

И чинить челнок свой станешь

После злого плаванья.

27. Первый — Петр, павиец родом,

Мельдским ведомый приходам[593],

Нам спасенье сущее —

Он смиряет бурю словом,

Под его, Петра, покровом

Кроются плывущие.

28. А второй нас берегущий —

Брег зовущий, луг цветущий.

Верой облюбованный —

Александр, моя услада[594],

Божье избранное чадо,

К раю уготованный.

29. Он страдающим подмога,

Щедр премного, помнит Бога,

Любит и поэзию;

Был бы лучшим иереем,

Если б рядом с Елисеем

Не было Гиезия[595].

30. Но чтоб в этом бурном море

Мне не видеть больше горя,

Я смолкаю, братия,

И язык мой многогласный,

Для судьбы моей опасный,

Я замкнул печатию[596].

1. Обличить намерен я лжи природу волчью:

Часто, медом потчуя, нас питают желчью,

Часто сердце медное златом прикрывают,

Род ослиный львиную шкуру надевает[597].

2. С голубиной внешностью дух в разладе волчий:

Губы в меде плавают, ум же полон желчи.

Не всегда-то сладостно то, что с медом схоже:

Часто подлость кроется под атласной кожей.

3. Замыслы порочные скрыты речью нежной,

Сердца грязь прикрашена мазью белоснежной.

Поражая голову, боль разит все тело;

Корень высох — высохнуть и ветвям приспело.

4. Возглавлять вселенную призван Рим, но скверны

Полон он, и скверною все полно безмерной —

Ибо заразительно веянье порока,

И от почвы гнилостной быть не может прока.

5. Рим и всех и каждого грабит безобразно;

Пресвятая курия — это рынок грязный!

Там права сенаторов продают открыто,

Там всего добьешься ты при мошне набитой.

6. Кто у них в судилище защищает дело,

Тот одну лишь истину пусть запомнит смело:

Хочешь дело выиграть — выложи монету:

Нету справедливости, коли денег нету.

7. Есть у римлян правило, всем оно известно:

Бедного просителя просьба неуместна.

Лишь истцу дающему в свой черед дается —

Как тобой посеяно, так же и пожнется.

8. Лишь подарком вскроется путь твоим прошеньям.

Если хочешь действовать — действуй подношеньем.

В этом — наступление, в этом — оборона:

Деньги ведь речистее даже Цицерона.

9. Деньги в этой курии всякому по нраву

Весом и чеканкою и сверканьем сплава.

В Риме перед золотом клонятся поклоны

И уж, разумеется, все молчат законы.

10. Ежели кто взяткою спорит против права —

Что Юстиниановы все ему уставы?

Здесь о судьях праведных нету и помина —

Деньги в их суме — зерно, а закон — мякина.

11. Алчность желчная царит в Риме, как и в мире:

Не о мире мыслит клир, а о жирном пире;

Не алтарь в чести, а ларь там, где ждут подарка,

И серебряную чтят марку вместо Марка[598].

12. К папе ты направился? Ну, так знай заране:

Ты ни с чем воротишься, если пусты длани.

Кто пред ним с даянием появился малым, —

Взором удостоен он будет очень вялым.

13. Не случайно папу ведь именуют папой:

Папствуя, он хапствует цапствующей лапой.

Он со всяким хочет быть в пае, в пае, в пае[599] —

Помни это каждый раз, к папе приступая.

14. Писарь и привратники в этом с папой схожи,

Свора кардинальская не честнее тоже.

Если, всех обславивши, одного забудешь, —

Всеми разом брошенный, горько гибнуть будешь.

15. Дашь тому, дашь этому, деньги в руку вложишь,

Дашь, как можешь, а потом дашь и как не можешь.

Нас от многоденежья славно в Риме лечат:

Здесь не кровь, а золото рудометы мечут.

16. К кошельку набитому всем припасть охота:

Раз возьмут и два возьмут, а потом без счета.

Что считать на мелочи? Не моргнувши глазом,

На кошель навалятся и придушат разом.

17. Словно печень Тития, деньги нарастают:[600]

Расточатся, явятся и опять растают.

Этим-то и кормится курия бесстыдно:

Сколько ни берет с тебя, все конца не видно.

18. В Риме все навыворот к папской их потребе:

Здесь Юпитер под землей, а Плутон — на небе[601].

В Риме муж достойнейший выглядит не лучше,

Нежели жемчужина средь навозной кучи.

19. Здесь для богача богач всюду все устроит

По поруке круговой: рука руку моет.

Здесь для всех один закон, бережно хранимый;

«Ты мне дашь — тебе я дам» — вот основа Рима!