Этне снился сон. Причём этот сон был какой-то необычный, очень яркий и чёткий, словно ты переместился в другой мир, а не лежишь в своей кровати и выдумываешь себе картинки. Она помнила, как укрылась одеялом и закрыла глаза, на миг погрузилась в темноту, а мгновение спустя уже стояла на крыльце трёхэтажного старинного дома из эпохи пара. Над крыльцом повисла вывеска «Парикмахерский салон». Почему-то одета девушка была в парадную форму, точь-в-точь как в тот день, когда они встречали делегацию вольфаров. В руках тиснёный золотой билет, на котором надпись «шрифтом в завитушках» сообщает, что Этна записана в эту самую парикмахерскую. Ну а раз так — надо войти, подчиняясь логике сна.

В беломраморном фойе гостья удостоилась добродушного взгляда от дородного швейцара, который принял у неё китель и проводил в кабинет, чей номер и был отпечатан на билете. Типичная парикмахерская, которая, кажется, не поменяется от столетия к столетию и от планеты к планете. И какая разница, работать всё будет на электричестве, на переходах квантовых структур или вообще на магии? Зеркало и кресло для стрижки, сколько-то умывальников, столики, где разложен парикмахерский инструмент, и большой фен в виде кресла с насадкой, похожей на шлем для великана. В любой парикмахерской есть вода, потому используют пластик, кафель и камень, хотя пластик и может иметь фактуру дерева. Здесь царили натуральные материалы, бумажные тиснёные золотом обои даже в углу, где судя по застывшим брызгам на стене красят волосы — Этна не удержалась и проверила, незаметно провела ладонью: нет, не стенах и в самом деле бумага. Посреди всего рабочего беспорядка гостью встретила полная шатенка с рыжими прядями.

— Здравствуй, моя дорогая, — защебетала она, едва швейцар вышел и закрыл дверь. — Ты, должно быть, та птичка, которой на сегодня надо, чтобы пёрышки блестели. Так мне сказали? — она весело подмигнула. — Я позабочусь, чтобы ты сегодня стала самой красивой девушкой вечера. Мы ведь не можем позволить такой красавице разгуливать в этих противных военных формах, да ещё с такой кошмарной причёской? Служба — это хорошо, но ты, моя красавица, совсем себя запустила. Ай-ай. Но это мы сейчас поправим.

Этна открыла было рот сказать, что затмевать всех ей не обязательно, да и выглядит она, как и положено по работе. Но тут же рот захлопнула, ничего не сказав. Всё равно парикмахерша её не поймёт и не послушает, да и если честно — устала она быть образцовым служащим при особе императора. Хотя бы во сне можно превратиться просто в девушку, которая носит платье и делает причёску не думая, что про это напишут газеты, и как всё будет выглядеть на камеру во время очередного мероприятия.

Разнообразными процедурами, притираниями, шампунями Этну мучили долго. Несколько раз заставляли волосы отмокать в каком-то растворе и потом сушили, а на кожу лица, рук и ног наносили что-то вроде маски из глины. Ногти и волосы заставили подрасти, словно Этна была светской красавицей на обложку глянцевого журнала. Наконец парикмахерша поставила её в центре комнаты, обошла кругом и довольным тоном вынесла итоговый вердикт:

— Прелестно, прелестно. Пудру наносить не будем. Твоя кожа — и так белейший алебастр. Надевай платье, займёмся причёской.

Этна хотела было заикнуться «никакого платья у неё нет», но тут выяснилось, что она и не заметила, как в комнату занесли вешалку, на которой и в самом деле висело платье. Оно оказалось нежно голубого цвета, было расшито бежевыми нитками и украшено рюшами. Выглядел этот наряд просто восхитительно. Надев платье, Этна погляделась в зеркало и немножко растерялась. Разрез на груди был довольно вызывающим, а пышная юбка шелестела где-то возле поля. Но при этом вид у девушки получился всё равно какой-то чересчур уж кроткий: паинька-заинька первый раз собралась на день рожденья к однокласснице. Зато парикмахерше результат явно понравился. Довольно промурлыкав себе под нос: «Прелестно», — она принялась накручивать волосы плойкой. Затем она зачесала назад каждую прядь отдельно и умело закрепила на затылке, а часть волос мягкими локонами уложила на плечи.

— Браво! Вот теперь обязательно весь праздник не только твой жених, но и все остальные смотреть будут исключительно на тебя.

Этна сначала медленно кивнула, потом грустно вздохнула и настроение резко упало. Жених? Хорошо бы… этого, скорее всего, не случится никогда. Грустить ей не дали: едва парикмахерша закончила, как вошёл швейцар и сообщил: карета подана… На улице Этна замера от удивления — и в самом деле возле крыльца стояла настоящая карета, с шестёркой лошадей, кучером и форейторами на запятках. Этну немедленно усадили на мягкие подушки, и экипаж помчался. Сначала по улицам города, затем въехал в парк — и тут девушка ощутила неприятный холодок вдоль позвоночника. Парк встретил бассейнами, статуями и фонтанами, а также чёткой планировкой — геометрическими линиями дорожек, по строгой форме остриженными деревьями. И насколько можно было понять из окна кареты, планировка всего парка в целом подчинялась законам симметрии вокруг трёх лучевых магистралей, которые расходились от центральной части — дворца. Но на Диане так никогда не строили, предпочитая имитировать куски слегка облагороженной дикой природы. Не могла она видеть ничего подобного и игровых или исторических лентах, да и архитектура дворца тоже странная. Так откуда всё вокруг, если сон обязательно лишь интерпретация ранее увиденного? Причём стоило отметить, что сон вокруг чрезмерно реалистичен.

Додумать ей опять не дали, ибо карета уже остановилась, лакей помог девушке выбраться на улицу и провёл в дом. От самых дверей начиналась огромная прихожая с массивной помпезной лестницей, которая вела на второй этаж, освещал всё свет десятков свечей. Лестница привела в средних размеров зал. У одной из стен располагался немалых размеров камин, в котором пылал огонь, а перед окнами с тяжёлыми занавесками стоял самый настоящий рояль. Дальше сработали рефлексы, отточенные многочисленными дипломатическими приёмами. Этна словно невзначай окинула цепким взглядом изящные столики с широкими ножками, пёстрые диваны и стулья с золотыми подлокотниками. Всё это великолепие было освещено многочисленными свечами, которые висели и стояли повсюду. Благодаря им в комнате царил приятный мистический полумрак, в свете которого были очень хорошо очерчены незнакомые лица и фигуры: полтора десятка гостей, мужчины в камзолах и чулках, женщины в платьях наподобие того, что было на Этне.

Немедленно из общей толпы вынырнула маленькая пухленькая женщина в светло‑коричневом бархатном платье и поспешила навстречу. Она поприветствовала благородную леди, следом то же самое сделали остальные. Мгновение спустя Этна, сама того не желая, была вовлечена в разговор, судорожно пытаясь сообразить, кто такая Мария Терезия, что за место такое Силезия и где оно находится, и какую книгу написал какой-то Гендель, если все окружающие в восторге от «его нового сочинения»? Вдобавок она была абсолютна уверена — ни одно из этих имён или названий она не могла слышать раньше.

В комнату вошли ещё двое, Этна заметила их, поскольку все остальные бросили разговоры и почтительно поклонились. Машинально девушка повторила общее движение, но всё тело при этом покрылось гусиной кожей, а дыхание перехватило. Его одежда была похожа на костюмы остальных мужчин в этом зале: на нём были парик и сюртук, а ещё дурацкие штанишки до колен и странноватые туфли с пряжками — но это был Ленард! Сопровождал его юноша лет двадцати, прекрасный мужской профиль, вместо белого парика чёрные кудрявые волосы, которые спадали до самых плеч. В несколько шагов оба оказались рядом. Ленард взял Этну за руку, отчего сердце у неё застучало вдвое быстрее нормального, и сказал:

— Адам, позволь тебе представить Этну. Этна, это мой давний и лучший друг Адам.

Этне показалось, что парень посмотрел на Ленарда как-то осуждающе. Щёлкнул пальцами… Все трое оказались в большой, но пустой бальной зале. При свете дорогих канделябров с бесчисленным множеством свечей сверкали мельчайшие детали золочёных фризов, тонкая чеканка бронзовых инкрустаций и роскошные краски фресок. Редкостные цветы в художественных жардиньерках изливали сладостное благоухание. Все, вплоть до драпировок, дышало вычурным богатством. Этна в изящном платье без украшений смотрелась на фоне этой массивной роскоши по-детски хрупкой и беззащитной. От такой мгновенной перемены обстановки Этна растерянно заморгала. Ленард её обнял и заговорил:

— Ты не спишь.

— Это место называется Версаль, — добавил Адам. — Оно находилось на Терре. Сейчас вокруг минус третий век космической эры. Самое подходящее место.

— Для чего? — не поняла Этна.

— Сделать моей леди предложение, — Ленард сделал шаг назад и поклонился. — Моя леди Этна. Я прошу твоей руки и предлагаю выйти тебе за меня замуж.

Наверное, Этна окончательно потеряла ощущение реальности и запуталась, настоящее вокруг или сон, ибо она не раздумывая ответила:

— Да.

— Да — это значит?..

— Я согласна. Я выйду за тебя замуж.

И всё вокруг погасло.

* * *

Очнулась Этна от того, что, оказывается, она сидит на кровати в объятиях Ленарда. Тот с улыбкой произнёс:

— Ты только что согласилась, так что не забудь. И думай о подвенечном платье.

— Так это всё-таки был не сон!

— А что, если не сон, ты ответила бы иначе? — в голосе послышалась добродушная насмешка. — Нет, это был не сон, а виртуальная реальность. Да, настолько реалистично её создать невозможно — но это на нынешнем уровне техники. Адам мой лучший друг и главный секрет. Все знают, что Диана должна была когда-то стать базой для колонизации сектора, сюда перекидывали новейшую технику. В том числе и Адама, вершину развития науки эпохи Федерации. Полностью искусственный, но при этом живой разум. Что именно произошло, Адам не знает, эта часть блоков памяти утрачена. Он фактически заснул на тысячу лет, пока я во время ссылки его не обнаружил.

— Так та технология, которая тебя спасла? Ты про неё говорил… она от него?

— Да, это наследие прошлой эпохи. Но всё несколько сложнее. Адам сейчас находится на автономном роботизированном корабле в пространстве системы. Связаться с ним получилось благодаря ещё одному забытому сейчас способу: активный ген эспера. Информация — это одна из форм материи, эсперы способны ощущать её потоки. При этом информация может влиять на материю. Собственно, на этом и основана технология моего лечения, но Адам никогда не был медиком, жизнь мне спас, но не более. Ну а дальше нам с тобой помогли нереи.

— Ты ещё предложи им медаль дать, — съязвила Этна.

— Хотел бы, но мы уже выделили каждому персональный участок на два квадратных метра для постоянного проживания, — отшутился Ленард. — В общем, то вещество, которое нам сунули, неправильно подействовало именно на нас двоих, поскольку у обоих есть ген эспера. У меня уже был активный, у тебя он перешёл в активное состояние в ночь покушения. Дальше природа сама исправила всё то, что не можем мы — контакт с тобой меня вылечил, ну а потом наступила твоя беременность. Да не пугайся ты так. Ну что такого? Слепой я, слепой, раз раньше не заметил. И вообще, ты согласилась выйти замуж, обратно обещание не верну.

— Тебя что-то тревожит? — уточнила Этна.

Ленард вздохнул: любимая знала его слишком хорошо и скрыть не получилось.

— Да. Я обязан улететь с флотом. На самом деле план наступления будет совсем иной, моё присутствие необходимо там, иначе ничего не выйдет. Добавь мои способности эспера — из таких, как я, всегда получались лучшие штурманы, способные на вещи куда более интересные, чем могут сейчас. Поэтому откладывать свадьбу нельзя, это опасно для тебя и нашего ребёнка — у тебя должен быть статус, против которого, пока меня нет, не рискнут выступить даже самые влиятельные группировки. Но став императрицей, на время моего отсутствия ты юридически станешь меня замещать, причём с правом принятия решений. Этим… Этим неизбежно попытаются воспользоваться, решив, что ты неопытная в политике, мягкая и вдобавок женщина. Тебе поможет Адам: я покажу, как с ним связываться, он все эти годы был моим советником и помощником и в курсе всей кухни здешнего серпентария. Но всё равно…

— Прорвёмся. Тем более что мы, кажется, с ним сойдёмся.

— Это да, — улыбнулся Ленард. — Характером вы похожи, так что я потом ещё, чувствую, хлебну от этого. А сейчас давай-ка спать. Нам с утра втискивать в расписание нашу свадьбу.