Дорогая Оля, недавно писал я тебе, а теперь хочу продолжить рассказ о наследственности в нашей семье. Очень важно знать, от кого что получил и что именно вообще получил. У каждой наследственной линии есть свое качество или свои качества. Прежде всего, по восходящей мужской линии, т. е. по линии Флоренских-Флоринских. Этот род отличался всегда инициативностью в области научной и научно-организаторской деятельности. Флоринские всегда выступали новаторами, начинателями целых течений и направлений — открывали новые области для изучения и просвещения, создавали новые точки зрения, новые подходы к предметам. Интересы Флоринских были разносторонние — история, археология, естествознание, литература. Но всегда это было познание в тех или иных видах и организация исследования.

Отец Павел Флоренский за пианино.

Фотография В. П. Флоренского. Загорск. 1932 г.

Мне неизвестно ни одного Флоринского с выраженными художественными способностями ни в какой бы то ни было области искусства. С другой стороны, у Флоринских было стремление к самовоспитанию, к духовной тренировке себя. По женской линии отмечу прежде всего Ивановых, род моей прабабушки. Этот род отличался талантливостью и блеском; от него, по-видимому, идет склонность к живописи. По характеру этот род был, сколько я знаю, очень неупорядоченным, в противоположность Флоринским, размашистым, нехозяйственным, богемным. Из него, между прочим, происходит известный передвижник — художник Иванов¹. Прабабушку мою звали Екатерина Афанасьевна. Она была замужем за Уаром Ефимов<ичем> Соловьевым, врачом. Род Соловьевых, сколько мне известно, был весьма талантлив и блестящ. В записках Погодина рассказывается о блестящем ответе на университетском экзамене в Московском университете двух студентов, из ряду выходящих — Ив<ана> Серг<еевича> Тургенева и К<онкордия> У<аровича> Соловьева. Все три брата моей бабушки, Анфисы Уаровны Соловьевой², блистали в юности, но прожигали свою жизнь и ничего путного не сделали. Семья Соловьевых была музыкальна, бабушка хорошо играла, но еще более сильной музыкантшей были ее близкие родственники — Елизавета (вторая жена моего деда) и Александра Владим<ировна> Ушакова, всецело поглощенные музыкой. Другом дома был известный романист Гурилев,³ который все свои произведения пропускал через критику дома Ушаковых и затем Флоренских. Со стороны рода моей матери, а твоей бабушки, наследственность выражается в ярком ощущении материи и конкретного мира. Красота материи и ее положительность — вот что унаследовали мы от рода моей матери. И еще, мне кажется, связанное с первым, — это музыкальность и склонность к живописи, точнее сказать не к живописи, а к цвету, к колориту. V.2. Еще о Флоринских-Флоренских. Все они (т. е. вообще говоря) были инициативны, изобретательны, предприимчивы, открывали, малые или большие, но новые области для мысли. Но, замечательная судьба: никогда никто из них не снимал жатвы с засеянных им полей и либо уходил из жизни, либо дело отходило от него, а пользовались жатвою другие, или же вообще никто не пользовался, и она гибла, по крайней мере, для своего времени. Как пример: попечитель Казанск<ого> учебн<ого> округа проф. Флоринский, автор «Домашней медицины»⁴ сейчас признается родоначальником евгеники, но только сейчас, т. е. лет через 70. (Для других примеров нет места.) А в нашем роде все поколения мечтали об одном: хотя бы под старость зажить тихо, занимаясь маленьким садиком, — и никому это не удавалось. (Мне почему-то припомнилось, как брат мой Шура в детстве все время насаждал растения, а чуть они начнут прорастать и укореняться, он их вытаскивал и приносил с радостью показывать: «Вот, проросло, принялось!») Дорогая Олечка, я пишу тебе совершенно серьезно и требую, чтобы ты была благоразумна и заботилась о своем здоровье, все же прочее — второй очереди. Ты должна верить опыту жизни не только моему, но и целого рода, родов, т. к. именно неблагоразумие в этом отношении было уже не раз причиною гибели и глубокой раны в сердцах близких. В твоем возрасте бравирование неблагоразумием кажется возвышенным. Но оно не возвышенно, а просто объясняется незнанием природы и неумением рассчитывать, что более и что менее важно. У.13. Получил письма и вижу, как справедливы мои опасения. Старайся кушать, что есть; заправляй чем-ниб<удь>, украшай какой-ниб<удь> зеленью. Это ничего, что ты не занимаешься, лишь бы была здорова. Крепко целую свою дорогую-дорогую дочку. Пусть она будет спокойна, бодра и весела и живет в расчете на будущее. Портрет, мною присылаемый, я испортил некрасивым лаком.⁵ Его можно удалить, выдержав портрет в спирте. Но если цвет портрета не очень вам не нравится, так лучше уж не трогайте лака.

1. Иванов Сергей Васильевич (1864–1910) — русский живописец и график, передвижник, член Союза русских художников, автор многих произведений на темы крестьянской жизни. О нем о. Павел Флоренский записал рассказ художника М. В. Нестерова (см. «Детям моим», с. 368–370). То, что именно С. В. Иванов — потомок рода Ивановых, из которого происходит прабабушка Флоренского, — является предположением Флоренского, не подтвержденным фактами.

2. В «Записках» Погодина упоминается другой брат — Николай Уарович, действительно, в 1832 г. блестяще поступивший в Университет вместе с И. С. Тургеневым, бывшим его товарищем. Конкордий Уарович в 1834 г. также поступил в Московский Университет, но «сторонним слушателем», в дальнейшем стал врачом. Третий брат — Дмитрий Уарович, врач.

3. Гурилев Александр Львович (1803–1858) — композитор, пианист, автор популярных романсов и песен. Сохранилось собрание романсов Гурилева, бережно переплетенных в одну книгу: Романсы и песни. Музыка А. Гурилева. Тт. 1, 2. Москва. Издание А. Гутхейль, с автографом: «…Из книг священника Павла Флоренского. 1915.12–1916.1». Оглавление написано о. Павлом. В воспоминаниях он говорит о том, что Гурилев бывал в доме его бабушки по отцу, Анфисы Уаровны Соловьевой, вместе с отцом, тоже музыкантом — Л. С. Гурилевым.

4. Речь идет о книге Василия Марковича Флоринского «Домашняя медицина» (9-е изд. СПб., 1908).

5. Автор портрета Иванов Дмитрий Иосифович (1880–1938), до ареста работал в Ленинграде, в разных учебных заведениях преподавателем графики. Был арестован в 1932 г. Портрет датируется апрелем 1935 года. В 1938 году Д. И. Иванов был осужден к высшей мере наказания, расстрелян 20.02.1938. См. портрет на с. 166.