Небольшая комната: пять шагов в ширину, семь — в длину. Вместо дверей — решетка из толстых прутьев, как в «обезьяннике». Отдушина в две ладони под потолком. Деревянные нары, в углу — дырка в полу для естественных нужд.

Сижу на нарах и пытаюсь собраться с мыслями, но те, как кузнечики прыгают с места на место и никоим образом не хотят становиться в строй. Так что приходится довольствоваться отдельными фрагментами, которые удается выхватить из этого мельтешения.

Император принял нас в малой трапезной. Сам сел во главе стола, нам предложили места в противоположном конце. Причем, позади каждого встал гвардеец. Хоть мы и безоружные.

Слуги поставили перед нами кружки, пузатый жбан с квасом и нехитрую снедь: лепешки, нарезанный толстыми ломтями сыр и ветчину. Гулгадар тут же принялся набивать брюхо, а роль посредника и переговорщика досталась Захирду. И он, не торопясь, с присущей гномам обстоятельностью, принялся пересказывать императору все события минувшего дня, начиная с того момента, как орки подошли к Городу.

Император внимательно слушал, Гулгадар периодически издавал некие звуки, означавшие одобрение слов гнома, а я молча сидел, не встревая и потягивал из кружки густой, душистый квас. Встревать не имело смысла. Захирд все описывал точно и подробно, добавить нечего. Да и веры, судя по бросаемым изредка на меня суровым взглядам императора, словам гнома было больше, чем тому, что я мог бы сказать сам.

Рассказа хватило примерно на час… После гном еще ответил на десяток вопросов, в основном касающихся последних минут битвы, когда неизвестный колдун пустил на нас волну праха.

Потом император поблагодарил гнома за подробные ответы, сказал, что чтит договор и поэтому больше не задерживает. А чтобы орки и гномы «не заблудились» по пути домой, велел гвардейцам проводить их до границ империи. Меня же, как своего подданного, попросил задержаться… Гулгадар что-то попытался объяснить, насчет меня и духа Оркгрима Мудрого, но император стоял на своем. Я — человек, а значит, только он вправе распоряжаться моей судьбой.

Распоряжение было быстрым и коротким. Как только гном с орком вышли из трапезной, по знаку императора, меня схватили и отвели в темницу.

Сопротивляться не имело смысла, да и устал я. Настолько, что обрадовался даже нарам. И как только прилег, крепко уснул.

— Шшшш…

Рывком разворачиваюсь… готовый бежать со всех ног.

Море лениво накатывается волнами на песок и с тихим шипением уходит обратно. Море?

Ну, да. Я снова на своем острове. Чуть поодаль горит костер, а вокруг него, как двенадцать месяцев, парни из моего взвода. Все те, кто остался там — в горах.

— Здорова, Влад! — поднимает руку Серега Чернецкий. — Все воюешь?

— Да, по ходу, отвоевался уже… — отвечаю. — В данный момент, сплю в каталажке. А вы как здесь?

— Нам-то что, — пожимает плечами Андрей Юркив. — Нам торопиться некуда. Вот сидим, перекуриваем. Лясы точим…

— Топай сюда, чего завис, как не родной? — подвигается чуток Вадим Джонс, давая мне место у костра. — Присаживайся. Погуторим…

— Спасибо… Рад видеть вас, парни. Хоть и во сне.

— Ну, брат, это все относительно, — отмахивается Сергей. — Сон — всего лишь иная форма бытия. Так что не напрягайся. Падай… Закуришь? — протягивает пачку «Орбиты».

— С удовольствием… — тянусь за сигаретой. — Прикиньте, парни, в том мире, где я сейчас обретаюсь — табак не растет. Поначалу аж уши пухли, так курить хотелось. Теперь привык малеха, но затянусь с удовольствием.

Вытягиваю из полупустой пачки сигарету, долго разминаю в пальцах с удовольствием нюхая табак, потом беру из костра горящую ветку и прикуриваю. Понимаю, что все это во сне… А как бы иначе можно было прикурить от огня, который не обжигает, хоть садись на костер? Но все ощущения настолько реальные, что стараюсь об этом не думать.

— Слыхали, ты намедни в конкретную передрягу попал? — спрашивает Андрей.

— Было дело… Сунулись с орками и гномами в подземелье, а там какой-то крутой маг проживает. Колданул волну праха… Едва ноги унести успел. Кучу народа зазря положили.

— Зря ничего не бывает, братишка… — философски замечает Вадим. — Помнишь? Если звезды зажигаются, значит, кому-то это нужно… Вот и с тобой так. Была б иная судьба прописана, ты бы к тому замку никогда дороги не нашел.

— А толку? «Кроме мордобития, никаких чудес».

— Не скажи, браток, — перехватывает разговор Сергей. — Теперь ты знаешь, где искать главное зло этого мира. Так что цена не зря уплачена.

— Угу… Только меня вот-вот казнят по приказу императора, за то, что договор нарушил, вместе со всеми знаниями.

— Да, ладно… — ухмыляется Андрей. — Такой Колобок как ты, да чтоб от лисы не ушел? Ни в жисть не поверю. Все будет путем. Ты уж поверь.

— Верю… — я и в самом деле вдруг почувствовал уверенность в своих силах. — Но что делать дальше, ума не приложу. Если б вы, парни, видели, что это колдовство творит. Никакой армией не подобраться к замку.

— Ошибаешься, братишка… — Вадим достает из планшета карту и разворачивает ее передо мной. — Гляди сюда…

Хорошая карта. Вспоминаю впечатление от того полета, который в награду за «гостеприимство» мне устроили духи. Только тогда я глядел на все впервые, ничего толком не зная о мире, а сейчас — уже узнаю местность.

В южной части плещется море. Западные и юго-западные земли подбираются к воде вплотную, вместе с двумя дельтами больших рек и десятком голубых артерий поуже.

Южная оконечность полуострова щедро окрашена в пятнистую желтизну степи. Тут земли орков… А с юго-востока и вдоль всего восточного побережья широкой полосой акульей челюсти вздымаются зубья скал. Здесь обитают гномы. И чем дальше на север, тем горы выше, суровее, белоснежнее… Упираясь, как хвост кобры в капюшон — в двугорбое жерло вулкана…

Дальше на север невысокие, веселенькие желто-изумрудные сопки. С отчетливой победой зелени при продвижении на запад. И эта «зеленка» все гуще и темнее, заливая всю северную часть суши. Где-то там место, которое раньше называло Мрачной Рощей и было непригодным для жизни. Теперь, после нашего со Шведом похода, эти места обживают гоблины.

Внутреннюю часть континента занимает холмистая равнина — отчасти самой природой, отчасти усилиями человеческого ума и трудолюбия приспособленная для народного хозяйства. Соответственно и обитания. О чем, наглядно свидетельствует дюжина населенных пунктов. Вот там, чуть восточнее от центра — мои, уже можно сказать, родные Выселки и Приозерное.

А вот и Столица. Почти в углу границы западного кряжа и темно-зеленого севера.

— Ну что, сержант? Не разучился карту читать? — чуть насмешливо спрашивает Вадим.

— Пока нет…

— Тогда смотри сюда… — Джонс тыкает пальцем аккурат между жерлами вулкана. — Смотри и запоминай. Тут найдешь ключ к ответам и победе. Только не затягивай, братишка. Враг тоже не спит и становится все сильнее. С месяц у тебя еще есть, а потом… Потом придется слишком много крови пролить. Столько, что недавний бой детской забавой покажется…

— И что там?

— Найдешь — увидишь и поймешь… — в добрых традициях предсказателей отвечает Вадим. — А теперь, ложись и отдохни немного. Мы покараулим.

— Спасибо, братцы, — чувствую, как веки наливаются свинцом и сами закрываются. — Рад был повидать… Надеюсь, не в последний раз.

— Само собой… — долетает уже сквозь сон.

Сколько проспал, не знаю. Может, час, а может — сутки. Проснулся от толчка в бок. А, может, и не проснулся… Поскольку рядом со мной сидел прапорщик Шведир.

— Ох, и горазд же ты дрыхнуть, Влад… Сколько помню, ты единственный, кто мог спать в любом положении, даже под обстрелом.

— Здорова. Ты мне снишься или наяву?

— Да без разницы… Считай, как хочешь…

— Лучше наяву.

— Да? И чем же?

— Ну, хотя бы тем, что как-то ты сюда попал? Значит, и вывести меня сможешь.

— На это не рассчитывай… — помотал головой Швед.

— А что так? Или ты больше не бог?

— Вообще-то, временно исполняющий обязанности… — хмыкает Швед. — Но, даже не в этом дело. Понимаешь, Влад, мироздание держится на нескольких незыблемых законах, благодаря которым Порядок не превращается в Хаос. И равновесие — один из главных. Помнишь, в школе учили? Угол падения равен углу отражения. Всякое действие вызывает равное по силе противодействие… Ну, и так далее.

— Помню… И что?

— А то, что как только я тебе чем-то помогаю, мироздание тут же вносит поправку, нивелирующую мои усилия. Да хоть тот же портал возьми. Использовав его, ты нарушил равновесие, и на ответ мироздания не пришлось долго ждать. Был вождем орков — стал пленником. Так что извини, братишка, но усугублять не стоит. Выбирайся на свободу сам. Ножками, ножками…

Разговаривать, а тем более, спорить — лежа не слишком удобно.

Подтянул ноги, сел и… оказалось, что возражать некому. В камере я был один. Все же приснилось, значит… Жаль. Хотя, боги не те существа, которые являются просто так. В их действиях всегда заложен более глубокий смысл, чем кажется на первый взгляд. Вот и Швед наверняка хотел подать какой-то знак — полезный для меня, но при этом не влияющий на Равновесие.

Какой же?

Быстро проматываю в памяти услышанное. Ничего особенного, общие фразы. Или тут надо применить принцип Штирлица? В том плане, что запоминается последняя фраза? А что Швед сказал перед тем, как исчезнуть? «Выбирайся на свободу сам. Ножками, ножками…»