Когда Айла заглянула в спальню Стелиоса, чтобы проверить, не нужно ли ему что‑нибудь, он спал. Она убедилась, что стакан воды и таблетки находятся на прикроватном столике. Вечер его вымотал, но он настоял на том, чтобы оставаться на вечеринке до фейерверка, устроенного в полночь. Только после этого она убедила его уйти и оставить Нефели с друзьями, продолжавшими празднование.

Голоса и смех молодых людей доносились из сада, Айла прошла через комнату и закрыла окно. Было уже почти час ночи, но она чувствовала себя слишком взвинченной, чтобы заснуть.

Она остановилась у кровати, прислушиваясь к ровному дыханию Стелиоса. Через день или два он скажет своей семье, что у него рак в последней стадии, и говорить об их фиктивной помолвке больше не понадобится, по крайней мере, внутри семьи. Но она согласилась оставаться его невестой для журналистов и публики до тех пор, пока он не объявит, что передает руководство «Карелис корпорейшн» своему сыну. Для Стелиоса было важно, чтобы известие о болезни не стало достоянием гласности и чтобы его продолжали считать влиятельным лидером компании. Как только Андреас станет генеральным директором, Айла сможет вернуться в Лондон и работать в музее, оставив Стелиоса проводить свои драгоценные последние недели со своими родными.

Убедившись, что он крепко спит, Айла пошла в свою комнату. С облегчением она сбросила туфли на высоких каблуках и сменила бальное платье на удобные трикотажные шорты и хлопчатобумажный топ на бретельках. Она вытащила шпильки, тряхнула распущенными волосами, сунула ноги в кожаные шлепанцы и вышла в коридор.

Прислуга закончила уборку после вечеринки, и в доме было тихо. Она остановилась перед дверью Андреаса, гадая, спит ли он?

Минуя сад, Айла пошла по тропинке, которая вела прямо к пляжу, сбросила шлепанцы и дальше пошла по мягкому песку босиком. Погруженная в свои мысли, Айла шла вдоль берега, пока огни сада не сделались далекими, а звезды на чернильно‑черном небе не засияли так же ярко, как бриллианты в колье, которое она вернула Стелиосу после вечеринки.

Стелиос уговаривал ее оставить колье и другие драгоценности, которые она носила в роли его невесты, но она отказалась.

– Но ты ведь сохранишь кольцо? – спросил он, когда она сняла его с пальца и положила в сейф вместе с колье. – Ты мне так помогла, и я хочу подарить тебе что‑нибудь на память.

– Я всегда буду помнить тебя, – тихо сказала она ему.

– Я знаю одно лекарство от бессонницы.

Айла услышала знакомый циничный голос, резко обернулась и почувствовала, как ее сердце забилось чаще, когда она увидела Андреаса, сидевшего на камнях на берегу. Позади него был домик, который она видела раньше, когда однажды шла по пляжу в этом направлении.

Андреас выпрямился и протянул ей бутылку.

– Я нахожу, что бурбон – лучшее лекарство от всех зол.

– Я не пью крепкие спиртные напитки. Я вообще очень редко употребляю алкоголь.

Андреас поднес бутылку к губам и сделал большой глоток. Он сбросил пиджак, а бабочка свободно болталась у него на шее.

– Тебе стоит попробовать. Кто знает, возможно, это поможет немножко расслабиться.

– Уровень алкоголя в крови у человека, сбившего насмерть мою маму, в четыре раза превышал допустимую норму.

Андреас тихо выругался. Айла повернулась к нему спиной и посмотрела на таинственное море. Она и сама не знала, почему рассказала Андреасу о своей маме.

– Как это случилось?

Айла пожала плечами:

– Мама ехала домой из кол‑центра, где тогда работала, после поздней смены. В это время пабы только что закрылись. Другая машина вылетела ей навстречу и ударила в лоб. Водитель чудом отделался легкими травмами, а мама погибла на месте. Ей было сорок семь, когда она умерла.

– Мне очень жаль.

Сочувствие в хриплом голосе Андреаса тронуло Айлу. Она вдруг ощутила себя такой хрупкой. Андреас встал перед ней и взял ее за подбородок. Слеза выскользнула из‑под ее ресниц, и Айла почувствовала, как он осторожно смахнул ее большим пальцем.

– Когда это случилось?

– Два с половиной года назад.

– Между нами есть что‑то общее. Моя мама умерла два года назад.

– Я знаю. – Она открыла глаза и увидела в его взгляде сочувствие. Отблеск луны делал его лицо угловатым. – Стелиос сказал мне, что твоя мать умерла за несколько недель до того, как ты чуть не разбился на мотоцикле. Вы были близки с ней?

Странно, но это казалось таким естественным, что Андреас обнял ее за плечи и притянул к себе. Айла знала, что нужно отстраниться. И она, конечно, так и сделает. «Через минуту», – сказала она самой себе. Боль в сердце немного утихла от этого соприкосновения с другим человеком.

– Нет. Я был совсем маленьким, когда меня отправили в частную школу‑интернат. Моя бабушка была американкой – наследницей огромного состояния. Она вышла замуж за моего греческого дедушку. Я проводил большую часть школьных каникул у них в Калифорнии или же меня отсылали сюда, на Лулуди.

Андреас пожал плечами.

– Я не был близок ни с одним из моих родителей. Отец постоянно занимался управлением «Карелис корпорейшн» и часто отсутствовал. Когда же моя мать узнала, что у Стелиоса в Англии любовница, он предложил ей развестись.

Айла почувствовала себя неловко, хотя знала, что не должна испытывать чувства вины из‑за отношений матери и Стелиоса.

– Твоя мама очень расстроилась, когда узнала об их романе?

– У моих родителей был договорной брак. Это была скорее сделка, чем брак по любви. Много лет назад в греческих семьях подобные вещи не были редкостью, – добавил он, заметив удивление Айлы. – Они неплохо ладили, пока моя мать не узнала о его неверности и это не привело ее в отчаяние.

– Но ты сказал, что твои родители не любили друг друга.

– Стелиос ее не любил. Но она его любила. – Андреас тяжело вздохнул. – Мой отец хотел развестись. Я был упрямым двенадцатилетним мальчиком. Увидев, что моя мать плачет, я сказал Стелиосу, что, если он уйдет из семьи, я больше никогда с ним не буду разговаривать.

– И он выбрал тебя, – тихо сказала Айла.

– Да, потому что это – его долг. Он обязан был вырастить меня и подготовить к роли главы «Карелис корпорейшн». И он был возмущен моим решением иметь собственную карьеру и вести совсем другую жизнь, не похожую на ту, которую он наметил для меня.

Айла не знала, что сказать. Она была маленькой девочкой, когда Стелиос ненадолго заменил ей отца, и, конечно же, тогда она не имела понятия, что у него есть семья в другой стране. Чуть меньше двух лет назад, когда Стелиос появился в доме, где жили они с матерью, и сказал, что ищет Марион Кристи, Айла узнала правду.

Андреас схватил ее за руку и потянул за собой.

– Мы укроемся в рыбацком домике.

Через несколько секунд дождь превратился в ливень, и, пока они добрались туда, Айла насквозь промокла.

– Подожди, – сказал он.

Вскоре мерцающий свет наполнил комнату – Андреас зажег керосиновую лампу и повесил ее на крючок на стене.

– Здесь нет электричества, – объяснил он. – Это настоящий рыбацкий дом, сохранившийся с тех времен, когда на острове жила небольшая община рыбаков. Последняя семья переехала на материк много лет назад, и мой дед купил Лулуди и поручил построить здесь виллу. А этот домик я отремонтировал сам.

Айла оглядела маленькую гостиную с выкрашенными в белый цвет стенами и белеными деревянными потолочными балками. В просто обставленной комнате были диван и кресло, покрытые яркими покрывалами. Гостиная переходила в крошечную кухню.

Она представила себе, что они с Андреасом любовники, неспешно завтракающие после ночи страстных ласк.

– Штормы довольно часто случаются на побережье в это время года, но они, как правило, быстро проходят.

Его голос оторвал Айлу от ее мыслей, и она увидела, как он зажигает вторую керосиновую лампу. Он передал ей лампу.

– Не стесняйся, посмотри, как тут все устроено. На кухне есть газовая плита, и, если хочешь, я могу сварить кофе.

– Нет, спасибо. – Кофеин ночью, а точнее, уже утром не даст ей уснуть, когда она вернется на виллу.

Держа лампу высоко над головой, Айла осмотрела красивую бело‑голубую кафельную кухню и душевую по соседству. Узкий коридор вел в единственную спальню с некрашеными стенами из кирпичей песочного цвета. Единственное большое окно было закрыто деревянными ставнями. В центре комнаты стояла кровать с балдахином.

Шаги по каменному полу позади нее заставили волосы на ее теле встать дыбом.

Андреас взял лампу из ее ослабевшей руки и повесил на стену. Шум бури, бушевавшей снаружи, стал отдаленным, теперь она ощущала лишь неровность своего и его дыхания.

– Мне пора идти.

Здравый смысл подсказывал, что ей нужно уходить, но ноги ее не слушались. «Нужно было отправляться на виллу, как только увидела Андреаса на пляже», – уныло подумала Айла. Вместо этого она подошла к нему, забыв о лояльности по отношению к Стелиосу, привлеченная силой, противиться которой было выше ее сил.

Она была удивлена, когда Андреас признался, что его отношения с обоими родителями были непростыми. Айла поняла, что за его имиджем харизматичного плейбоя скрывается гораздо более сложный человек – человек, которого она хотела бы узнать получше. По правде говоря, она была очарована им. Айла громко сглотнула, когда он поднял руку и убрал несколько влажных прядей с ее лица.

– Останься, пока не кончится шторм.

Айла не была уверена, говорил ли Андреас о буре снаружи или о той, что бушевала между ними с тех пор, как они оказались на острове. Когда он медленно наклонил к ней голову, она не смогла пошевелиться. Ей хотелось, чтобы он поцеловал ее. Не было смысла притворяться, что это не так. Айла почувствовала теплое дыхание Андреаса на своей щеке. Он положил руки ей на плечи, притянул ее ближе к себе. А потом прижался губами к ее губам, и в мире не осталось ничего, кроме пьянящего удовольствия от его поцелуя.

Айла чувствовала, что Андреас боролся со своим влечением так же сильно, как и она, но сейчас барьеры рухнули и их желание друг к другу сделалось непреодолимым. Она полностью подчинилась ему, запрокинув голову назад, подставила губы для его чувственных поцелуев и обвила руками его шею.

Андреас запустил одну руку в ее волосы, а другой провел по ее телу, по ее груди, погладил большим пальцем сосок, выступающий из‑под промокшего под дождем топа. Ощущение было восхитительным, дрожь пробежала по ней, все разумные мысли улетучились из головы, и осталось только острое до боли желание. Она еще теснее прижалась к нему, когда он просунул руку под ее топ и властно взял ее грудь в свою ладонь.

– Подними руки, – сказал он охрипшим от желания голосом.

Осознание того, что он так же, как и она, бессилен перед возникшей между ними химией, развеяло последние сомнения Айлы. Она подняла руки, и ее сердце глухо застучало.

– Ты такая красивая. – На его высоких скулах проступил румянец. – Я говорю, как чертов школьник. – Он тихо выругался. – Se thelo.

Айла знала, что по‑гречески это значит: «Я хочу тебя».

Андреас смотрел на нее голодным взглядом, который должен был бы напугать ее. Но когда он подхватил ее на руки и понес к кровати, она задрожала, но совсем не от страха, а от непреодолимого желания снова ощутить его губы на своих губах, почувствовать, как он целует ее повсюду.

Айла заверяла себя, что через минуту его остановит. И она не сомневалась, что он все прекратит, если она его об этом попросит. Инстинктивно она чувствовала, что Андреас с уважением отнесется к ее словам. Но, подобно наркоману, который жаждет следующей дозы, она жаждала его новых поцелуев.

Просто еще один поцелуй, и тогда она уйдет. Всего один. У Айлы перехватило дыхание, когда Андреас провел губами вниз по ее шее и по изгибу груди. Он сомкнул свои губы вокруг ее напряженного соска, и эффект от этого был подобен взрыву, ощущение наслаждения нарастало, она почувствовала жар между ног. Ее тело было не готово к таким сильным ощущениям. Андреас захватил второй ее сосок своими тонкими пальцами и начал дразнить ее.

Андреас ослабил шнур, удерживающий тюль, и тонкая ткань опустилась вокруг кровати, и казалось, что она отделила их от внешнего мира. Потому что всего этого не могло быть на самом деле. Айла погрузилась в чудесный сон и не хотела, чтобы он заканчивался. Мышцы ее живота непроизвольно сжались под тяжестью его руки, скользнувшей сначала по животу, а потом еще ниже, под пояс шорт.

Он хрипло рассмеялся, обнаружив, что ее трусики намокли от возбуждения. Айла приподняла бедра навстречу его рукам. Ей так хотелось, чтобы он прикоснулся к ее лону!

– О боже, ты невероятная! Так я и знал, что за этой холодной утонченностью скрываются огонь и страсть. – Ловким движением он стянул с нее шорты и трусики.

Айла почти утратила способность дышать, когда Андреас просунул руку между ее ног и провел кончиками пальцев по чувствительной внутренней поверхности бедра. Наконец он погрузил палец в нее, на этот раз глубже, чем несколько мгновений назад. Ее внутренние мышцы тут же напряглись, и он тихо рассмеялся, а затем его палец снова глубоко заскользил в ней, снова и снова. Все это время он не сводил глаз с ее лица.

Айла была совсем не готова к быстрому, сокрушительному оргазму, от которого напряглись все ее мышцы, когда он ласкал ее в течение нескольких безумных секунд, а затем потер большим пальцем клитор, и она вздрогнула и еще сильнее прижалась к его руке.

– Так ты останешься? – хрипло спросил Андреас.

Сердце Айлы колотилось так сильно, что она удивилась, что он не слышит его. Она знала, что готова к своему первому сексуальному опыту, но это был слишком серьезный шаг, чтобы говорить об этом вслух. Она кивнула, и Андреас склонился над ней и медленно поцеловал ее. От этого одурманивающего поцелуя Айла задрожала от предвкушения.

Андреас открыл ящик прикроватной тумбочки, достал презерватив и быстро надел его.

– Я… – Слова исчезли, когда он страстно поцеловал ее, отчего ее мысли полностью улетучились. Возможно, он почувствовал ее сомнения, оторвался от ее губ и прижался лбом к ее лбу.

– Если ты хочешь сказать, что передумала, у тебя на это есть тридцать секунд, – сказал он.

Айла почувствовала, как набухший член Андреаса прижался к ней, и ее инстинкты взяли верх, и она широко раздвинула ноги.

– Я не передумала, – прошептала она. – Но мне нужно…

– О, я знаю. Мне это тоже нужно, – прошептал Андреас.

А потом уже было слишком поздно объяснять, что же она хотела ему сказать. Он вошел в нее.

Почти мгновенно боль исчезла, и появилось просто чудесное ощущение. Их тела слились в единое целое, ошеломленно подумала она, открыв глаза и встретив полный ярости взгляд Андреаса.