Когда они вернулись в гостиницу, на улице по-прежнему стояла жара. Клементина задумалась над тем, не пойти ли в бассейн, который она видела из окна. Природная скромность не позволяла ей показаться прилюдно в купальнике, поэтому она не смогла предложить Алистеру пойти освежиться. Он шел позади нее, и его руки лежали на ее плечах. Чувство, что высокий сильный мужчина находится рядом, укрепляло в ней ощущение собственной женственности. Он развернул ее к себе, и их взгляды встретились. В глазах обоих читалось желание.

- Я хотел предложить тебе пойти поплавать, - сказал он, - но, с другой стороны, я хотел бы, чтобы прямо сейчас мы остались только вдвоем.

Клементина почувствовала, как в животе запорхали бабочки. Желание, которое возникло еще на заброшенной вилле, разгоралось все ярче. Оно светилось у нее внутри раскаленными углями. Девушка обвила руками его шею, и они слились в обжигающе страстном поцелуе. Его язык проник в ее рот одним движением, которое волной возбуждения отозвалось у нее внутри. Твердость его эрекции возбуждала ее еще сильнее. Он повел ее к кровати, снимая с нее одежду, а она расстегивала пуговицы на его рубашке.

Рубашка, обувь, бюстгальтер. Ее трусики упали на пол к моменту, когда она оказалась на кровати. Он снял туфли, потом просто скинул брюки и белье. В его движениях была уверенность, которая сразу же напомнила Клементине о его обширном опыте, но она не хотела проводить никаких параллелей. Она видела, что он хочет быть с ней здесь и сейчас. Пусть это был просто роман. Пусть это даже не те отношения, о которых можно подумать в перспективе. Она почувствовала, как под ней пружинит матрас, когда Алистер опустился на кровать. Его губы снова касались ее губ, рождая ощущение, что этот поцелуй - единственный на свете источник жизненной силы для них обоих. Она пыталась поймать своим языком его язык, и пальцы ее ног сжались от удовольствия. Он обхватил ладонями ее ягодицы, и Клементина чувствовала, как желание пульсирует у нее внутри, разгоняясь, как скоростной поезд, превращаясь во всеобъемлющую страсть.

Алистер продолжал целовать ее, его язык вращался и кружился, сталкиваясь с ее языком в танце страсти. Как же до этого она жила, не испытывая чувств такой силы? Он разбудил в ней дикую женщину, страстную женщину, которая была под замком большую частью взрослой жизни. Жар желания пронзал все ее тело, оставляя за собой огненные следы. Нервные окончания, о существовании которых она даже не подозревала, требовали прикосновений, поглаживаний, требовали удовлетворения.

Он ласкал ее грудь руками, губами, языком, оттягивая момент проникновения, исследовал ее тело, и она изгибалась на кровати, словно дикая кошка. Дальнейшую прелюдию она была уже не в силах вынести.

Она хотела его немедленно.

Сексуальное напряжение в ее теле возросло до предела, она почувствовала, как от прикосновений Алистера набух ее клитор, и притянула мужчину к себе.

- Презерватив. - Это слово слетело с его губ со стоном, и она ощутила, что ему приходится бороться с собой, чтобы держать ситуацию под контролем.

Он оставил ее лишь на секунду, но в этот момент ее тело так глубоко ощутило утрату, что она почувствовала острое желание прижать его обратно к себе. Ее тело вздрогнуло от страсти настолько сильно, что она удивилась, как же вышло так, что она никогда в жизни ни с кем ничего подобного не испытывала. Лишь его прикосновения, его тело, его желание влекли ее неудержимо. От одного взгляда добрых серо-голубых глаз она чувствовала себя женщиной больше, чем от взглядов тысяч других мужчин. Нельзя сказать, что на нее постоянно смотрели тысячи мужчин, но тем не менее.

Клементина была счастлива снова принять его в свои объятия, обняла его и закинула одну ногу на его бедро, желая, чтобы он скорее вошел в нее. Его движения были приятными и уверенными, он проник в нее глубоко и нежно, и она громко застонала.

Алистер посмотрел на нее, и в его глазах мелькнуло беспокойство, и ей еще сложнее было сдержать бурю чувств.

- Слишком быстро? - спросил он.

- Быстрее, - притянула она к себе его голову и поцеловала, просунув язык между его губ.

Это был лучший вкус, который Клементина когда-либо пробовала.

Он застонал, двигаясь с возрастающим темпом, их тела сплелись, и она сжимала ноги вокруг его бедер все крепче, с нетерпением предвкушая финал.

Алистер скользнул рукой между их телами, нащупывая ее самое чувствительное место, и стал нежно массировать кончиком пальца. Оргазм ударил волной, взорвавшись тысячей фейерверков. Она извивалась и мотала головой, невероятная сила внутри ее забрала у нее контроль над собственным телом. Ей казалось, что она - марионетка, которую трясет за ниточки заигравшийся ребенок. Алистер кончил на несколько секунд позже ее. Клементина чувствовала, что он движется, как поршень насоса, и его первобытный стон звучал так, будто раздался из самой глубины его души. Его кожа покрылась тысячами мурашек, и она ощутила себя в своем теле гораздо комфортнее и лучше, чем когда-либо.

Вот что значит чувствовать себя женщиной. Это значит наслаждаться вместе с равным партнером в самые интимные моменты, проводимые вместе. Физическое доверие, которое между ними возникло, помогало ей ощущать себя в безопасности, осознавать, что она защищена, и ей не было стыдно. Теперь она могла свободно выплескивать свои желания.

Алистер снял презерватив и вернулся к ней, нежно положив руку на бедро, ища ее взгляда.

- Как на этот раз? Не больно?

Клементина посмотрела на его плотно сжатые губы.

- Нет, ни капельки.

Он откинул мокрые пряди волос с ее лба, его прикосновение было едва ощутимым, но все равно обожгло ее.

- Что думаешь насчет душа?

«Я думаю только о тебе». Она заглянула в его глаза и увидела подступающую волну желания. И при этом она знала, что он может видеть то же самое в ее глазах. Она погладила его по щеке и почувствовала, как внутри у нее все напряглось от нетерпения.

- Ты имеешь в виду пойти в душ вместе?

Его глаза стали темнее, и в них появился намек на чувственное продолжение.

- Конечно же, во-первых, мы сэкономим воду, а во-вторых, это гораздо веселее.

Клементина пошла за ним в душевую кабину, встала под струей воды, когда он притянул ее к себе, и она поняла, что он снова возбужден. Вода лилась по ее телу маленькими водопадами, и она прижималась к Алистеру, в нетерпении ожидая продолжения. Ее эрогенные зоны жаждали его прикосновений, и, когда он стал касаться губами и языком каждой из них, она едва ли могла устоять на ногах.

Алистер нежно поцеловал ее грудь, обводя языком соски, затем спустился вниз по животу. Клементина смотрела, как его голова опускается все ближе к основной точке, и чувствовала, как сердце начинает биться все быстрее и как ее страсть готова была вырваться наружу.

Он разделил нежные складки кожи у нее между ног пальцами и коснулся языком клитора. Почти в тот же момент она получила волшебный оргазм, и ее тело затряслось, колени подогнулись, и руками она вцепилась в мышцы его плеч, чтобы не упасть. Она смотрела вниз на его голову и понимала: то, что он касается ее именно губами, в разы увеличивало удовольствие. Он поднялся, и его глаза сияли удовлетворением оттого, что каждый дюйм ее тела теперь был наполнен нервными окончаниями. Она даже не думала, что ее тело способно получать такое наслаждение и что она сможет заставить какого-либо мужчину хотеть ее настолько сильно. А еще она не думала, что когда-нибудь захочет встать на колени перед мужчиной.

Но сделала это.

Клементина не дала ему возможности остановить ее. Она провела языком с верхней точки и до самого низа. По ним лились потоки воды. Одной рукой она взяла его за мошонку, а другой стала массировать пенис по всей длине, пока не почувствовала, как его плоть пульсирует, восставая снова. Она увидела на его лице удовольствие и услышала низкое постанывание на выдохе, когда снова коснулась его языком, сомкнула над ним губы и начала сосать. Он с трудом справился с собой и отстранил ее.

- Пожалуйста, не надо делать это без презерватива.

Вот в чем была проблема с романом, в котором вы не можете нарушать правила. Вы просто не можете позволить себе эротические фантазии, если недостаточно защищены. Совершенно все иначе в строгих моногамных отношениях. Желание Алистера оставаться в отношениях на уровне курортного романа было настолько же сильным, насколько желание Клементины обладать им.

Алистер сделал шаг из душа и потянулся к косметичке, которая стояла рядом с четко расставленными туалетными принадлежностями Клементины на мраморном столике между двумя раковинами. Он вернулся обратно готовым к действию, но вместо того, чтобы позволить девушке продолжить начатое, он нежно прижал ее к стенке душевой кабины, и его взгляд говорил ей: хочу тебя, хочу тебя жестко, хочу тебя сейчас же, хочу слышать, как ты кричишь.

Клементина задрожала, когда Алистер прижался к ней бедрами, и закинула ногу поверх его бедра. Она увидела, как в его взгляде светится вожделение.

Первое движение оттолкнуло ее к мраморной стене. Он подложил ей под голову руку, чтобы она не ударилась. Еще один толчок, уже мягче, она могла видеть, как он борется с самим собой и как меняется выражение его лица. Ее тело приветствовало его. Она встала на кончики пальцев в поисках еще большей глубины и нашла ее. Оргазм землетрясением прошел по всему ее телу, шумные волны удовольствия наводнили каждый дюйм. Клементина услышала громкий крик и поняла, что это ее собственный голос. Высокий и полный первобытной страсти крик, простой и ясный, как и стоны удовлетворения Алистера, когда он кончил.

Он касался ее лба своим, его дыхание было частым, как и ее дыхание, а благословенные струи воды стекали по их телам.

Клементина придерживала его бедра, ее груди касались его грудной клетки. Она посмотрела вниз и прижала его к себе, его смуглая кожа контрастно оттеняла ее светлую кожу. Когда девушка смотрела на их соединенные тела, внутри ее снова разгоралась страсть.

Алистер выпрямился, потянулся за шампунем и, выдавив немного себе на ладонь, начал втирать в ее волосы. Клементина и подумать не могла, что на ее голове столько чувствительных нервных окончаний, пока его умелые руки не коснулись ее.

Пена струилась по ее нежной шее и груди, что добавляло чувственности процессу. Она взяла бутылку шампуня, выдавила немного себе на руку и стала намыливать волосы Алистера. Чтобы сделать это, ей пришлось встать на цыпочки, и она почувствовала новый прилив возбуждения, когда ее бедра коснулись его.

Он смахнул с ресниц мыльные пузырьки и, набрав полную горсть пены, стал гладить ее грудь, а затем ложбинку между грудей. После этого он поцеловал ее и внезапно задумался, был ли это просто секс или все же нечто глубокое, более важное и приносящее большее удовлетворение, чем примитивное удовлетворение плотских потребностей. Ему вдруг показалось, что то, что происходило между ними, изменило суть его бытия. Теперь он задумался, стоит ли заканчивать все, когда они вернутся из поездки, и еще он подумал о будущем, в котором их отношения продолжались бы не несколько дней, а всю жизнь. Или же он поставил себе внутренний блок, и она для него была лишь очередной партнершей? Временным удовлетворением для плоти перед следующими отношениями?

А что же думала о нем Клементина?

Как она могла себя почувствовать с кем-то настолько комфортно, открыто и быть такой нежной с другим? Нет, это было абсолютно невозможно. Она никогда не чувствовала настоящего желания до того момента, как он открыл ей глаза, когда зашел в магазин. Эта секунда четко отпечаталась в ее голове, не говоря уже о реакции ее тела. Вспышка интереса стала началом цепной реакции у нее внутри, пробудив ее спящие чувства такой неистовой силы, что она уже никогда бы не смогла стать прежней.

Клементина касалась пальцами его густых волос, одновременно целуя его губы, их языки сплелись в медленном танце, и ее тело требовало от него новых ласк.

Он запрокинул голову, убрал у нее с лица мокрые пряди и посмотрел ей прямо в глаза так откровенно, будто задавал вопрос о необходимости продолжения отношений по установленным правилам.

- Ты - самая нежная и бескорыстная из всех, кого я встречал.

Клементина тем временем чувствовала, что в ней угасает только что появившаяся надежда на будущее.

- Не стоит мне льстить.

Он взял ее лицо в свои ладони, и в его глазах засверкали отблески синего пламени.

- Тина, я правда так считаю.

Он прижал ее к себе словно в подтверждение только что сказанных им слов.

- Ты чувствуешь, что ты со мной делаешь?

И она чувствовала. Она опустила руки и почувствовала его эрекцию, и ее тело задрожало от возбуждения.

- Ведь это же просто страсть?

Когда Клементина говорила, ее голос звучал предательски, и в нем явно слышались нотки сожаления.

Взгляд Алистера остановился на ее губах.

- А что, если нет? Что, если это нечто более долгое?

И снова крохотная надежда затеплилась у нее в груди, как будто маленький птенчик взмахивал крыльями, пытаясь взлететь раньше положенного времени.

- Но ты же говорил…

- Я помню, что говорил, - голос Алистера звучал грустно, - но ведь это все не может просто так закончиться? Не в сроке дело.

Клементина сглотнула.

- Мы уже вылили столько воды зря. Может быть, стоит поговорить не в ванной комнате?

Он протянул руку ей за спину и выключил воду. Выйдя из душа, он взял полотенце и завернул в него девушку, будто она была маленьким ребенком.

- Я хотел бы продолжить наши отношения, когда мы вернемся в Лондон.

Клементина почувствовала, как ее сердце учащенно забилось. Казалось, что оно танцует в груди.

- Ты уверен?

Он медленно провел пальцем по ее лицу, и от этого едва ощутимого прикосновения у нее по спине побежали мурашки, будто бы откуда-то сверху на нее лилось игристое вино.

- Мы не можем просто так прекратить все это, маленькая моя. Я не говорю, что это будет навсегда, но давай останемся вместе подольше.

Не навсегда. Надежда в ее груди еще слабо светилась, как тлеющий уголек.

- Так что, это по-прежнему лишь интрижка?

Он обхватил ладонями ее плечи, прижимаясь к ней бедрами.

- Не важно, каким словом это называть.

«Слова не важны, важно наличие временных рамок». Слова остались несказанными. Она не могла сейчас ничего произнести. Она не могла рассказать, как глупо, наивно и безнадежно она в него влюбилась - он мог дать задний ход, как мачо, увидевший у любовницы положительный тест на беременность. У него к ней была страсть - это единственное, что их связывало, взаимное притяжение, которое не могло пройти просто так и требовало удовлетворения.

«Сможет ли исчезнуть то, что между нами?»

Казалось, он считает все не вечным, но Клементина вовсе не была уверена. Не то чтобы ей было с чем сравнивать, но она не могла допустить мысли, что ее влечет настолько сильно к кому-то еще. Как будто ее тело было запрограммировано на такую реакцию только с ним. Одного взгляда было достаточно, чтобы в ней разгоралось желание, которое захлестывало ее с головой. Одно только прикосновение, одно касание его рук, и она таяла, как кусочек сливочного масла на раскаленной сковороде.

Клементина смотрела на его шею, где на загорелой коже остались капли воды.

- Что же изменило твое решение?

Алистер взял ее за подбородок и заглянул ей в глаза.

- Ты. То, что я чувствую, когда я рядом с тобой, когда узнаю тебя ближе.

Он еще не знал ее, не понимал, насколько ей хотелось услышать именно от него три заветных слова, которые ей никто и никогда не говорил, даже ее родная мать. Он даже представить не мог, насколько она хотела услышать от него, что это навсегда, строить будущее с ним вместе, оставив одиночество и грусть в запутанном прошлом.

- А что насчет моей матери?

Он прижал указательный палец к ее губам, будто нажимая на кнопку паузы.

- Она к нам не имеет никакого отношения. Ты даже можешь не говорить ей, что мы встречаемся.

Для Клементины не было проблемой держать секреты от матери. Она редко рассказывала ей что-то о своей жизни. Но была вероятность, что Бренди узнает о них с Алистером, и тогда последствия будут ужасны. Может быть так стыдно, что никакие горы шоколада ее не спасут.

- А если узнает твой отец?

Он цинично усмехнулся:

- В последний раз, когда я говорил с отцом, он весь вечер рассказывал мне о своей новой любовнице, которая выступала на шоу в Вегасе в костюме кролика. Он рассказал мне про нее абсолютно все до мельчайших подробностей.

На лице Клементины читалось сочувствие.

- У меня тоже бывали подобные разговоры с матерью. Очень неловко.

Он улыбнулся и прижал ее ближе к себе.

- Давай сходим куда-нибудь поужинать, я хочу тебя побаловать.

- Я еще недостаточно избалованна?

Он поцеловал ее.

- Ты того стоишь.

Алистер поднял глаза от телефона, когда Клементина вышла из ванной час спустя в новом коктейльном платье. Оно было нежно-розового цвета и прекрасно оттеняло ее светлую кожу. Она накрасилась, высушила волосы и подобрала их наверх, открыв свою длинную грациозную шею и аристократичные скулы. Ему она казалась красавицей независимо от того, во что была одета. Лучше даже вовсе не одета. Но было в ней нечто большее, чем красота, отчего сердце его болезненно сжалось, стоило лишь подумать о том, что после завершения их романа он никогда ее больше не увидит.

Кто будет инициатором расставания? Он или она? Или они придут к общему соглашению? Или она посмотрит на кого-то еще, увидев в нем того человека, который подарит ей мечту о долгой и счастливой совместной жизни.

- Ты выглядишь потрясающе, - проговорил он, - невероятно красиво.

Ее щеки стали на один оттенок темнее тонального крема цвета загара, который она нанесла.

- Думаешь, платье подходит по размеру?

Она разгладила платье на бедрах, и от этого движения ему захотелось сорвать с нее одежду в ту же секунду.

- Я думаю, может, стоило взять на размер больше. Не слишком ли открыта грудь? Он отложил телефон на диван, подошел к ней и обнял.

- Я хочу видеть ложбинку между твоих грудей весь вечер и понимать, что я - тот самый избранный, который будет расстегивать это платье, когда ужин закончится.

Ее карие глаза засверкали от предвкушения удовольствия.

- Я уже этого жду.

Если бы он заранее не забронировал столик и Клементина не комплексовала по поводу собственной внешности, он бы никогда не стал лишний раз дожидаться окончания вечера. Но он знал, что ее телу требовалось время на то, чтобы прийти в себя. Она была далека от Алистера в плане опыта, и, конечно же, она была женщиной. Ее телу были в новинку потребности полноценной и активной сексуальной жизни. Она была щедра в постели и полна энтузиазма, но он не хотел пользоваться этим.

«Разве ты еще не воспользовался? - Эта мысль пробила барьер, прорвавшись из подсознания. - По крайней мере, ты пытался». Конечно, он воспользовался ею, воспользовался ситуацией. Он же вытащил ее с собой во Францию, потому что почувствовал сильное влечение к ней, впрочем, судя по ее реакции, это было взаимно. Однако размышления об этом не помогали Алистеру понять, насколько сложившаяся ситуация правильная и неправильная.

В том, что происходило между ними, не было ни белого, ни черного, они вдвоем находились где-то в оттенках серого.

Клементина думала, что первый ресторан, в котором они были, с видом на пляж Монте-Карло, выше всяких похвал, но на этот раз Алистер привел ее на ужин в клуб, где все танцевали. И хотя она пыталась протестовать и говорить, что не умеет, он просто обнял ее и повел на танцпол. В тот момент, когда она перестала обращать внимание на людей вокруг, думать, что они могли осудить ее неловкие движения, у нее получилось расслабиться, уловить ритм музыки и начать двигаться в такт с телом Алистера. Их движения синхронизировались, и Клементина почувствовала себя участницей танцевального шоу, звездой, которая соревновалась за первое место.

Рядом с ним ей так легко было понять, куда поставить ноги, как двигаться вместе с музыкой, опираясь на его мужественный торс, чувствуя, как между ними скользит дыхание. Она никогда не представляла себе танец в форме любовной игры, но в руках Алистера все движения превращались именно в это. Каждое прикосновение его рук к ее спине, каждое касание его мускулистых бедер, каждый горячий взгляд пробуждали в ней желание настолько сильное, что она начинала дрожать.

- Ты, кажется, говорила, что не умеешь танцевать? - шепнул ей Алистер в перерыве между песнями.

- Лучше тебе пересчитать пальцы на ногах. - Клементина улыбнулась. - Я уверена, что еще после первого танца я раздавила парочку.

От его мягкой улыбки у нее потеплело в груди, как будто кто-то ласково провел пальцами по струнам ее сердца.

- Ты вечно себя недооцениваешь. Посмотри, ты же здесь самая красивая.

Клементина сняла очки и надела их на него со словами:

- Мне кажется, тебе они больше пригодятся.

Он строго, как школьный учитель, взглянул на девушку:

- Как ты вообще через них что-то видишь?

Она забрала очки обратно и снова надела их.

- Отлично вижу. Без них картинка расплывается. Я собственную маму на улице не узнаю. Кстати, это может быть отличным извинением, стоит задуматься.

Он снова улыбнулся и, приобняв ее за талию, повел к одному из бархатных диванов, которые стояли вдоль стен клуба.

- А ты не думала носить линзы?

- Как-то раз попробовала, но оцарапала глаз, и туда попала инфекция. Думаю, стоит дать им второй шанс, но у меня и так немало хлопот по утрам, и я не хочу добавлять себе еще одну.

- Хлопот?

Клементина мысленно прикусила язык.

- Ты хочешь сказать, что ничего не заметил?

Он пожал плечами:

- Тебе требуется немного времени, чтобы привести себя в порядок по утрам, как и большинству людей.

Она закусила губу.

- Да, но, если ты мог подумать, что моя привычка пить из старой кружки странная, тебе стоит посмотреть, как я чищу зубы. Мне требуется ровно две минуты сорок пять секунд. Ни больше ни меньше.

- Не вижу ничего странного, разве это не оптимальное время, которое требуется, чтобы зубы были здоровы?

Клементина внимательно всмотрелась в его лицо, чтобы понять, нет ли там признаков издевки, но не обнаружила ничего, кроме спокойствия.

- У меня есть такие привычки, можно даже назвать их… маленькие мании. Мне нужно делать вещи определенным способом, а иначе я начинаю волноваться по-настоящему.

- Ах вот почему все твои пузыречки и бутылочки в ванной стоят такими аккуратными рядами?

- Да, но это не все.

«О боже, - думала Клементина, - зачем же я это все ему рассказываю?»

Вслух она продолжила:

- Мне нужно ходить на работу ежедневно одной и той же дорогой. Я хожу на работу пешком, поэтому это несложно. Однажды со мной случилось незначительное происшествие: по дороге на работу меня на одной из улиц остановила полиция, потому что улица была перекрыта. Я так хотела пройти, что они уже собирались меня арестовать. Мне было так стыдно. Все кончилось тем, что у меня случилась паническая атака, и меня увезли в больницу.

У него на лице отразилось сочувствие.

- Бедная моя девочка. И сколько уже это с тобой?

Клементина опустила взгляд на свои сцепленные в замок руки с обкусанными ногтями.

- С тех пор, как мне было шестнадцать. После того случая… я стала по-особенному относиться ко многим вещам. Мне нужно было вернуть контроль над ситуацией. Все ухудшилось, когда мама решила переехать из вашего дома. У нее появился новый приятель, настоящий мерзавец. Он отвратительно вел себя с Джеми и постоянно пытался застать меня одну. Хорошо, что их отношения продлились всего месяц, и мы снова переехали. Но привычки остались со мной. Хотя сейчас все уже не так плохо. Иногда я даже оставляю кухонное полотенце на столе, и у меня почти всегда получается.

Клементина посмотрела на Алистера грустным взглядом.

Он накрыл ее руку своей ладонью:

- Я думаю, что ты большая молодец, что смогла пережить такое в детстве. Если бы я тогда не был так взволнован болезнью матери и отцом, который пытался сбежать от проблем, кинувшись на другую женщину, как озабоченный подросток, я бы не усугубил ситуацию, так плохо поведя себя с тобой.

- Все в порядке, Алистер, - она слегка улыбнулась и попробовала сменить тему разговора, - я написала Гарриет, и мы договорились встретиться завтра в ее обеденный перерыв. Надеюсь, ты не возражаешь?

- Я считаю, что это отличная идея.

- Я подумала, что смогу понять, есть ли шанс уговорить ее поехать в пансион.

Может быть, ничего не выйдет, но я хотя бы попробую.

Алистер поднял ее на ноги, взял ее руки в свои и с улыбкой произнес:

- Оказалось, что попросить тебя отправиться со мной в эту поездку - просто гениальная идея.

Клементина кокетливо повела плечом:

- Попросить? Да ты просто приказал.

Он поцеловал ее в макушку.

- Я буду тебе приказывать, когда мы вернемся в гостиницу.

Клементина вздрогнула от предвкушения, ведь она точно знала, что Алистер Хоторн всегда держит свое слово.