Клементина договорилась встретиться с Гарриет в маленьком кафе неподалеку от бутика, где работала девушка. Они присели за столик с видом на лазурную полосу моря и роскошные отели.

- Что за вид! - воскликнула Клементина. - Куда ни посмотришь, увидишь что-то невероятное. Мне кажется, у многих здесь столько денег, сколько другим даже не снилось.

- Да, здесь круто, - сказала Гарриет, - несколько месяцев назад я увидела фильм, который здесь сняли, и с тех пор мне хотелось сюда приехать.

Девушка поджала губы и взяла ложечку шоколадного мороженого.

- Прости, что я потащила Джеми с собой, и за то, что мы взяли машину Алистера, - она посмотрела на Клементину, - но мне просто необходимо было уехать, понимаешь?

Клементина легонько коснулась ее маленькой белой ладошки, которая лежала на столе.

- Конечно, Джеми наверняка тебе рассказывал о нашем детстве. Но все равно неправильно брать то, что тебе не принадлежит, независимо от обстоятельств.

- Знаю. Это было нехорошо, действительно неверно, но я была так зла на Алистера. - Гарриет посмотрела на свой стакан с таким видом, будто в нем крылся корень всех ее проблем. - Он бывает таким властным время от времени. Он же мне даже не родственник! И он даже не спросил меня, хочу ли я в этот пансион. Просто поставил меня перед фактом! В этом он напоминает мне отца.

- А где твой отец?

Ореховые глаза Гарриет, в которых до этого момента читалось недовольство, разом погрустнели.

- Он погиб в автокатастрофе, когда мне было десять лет. Родители уже тогда были в разводе, поэтому мы с ним виделись только по выходным. Но когда он погиб, все стало просто ужасно. Не могу сказать, что мы когда-то были близки. Он был трудоголиком и любил все контролировать, поэтому, наверное, мать ушла от него к кому-то еще, говоря ее словами, «более волнующему».

Но только к нему я могла пойти, когда мне не хотелось присутствовать на очередной глупой вечеринке, устроенной мамой.

Все это было слишком знакомо Клементине. Она тоже знала, каково ощущать боль и отчаяние, о которых говорила девочка. Именно поэтому Клементине было важно пообщаться с Гарриет, чтобы та знала, что есть на свете люди, которые о ней позаботятся, выслушают и успокоят. Тина будто вернулась назад в свои юные годы, чтобы сказать себе, что все будет хорошо, все наладится, что она сможет добиться чего-то в этой жизни, и не важно, какое у нее было прошлое.

- Все это очень печально, - сказала Клементина, - мне жаль, что в твоей жизни такое случилось. Но сейчас тебе пора подумать о будущем. Ты не накажешь свою мать тем, что оставишь свой внутренний потенциал нереализованным. В долгосрочной перспективе ты только сделаешь хуже себе самой.

На милом лице Гарриет появилось недоумение, как будто она не понимала, о чем говорит Клементина.

- Думаешь, я пытаюсь наказать мать?

Клементина приподняла бровь:

- А разве нет?

Гарриет глубоко вздохнула:

- Может быть, и так. Не пойми меня неправильно, не могу сказать, что я по ней скучаю, но она просто оставила меня со своим бывшим. Какая мать способна на это? Лайнел Хоторн тот еще старый распутник. Я бы не оставила ему даже столетнюю бабку, не говоря уж о шестнадцатилетней девочке.

- Тебе повезло, что Алистер не похож на своего отца, - сказала Клементина, - его предложение заплатить за твое образование весьма щедрое.

Гарриет прикусила губу.

- Думаешь, мне стоит согласиться?

- Я не буду тебе говорить, что делать, - произнесла Клементина, - но я могу сказать, чего хотелось мне, когда я была в твоем возрасте. Я бы очень хотела, чтобы у меня был шанс получить хорошее образование, вместо того, чтобы пытаться впоследствии заполнить огромные пробелы в обучении.

Я бы хотела, чтобы у меня была собственная кровать и еда на столе, за которую мне не нужно платить. Я бы хотела гулять с подругами и наслаждаться жизнью, вместо того, чтобы сидеть с маленьким братом и пытаться защитить его от мерзких дружков матери. Я была бы просто счастлива попасть в хорошую общеобразовательную школу, не говоря уж об эксклюзивном пансионе. Вот это предложение! Я бы согласилась не раздумывая.

Гарриет снова вздохнула и опустила плечи.

- Ты права. Мне нужно задуматься о будущем. Алистер правда очень щедр. Я-то думала, что он просто хочет от меня избавиться, но теперь я вижу, как он относится к тебе. Я думаю, что он бы хотел быть с тобой вдвоем без всяких девочек-подростков, которые лезут не в свои дела.

Клементина чувствовала, что она сейчас обманывает девушку, притворяясь, что у них с Алистером нормальные отношения. Но это единственное, в чем она лукавила. Она успела полюбить его по-настоящему, без всякого притворства. Это было то самое чувство, настолько реальное, что она ощущала его в груди, понимала, как растет осознание того, что она его любит так сильно, как никого никогда не любила, всем телом, всем разумом и всей душой.

-Он - особенный человек, - сказала она, - один из лучших людей на свете. Самый лучший.

Гарриет улыбнулась, и волнение, написанное на ее лице, ушло прочь.

- Было бы хорошо, если бы ты стала моей сестрой, когда вы поженитесь. Не то что мы с Джеми далеко загадываем. Сейчас нам обоим стоит подумать об образовании. Предложенная ему работа ассистентом шеф-повара - не тот шанс, который можно упустить. И мы всегда сможем видеться во время каникул.

Алистер не делал Клементине предложения руки и сердца. Одно дело - продолжение романа, а другое - обязательства на всю жизнь. Но она так рада сейчас была слышать, что Джеми наконец-то задумался о будущем и энергично взялся за сложную работу. Для нее было бы таким облегчением отправиться обратно в Лондон, пребывая в постоянной зудящей тревоге о том, с кем он и что делает.

- Джеми еще нужно подрасти, но в глубине души он уже стал хорошим человеком. Тот факт, что он вступился за тебя, даже если при этом использовал сомнительные средства, означает, что у него доброе сердце.

Глаза Гарриет заблестели.

- Как думаешь, вы с Алистером поженитесь когда-нибудь?

Клементина подняла чашку кофе в этот момент и пожалела об этом, поймав мечтательный взгляд Гарриет на своем безымянном пальце, на котором не было кольца, будто бы девочка представляла себе прекрасное кольцо с бриллиантом на этом самом месте.

- Ну, об этом еще рано говорить.

- Джеми сначала не поверил, - заметила Гарриет, - он думал, что ты всегда ненавидела Алистера и что ты не могла в него так быстро влюбиться. Но я сказала ему, что так все и происходит. Влюбляются именно так, - она щелкнула пальцами, - в один момент ты кого-то ненавидишь и вот уже в следующую секунду не представляешь без него жизни.

«Да уж», - подумала Клементина и взяла меню.

- Давай закажем поесть, чтобы ты успела пообедать перед работой, тогда ты будешь вежлива и чрезвычайно мила со всеми этими противными богатыми посетителями.

Гарриет улыбнулась.

- Спасибо, что ты так мила со мной. Алистеру очень с тобой повезло, ведь ты ему идеально подходишь. Ты как будто можешь его сбалансировать, понимаешь?

- Я рада, что тебе так кажется.

«Ах, если бы сам Алистер тоже так думал…»

Алистер мог бы поработать, пока Клементина обедала с Гарриет, но вместо этого он пошел по магазинам. Он решил купить Клементине какое-нибудь украшение в благодарность за то, что она поехала с ним в Монако, - браслет, ожерелье или сережки, простой и непритязательный подарок. Но когда он пришел в магазин украшений, его взгляд сразу же упал на прилавок с кольцами.

Он поспешил отвернуться и начал всматриваться в полку с серьгами, но чувствовал, что бриллиантовые кольца словно смотрят на него и просят обернуться.

«Что со мной? Она же идеально мне подходит, никаких сомнений. Она забавная, милая и обаятельная, а еще она делает меня более счастливым, чем кто бы то ни было еще».

Он не должен был себя чувствовать так, будто их отношения продлятся вечно. Но каждый раз, когда он представлял, что в его жизни больше не будет Клементины, он чувствовал в груди тупую боль. Они едва ли провели вместе пару суток. Не рано ли было осознавать, что он влюбился? Он никого еще не любил в своей жизни. Даже не был к этому близок. Могло ли это случиться так быстро? Он никогда не думал, что может так скоро почувствовать это, представляя, что будет влюбляться медленно и долго, и даже не мог представить себе, что чувство накроет его с головой в один момент.

Но Клементина была совершенно особенной.

И не просто интересной на короткое время, она была изумительна в долгосрочной перспективе. Она была настолько особенной, что он готов был с ней провести остаток жизни, пусть даже это означало, что у него дома все кухонные полотенца будут лежать на своих местах и ему придется расставлять в ванной пузырьки и бутылочки аккуратными рядами и таскать с собой полосатую голубую кружку, куда бы они ни поехали.

Алистер всмотрелся в прилавок с кольцами и увидел, что прямо перед его глазами сияет очаровательное кольцо с бриллиантом. Но как же он мог подарить ей кольцо на помолвку, если они провели вместе всего пару дней? Не слишком ли быстро начинать думать об этом?

Или все же нормально?

А что, если он предложит Клементине выйти за него, стать матерью его детей, прожить вместе всю жизнь? Это был важный шаг, и впервые он чувствовал, что достиг нужного возраста и готов к этому. Это будет весело и необычно, совершенно не скучно и рутинно, как вся его жизнь без нее. Она будет верной и честной супругой, он это точно знал. Она была мила, могла метко выразить мнение, была сильной и в то же время хрупкой, нежной и достаточно строгой, когда нужно. В ней было все, что он хотел видеть в женщине.

Он даже не понимал, что хочет семью до того, как она снова вошла в его жизнь и все перевернула с ног на голову, сведя на нет его твердое убеждение отказаться от любви к женщине из-за страха ее потерять.

Конечно, любовь - это риск, но жизнь - рискованная штука сама по себе, и от этого никуда не спрячешься. Стоило получать от всего максимум наслаждения, пока оно еще не кончилось. В чем смысл ждать недели или месяцы, чтобы попросить ее выйти за него замуж? Он знал, что сейчас она - его единственная, та женщина, с которой он хочет быть вместе. Он даже не мог допустить мысли, что будет получать удовольствие от жизни, если с ним рядом не будет Клементины.

Она была для него всем.

Когда Клементина шла обратно в гостиницу, ей позвонила мать. Она не хотела отвечать на звонок, думая, что та оставит сообщение на голосовой почте, хотя знала, что если ее мать начинает звонить, то будет продолжать, пока не добьется ответа. Однако после разговора с Алистером о том, что мать постоянно просит у нее денег, она решила, что пока не стоит делать резких заявлений.

- Мама, привет, как ты? Как там этот, как ты говорила, его зовут, Кен? Или Кирби?

- Его зовут Кон, полное имя Конрад.

Кон было больше похоже на Кондом.

- А, ну что же, хорошо, надеюсь, вы там прекрасно проводите время, но я тороплюсь…

- Тина, мне нужно еще пару сотен фунтов на жизнь, - быстро сказала Бренди.

- На какую жизнь? Два часа в ближайшем торговом центре? Мама, пора это прекращать. Я не могу отвечать за твое финансовое положение. Тебе стоит научиться справляться самой.

«Да! Я сделала это».

- Что же это за дочь, которая так наплевательски относится к собственной матери, пока сама прохлаждается на Французской Ривьере с сыном Лайнела Хоторна, как чертова Золушка?

Клементина почувствовала, как ком подступает к горлу.

- Откуда ты… я имею в виду, о чем это ты?

Мать рассмеялась в трубку.

- Не пытайся отрицать. Я все знаю от Джеми. А он же не должен был мне рассказывать, да? Вот ты и попалась. Значит, богатенький мужик водит тебя по ресторанам. Хорошо поработала, вся в меня пошла.

Клементине захотелось прибить брата. А перед этим долго пытать. Но она едва ли могла отрицать, что проводит время с Алистером. Она могла только надеяться, что ее мать не попробует на этом нажиться.

- Мама, прошу тебя, не надо все ломать.

- Как же я могу сломать? Просто займи мне немного денег, у тебя же там несметные сокровища, если ты встречаешься с Хоторном. Кстати, как он в постели? Лайнел был так себе - просто эгоист, который к тому же слишком торопится. Но, впрочем, его деньги с лихвой окупали подобные мелочи. Может быть, пора с ним встретиться, посмотреть, как он там.

«Пристрелите меня на месте», - подумала Клементина и вздохнула.

- Я переведу тебе денег. Сколько ты просила? Двести фунтов?

- Ну пусть будет пятьсот, - голос Бренди звучал победно, - мне же нужно купить себе какой-то особенный наряд к твоей свадьбе.

Если у них не будет свадьбы, по крайней мере, Клементине не будет стыдно за мать.

- Мама, мы не собираемся жениться, хорошо?

- Да кому есть до этого дело, - сказала Бренди, - по крайней мере, ты можешь получить от него достаточно денег, пока он тобой заинтересован. Когда к вам можно зайти на ужин? Может, стоит устроить двойное свидание и позвать его отца? Как ты на это смотришь?

- Не думаю, что это хорошая идея. Алистер мало общается с отцом. И мы просто встречаемся с ним, никаких серьезных отношений.

- Послушай меня, моя наивная доченька, ты встречаешься с мужчиной, у которого есть деньги, и это серьезно.

Ты делаешь это серьезным. Стоит, например,забеременеть.

Клементина удивленно глотнула воздуха.

- Я никогда не стану делать это специально.

- Тебе в руки плывет удача, а ты сама от нее отказываешься. По крайней мере, добейся, чтобы он пригласил тебя пожить с ним.

Будто бы ее слова имели значение.

- Мама, послушай, мне пора…

- Любовничек ждет, да? - хрипло рассмеялась Бренди. - Кстати, я тебе вот что скажу: я вовсе не возражаю, если мне перепадет немного Алистера, когда ты с ним закончишь. Я люблю тех, кто помоложе. У них особое упорство в этом деле, если ты понимаешь, о чем я.

Клементина скрипнула зубами.

- Я позвоню тебе, когда буду в Лондоне. Пока.

Алистер уже был в гостинице, когда Клементина вернулась с обеда и после этого ужасного звонка. «Стоит ли рассказывать ему про мать? Нет». Ей было слишком стыдно. И тут она обратила внимание, что на столе в ведерке со льдом стоит бутылка шампанского, а рядом с ней два бокала.

- Ого, да ты был уверен, что я сумею убедить Гарриет.

- Как все прошло?

- На удивление хорошо, - сказала она. - Гарриет согласилась поехать в пансион, и она благодарна за твое предложение оплатить ее учебу. Но я думаю, ты и так все это знаешь, иначе что тут делает шампанское?

Он взял ее руки в свои и прижал их к груди.

- Это не из-за Гарриет. Это для нас.

- Нас? - Клементина с трудом повторила это слово внезапно онемевшими губами.

Его взгляд был мягким.

- Я тут подумал, пока ты ходила обедать. Даже, честно сказать, я думал с самого начала поездки.

Размышлял о нас. Как хорошо у нас получается быть вместе, что есть у нас общего. Все это - совершенно особенные чувства, маленькая моя. Такого больше нет.

Если бы Алистер не держал ее за руки, Клементина бы ударила себя по щеке, чтобы проверить, не сон ли это.

- Особенные чувства? Что ты имеешь в виду?

На его губах появилась грустная улыбка.

- Ты настолько скромная, что не догадываешься, о чем я?

Клементина нервно сглотнула.

-Ио чем ты?

- Я пытаюсь сказать, что люблю тебя.

От удивления ее брови взметнулись вверх.

- Ты любишь меня?

Он поднес ее руку к своим губам, неотрывно глядя ей в глаза.

- Я люблю тебя и хочу на тебе жениться.

Сердце Клементины от восторга прыгнуло в груди.

- Но я думала, что ты говорил, что не готов…

- Это было до того, как я разобрался в своих чувствах и понял: ты лучшее, что было в моей жизни, - проговорил он, - я сначала думал, что это первый нормальный отпуск за долгое-долгое время, но потом понял, что дело в тебе. Ты - единственная женщина, которая может сделать меня счастливым.

Клементина все еще боролась с ощущением, что это наваждение. С ней такого просто не могло происходить. Ее сердце выписывало пируэты в груди.

- Ты правда меня любишь?

В его лице было столько нежности, что она затрепетала.

- Я люблю тебя. Люблю все твои странные привычки. Люблю смотреть, когда ты спишь, люблю просыпаться рядом с тобой. Люблю заниматься с тобой любовью. Прошу тебя быть моей женой и матерью моих детей.

Она заморгала.

- Ты хочешь детей?

- Каждый раз, когда думал о детях, я понимал, что время не пришло, но так было до того, как я встретил тебя. С тобой мне кажется, что это правильно. Все в тебе мне кажется правильным, дорогая моя. Абсолютно все.

«Все, кроме моей матери». Но Клементина гнала эту мысль прочь от себя в такой момент. Слезы радости показались у нее на глазах. Все это было наяву, а не во сне. Мечта о том, что он полюбит ее и захочет быть с ней всегда, становилась правдой.

- Ну конечно, я выйду за тебя!

Он широко улыбнулся и обнял ее так крепко, что ее ноги оторвались от пола. Потом он аккуратно поставил ее обратно на пол, положил руку в карман и достал оттуда вельветовую коробочку.

- Это тебе, моя самая прекрасная.

Клементина открыла коробочку, внутри которой было роскошное кольцо в стиле ар-деко, оно сияло и переливалось. Это было самое прекрасное кольцо, которое она видела в жизни. Старомодное и необычное. Именно о таком она всегда мечтала.

- О боже, - произнесла она еле слышно, - ты купил для меня кольцо? Для меня? Но оно, должно быть, стоит целое состояние.

Он надел кольцо на ее палец и поцеловал его, заглянув ей в глаза.

- Я собираюсь остаток жизни баловать тебя. Ты для меня дороже всего на свете. Я хотел бы познакомить тебя с мамой, она бы была тобой очарована.

Клементина обвила руки вокруг его шеи.

- Я уверена, что восхищалась бы ею не меньше. Ты самый замечательный мужчина из всех, кого я встречала, добрый, терпеливый, щедрый и честный.

- Я знаю, что тороплю тебя сейчас, потому что помню твои слова про того самого человека, которого ты сразу почувствуешь. А мне кажется, что ты не хотела со мной иметь ничего общего, когда я вошел к тебе в магазин и увидел, как ты смотришь на меня через эти милые очки.

Клементина улыбнулась:

- Я думаю, что пыталась справиться с чувствами в тот момент. Я не хотела лишних напоминаний о том, что мы с тобой принадлежим к разному обществу.

Он крепко поцеловал ее.

- Я хочу с тобой побольше говорить о том обществе, к которому ты принадлежишь. О моем не стоит особо рассуждать. Пока мы тут беседуем, мой отец, наверное, женится на девочке, которая в три раза младше его, а их регистрирует человек в костюме Элвиса Пресли.

Клементина прижалась к нему.

- Я думаю, нам стоит сбежать подальше от них, чтобы они не испортили нам свадьбу.

Он приподнял ее подбородок.

- Я не позволю никому испортить наш лучший день.

Как сильно Клементине хотелось почувствовать подобную уверенность. Часть ее не могла не волноваться о личном счастье, за которое придется заплатить. Но прямо сейчас ей хотелось раствориться в чудесном моменте, когда мужчина, который любит ее, попросил выйти за него замуж. Она приподняла лицо для поцелуя и вдохнула благодать из его губ, когда они слились в первом поцелуе только что помолвленной пары.

Когда поцелуй закончился, Алистер поднял ее на руки.

- Как насчет прилечь в кровать после трудного дня?

Клементина хитро улыбнулась.

- Не рано ли еще для кровати?

Он улыбнулся в ответ и лукаво подмигнул.

- Не в нашей истории.

Клементина проснулась на следующее утро и ненадолго задумалась о том, не приснилось ли ей то, что произошло вечером. Но когда она смотрела на палец и увидела на нем сияющее кольцо, ее грудь наполнилась радостью. Она хотела обнять Алистера, но его половина кровати была пуста. Остался только легкий след от его головы на подушке.

Она надела очки, отбросила одеяло, накинула шелковый халат и вышла в зал их роскошного номера. Ее сердце забилось, когда она увидела, что он читает утреннюю газету, которую приносили ежедневно. Его брови были нахмурены, а губы сжаты. Неужели очередной теракт? Или авиакатастрофа? Или наводнение? Землетрясение?

- Что случилось? - спросила она, приближаясь к нему.

Он резко закрыл газету.

- Ничего, - сказал он и швырнул газету в корзину для бумаг.

Клементина вгляделась в его лицо: в глазах ярость, челюсти сжаты, ноздри трепещут.

- Точно что-то не так, иначе почему ты так зол?

Он быстро расслабил лицо, но Клементину не отвлекла его улыбка, потому что его глаза не улыбались.

- Дорогая, правда, ничего не случилось. Как ты спала? Хочешь завтрак в номер или…

- Ты не хочешь честно мне отвечать, Алистер. У нас теперь должно быть все общее, ведь мы помолвлены, и ты можешь поделиться со мной, если тебя что-то волнует.

Он издал длинный, протяжный вздох.

- Твоя мать дала интервью одному из таблоидов Лондона.

Клементина почувствовала, как все внутри обвалилось.

- О боже, и там все плохо?

- Достаточно плохо.

Она достала газету из корзины и разгладила ее. Все было более чем плохо. В интервью в красках описывался роман ее матери с отцом Алистера. С фотографиями. Она могла себе лишь представить, насколько стыдно было Алистеру за поведение отца, о котором напечатали в газетах, ведь эти газеты будут читать за завтраком его клиенты. Отношения Клементины с Алистером тоже упоминались в одном комментарии: «Я научила дочь искать мужчин с деньгами».

Теперь Клементина была не только девушкой из бедной семьи, но и охотницей за чужими деньгами.

Паника сдавила ей горло когтями дикого зверя. Она никуда не могла от этого деться. Тревога охватывала грудную клетку, разрывая ее надежду на счастье, как бумажную салфетку. Это было невыносимо. Клементина не могла втянуть в это человека, которого любила. Ведь этим дело не закончится, все будет обсуждаться многие годы. Злые языки уничтожат их любовь, осквернят ее, как были осквернены последние недели жизни матери Алистера.

В желудке у девушки все переворачивалось, ее руки затряслись, когда она попыталась снять кольцо.

- Алистер, прошу, забери его. Я не могу теперь выйти за тебя.

У него между бровями появились складки.

- Ты о чем говоришь? Это еще не значит, что ты должна…

- Я должна, - проговорила она, - как мы можем быть счастливы, когда будет всплывать что-то подобное каждый раз, когда моя мать решит, что ей захотелось вставить нам палки в колеса? Думаешь, наша любовь достаточно сильная, чтобы выдержать это сейчас, но представь, что будет через несколько месяцев? А через пару лет? Твои клиенты у тебя за спиной будут обсуждать твою злостную тещу? А что, если она всем расскажет, кто мой отец?

Что-то мелькнуло в его глазах. Сомнение? Осознание того, что все могло обернуться гораздо хуже, чем было сейчас?

- А мне все равно, кто твой отец, и я буду любить тебя, что бы ни случилось.

Клементина на пару секунд прикрыла глаза. «Я. Не. Стану. Плакать».

- Мой отец - Брайан Джери, ты наверняка слышал о нем. Несколько лет назад он провернул одну из крупнейших махинаций в Великобритании. Он сломал очень много жизней, а два человека даже покончили с собой из-за него. Многие потеряли все свои сбережения, пенсионные накопления, инвестиции, а все из-за его грязных делишек. Ты действительно хочешь, чтобы его ДНК была в венах твоих детей?

Кадык Алистера заходил вверх-вниз по горлу. Любого бы повергло в шок то, что сделал ее отец. Столько погубленных жизней, а он совершенно не сожалел о содеянном и не считал себя виноватым ни на йоту. Она сумела отгородиться от него, потому что носила девичью фамилию матери, но стыд за отца навсегда поселился в ней.

Вот и сейчас она его испытывала.

Паника ломилась в сердце, и оно стучало в три раза чаще, чем обычно, волосы на ее голове шевелились, будто по ней маршировали сотни муравьев с ледяными лапками. От прошлого нельзя убежать. Оно будет идти за тобой по пятам, куда бы ты ни отправился. Оно уничтожит все твои надежды на счастье.

- Ты не так уж похожа на своего отца, - сказал Алистер, - не разрушай то, что появилось между нами. Мы же только друг друга нашли. Давай не будем пасовать перед первым же препятствием.

Клементина не могла набрать в легкие достаточно воздуха. На ее груди стоял огромный грузовой контейнер, мешая вдохнуть. В горле пересохло, и у нее было такое ощущение, что она наглоталась гипсовой пыли. Ей нужно было уходить. Она не могла вечно терпеть разговоры у себя за спиной в ожидании нового укола стыда, от которого лопнет ее долгожданное счастье.

Ей нужно было прекратить это немедленно.

Ей нужно было бежать.

Ей нужно было остаться одной.

Иного способа она не видела. Каждый раз в подобной ситуации она превращалась в тяжелую потную развалину. Конечно, сейчас Алистер будет с ней терпелив, а в будущем? Никто не обвинит его в том, что он устал от ее странностей. Сколько еще он сможет поддерживать ее до того момента, как ему захочется над ней посмеяться?

Она не могла рисковать.

Она не выдержит, если он однажды изменит к ней отношение. Лучше покончить со всем сейчас, пока еще не начались разрушения. Она сумеет пережить, ей просто придется, а он найдет себе кого-нибудь еще.

«Боже, прошу, дай мне сил справиться, когда я увижу его с другой». Ее сердце стучало так сильно, что она чувствовала его удары у себя в горле. Между ее лопаток потекли капельки пота, ладони стали липкими, а колени дрожали.

- Я уже все решила. Ты не сможешь силой заставить меня выйти за тебя. Я разрываю нашу помолвку.

Он взял ее за плечи, в его взгляде была мольба.

- Мы со всем справимся, маленькая моя. Ты же знаешь, у нас все получится.

Клементина вырвалась из его рук, ее волосы взметнулись, а глаза засверкали.

«Жестокость во благо, жестокость во благо», - повторяла она это внутри себя как мантру, в такт с учащенным сердцебиением.

- Я же не сказала, что люблю тебя. Подумай об этом, Алистер, я не сказала тебе эти три слова, просто я заставила тебя почувствовать себя так, будто я их произнесла.

Это был нокаут.

Клементина увидела, как менялось его лицо от нахмуренного к задумчивому, как будто он прогонял в голове каждое слово их разговора прошлой ночью и понимал, что она говорит правду. Она действительно ни словом не обмолвилась о том, что любит его. Она и сама не смогла бы ответить почему. Возможно, она всегда в глубине души понимала, что произойдет нечто подобное. Она понимала, что счастье ей не светит никогда. Это не ее судьба, ее ждут только страдания. Неловкость, страдания и обочина жизни.

- Хорошо, - сказал он, - покончим с этим. Беги дальше от всех скомканных кухонных полотенец и раскиданных подушек, которые подсовывает тебе жизнь. Иди расставляй свои маленькие пузырьки на полках, если это делает тебя счастливой. Но когда ты будешь старой и одинокой, ты вспомнишь, от чего ты отказалась.

Клементина обернулась, лишь когда за ним закрылась дверь. Ей нужно было собирать вещи и уходить отсюда. Купить билет на самолет, попрощаться с Джеми - очень много дел. Ее сердце стучало слишком быстро, а дыхание застревало в груди. Пальцы тряслись и отказывали. Ноги так сильно дрожали, что она едва могла заставить их двигаться. И ей очень сильно хотелось расплакаться.

«Нет-нет-нет! Не плачь, только не плачь, ты должна быть сильной, просто должна, должна, должна…» Она набрала полный рот воздуха, но казалось, что это стекловата, и она не могла сделать вдох.

«Господи, я не могу дышать».

Позже Клементина не могла вспомнить, как складывала вещи, добиралась в аэропорт и летела в Лондон. Она с трудом припоминала краткий разговор с Джеми и как она соврала, что ей нужно срочно вернуться на работу. Как будто нарочно, погода в Лондоне обернулась против нее. Шел мелкий дождь, над городом висели тяжелые тучи, полностью скрыв солнечный свет. Она сумела спрятаться от папарацци, но не от соседки Мэвис.

Клементина только поставила ногу из такси на землю, как Мэвис высунула голову в окно.

- А где твой красавчик? Я уже и в газете прочитала. Как интересно. Вы собираетесь пожениться? На свадьбу позовете? Я очень люблю свадьбы.

Клементина искала ключи в сумке.

- Никакой свадьбы не будет.

- Почему же?

- А вы не верьте всему, что пишут в газетах, - сказала девушка, - они все выдумывают.

Мэвис поморщилась.

- Но разве ты в него не влюблена? Я бы и сама влюбилась, лет сорок назад. Он мне напоминает первого мужа. Я тебе о нем рассказывала? Он был такой…

- Может быть, в другой раз, - проговорила Клементина, пытаясь смягчить ответ улыбкой, - мне нужно разбирать вещи.