Несколько минут спустя Клементина вошла с Алистером в ресторан отеля и увидела, что Джеми сидит с девушкой, и Клементина догадалась, что это была Гарриет. Ее светлые волосы с яркими розовыми прядями были стянуты в узел на затылке, отчего она казалась похожей на балерину, а ее фарфоровая кожа сияла белизной и чистотой. У Гарриет были большие глаза орехового цвета, в которых одновременно читались неповиновение и сомнение.

Клементина подошла прямо к ней и протянула руку:

- Привет, должно быть, ты - Гарриет. А я сестра Джеми, меня зовут Тина. Как тебе Монте-Карло? Разве не замечательное место?

Тонкая белая ладошка Гарриет скользнула в руку Клементины, и на ее лице появилась улыбка, еще больше подчеркнувшая ее каноническую красоту.

- Привет. Джеми мне много о тебе рассказывал хорошего, и я очень рада, что ты пришла. - Затем она мрачно посмотрела на Алистера. - Он никогда не станет меня слушать, но я не хочу ехать в пансион, не важно, что он скажет.

Клементина понимала, что дело не такое уж и простое, потребуется время и доверительные разговоры. Тем временем Джеми сверлил Алистера глазами, со смесью подозрения и неприязни.

- Давайте присядем и позавтракаем, - сказала она, чтобы разрядить обстановку, - что ж, Гарриет, расскажи нам о своей работе. Джеми сказал, что ты работаешь в модном магазине. В каком именно?

Сделать так, чтобы Гарриет расслабилась в обществе Клементины, было несложно, но общение между Джеми и Алистером было похоже на разговор двух врагов, который может закончиться только кровопролитием. Джеми хмуро смотрел то на Алистера, то на Клементину. Выражение лица Алистера казалось нейтральным, но его тело было напряжено, и он едва прикоснулся к завтраку, лишь выпил большую кружку черного кофе и съел половинку круассана.

После того как подошел официант забрать тарелки, Клементина улыбнулась Гарриет и Джеми, которые сидели, держась за руки.

- Кажется, ребята, вы неплохо устроились. У обоих хорошие работы на лето, и поселились вы в неплохом месте. Алистер заберет машину, а Джеми будет постепенно, по частям, отдавать деньги, которые взял. Мы тоже здесь побудем несколько дней, если вдруг вам потребуется наша помощь, хорошо?

Джеми скривил лицо:

- Ты побудешь с ним? - Он сказал это таким тоном, будто Клементина собиралась провести время, по меньшей мере, с убийцей.

Клементина очень надеялась, что ее щеки не покраснели, но чувствовала, как они пылают. Каждый раз, когда она сталкивалась глазами с Алистером, вспоминала прошлую ночь. Она надеялась, что дети этого не заметят, впрочем, может быть, они давно все поняли.

- У меня так давно не было отпуска, а Гарриет говорила мне, что в Ницце есть пара любопытных антикварных магазинчиков. Возможно, у меня получится отыскать какое-нибудь редкое издание для босса. Это будет почти охота за сокровищами.

Джеми посмотрел на Алистера с выражением как у злобного монстра с обложки комиксов.

- Если ты хоть пальцем тронешь мою сестру, то я…

- Моя личная жизнь тебя не касается, - сказал Алистер, и в его глазах мелькнули стальные стружки, - как и жизнь твоей сестры.

Джеми посмотрел на Клементину:

- Ты спишь с ним?

«Вот вам и секрет. Может, Алистер еще в „Таймс" колонку оплатил, чтобы о них написали?» Клементина почувствовала сильный дискомфорт и постаралась вернуть себе самообладание.

- Хм, ты слышал, что сказал Алистер? Правда, это не твое дело.

Лицо Джеми залила краска.

- Тина, мне правда жаль, что из-за меня столько проблем. Я и не знал, что вы встречаетесь. Надеюсь, я ничего не испортил.

- Нет, конечно же нет, - сказала Клементина. - Алистер - очень понимающий человек, правда ведь, Алистер?

- Очень понимающий.

- Мы, конечно же, никому об этом не сообщим, - сказала Гарриет. Было видно, что она тоже смущена. - Алистер, извини, пожалуйста, что от меня столько проблем. Может быть, если вы станете жить вместе, я тоже к вам перееду. Вот бы было классно!

«Ой, кажется, мы сами можем запутаться», - подумала Клементина, но постаралась улыбнуться и потянулась к корзинке с выпечкой, стоявшей на столе.

- Ну что же, все решено. Еще кто-нибудь хочет круассан?

Когда дети ушли, Алистер обнял Клементину за талию.

- По-моему, все прошло на удивление хорошо.

- Думаешь? Но мне казалось, что мы будем держать то, что между нами происходит, в секрете, разве нет?

- Да, в конце-то концов, еще какой-то мальчишка будет мне указывать, с кем спать, а с кем нет. - И он повел девушку из ресторана к лифтам. - И тебе он тоже не должен говорить, что тебе следует делать.

- Я знаю, но ведь…

- Никаких но, Тина, - сказал он, - ты взрослая женщина, и это нормально, что у тебя есть личная жизнь. Ты очень хорошо показала себя с Гарриет. Кажется, она прислушивается к тебе. Возможно, у тебя получится уговорить ее поехать в пансион.

Клементина последовала за ним в лифт.

- Думаю, она - милая девочка. Я бы хотела, чтоб у нас было больше времени поговорить. Но не мог бы ты вести себя попроще с Джеми? У тебя не выйдет завоевать его доверие, если ты будешь все время так сурово смотреть на него.

Алистер нажал кнопку их этажа.

- Я не заинтересован в его расположении. Мне нужно просто получить свою машину и деньги.

Клементина склонила голову набок.

- Так почему же ты сразу не вызвал полицию? Почему ты тогда позвал меня, если мог быстро его выследить с помощью представителей закона?

Алистер смотрел на меняющиеся цифры табло, пока они поднимались.

- Я понимаю, что у парня не лучшее в мире воспитание, - сказал он, - ты сделала все, что было в твоих силах, но ему нужен мужчина, с которого он мог бы брать пример. Кто-то надежный и положительный. Кто-то, кто может ему помочь и постоять за него.

Сердце Клементины забилось учащенно, слова Алистера дали ей надежду.

- Ты хочешь стать для него примером?

Двери лифта открылись, Алистер взял ее за руку и повел к номеру.

- У меня уже есть один подросток, ответственность за которого я невольно взял на себя. Еще один мне не нужен.

- Он хочет работать в сфере гостеприимства, - сказала Клементина, пока они шли по коридору, - в первый раз я услышала, как он упоминает, что у него есть цель. Он всегда плыл по течению. И я очень надеюсь, что он возьмется за голову. Работа на лето - отличный вариант. Он будет в стороне от грубой молодежи, которая окружала его дома, а Гарриет может хорошо на него повлиять. Она помогает ему чувствовать себя настоящим защитником.

- Не могу не думать, что она еще слишком мала, чтобы жить с мальчиком, который может ее бросить в любой момент. - Алистер коротко вздохнул.

Клементину задело, что у нее не было времени почувствовать, как она сама росла и превращалась в женщину. Никогда рядом с ней не было такого заботливого человека, как Алистер, который бы беспокоился за ее благополучие. Из него бы мог получиться замечательный отец, сильный, ответственный и надежный, такой, который обеспечит все, что нужно детям.

- Ты действительно о ней заботишься.

Он пожал плечами на ее комментарий и потянулся за солнцезащитными очками, которые лежали на журнальном столике.

- Мне нужно вернуть машину. Сотрудник фирмы по аренде автомобилей приедет сюда, чтобы забрать арендованную машину.

Хочешь пойти со мной или останешься здесь?

Клементина попробовала прочесть по выражению его лица, действительно ли он хочет, чтобы она пошла с ним, но он нахмурился.

- А ты как хочешь?

Его лицо разгладилось, и он легонько провел рукой по ее щеке.

- Я думал, ты захочешь по пути зайти в антикварные магазины?

Она улыбнулась:

- А ты не возражаешь?

- Вовсе нет.

Примерно час спустя Алистер наблюдал, как Клементина бегает по антикварным лавкам в центре Ниццы, как ребенок, которому дали свободу в кондитерской. На ее лице был написан восторг, щеки горели румянцем, она доставала с полок старинных шкафов книгу за книгой и разворачивала каждую с осторожностью и уважением. В одном из магазинов было множество настоящих сокровищ: украшения, тончайший фарфор, хрусталь, бронзовые статуэтки, антикварная мебель и часы, но ее по-настоящему интересовали лишь книги. Книги с потертыми обложками и изломанными корешками. Старые книги пахли пылью и сыростью, и все же Клементина держала их в руках с такой осторожностью, будто они были бесценны.

Она оглянулась на Алистера из угла магазина.

- Прости, что я так долго. Наверное, ты уже совсем заскучал, но здесь просто рай. Я нашла три первых издания и один весьма редкий экземпляр стихотворений Теннисона, - она понизила голос до заговорщического шепота, - не думаю, что владелец этого магазина хотя бы понимает, насколько эти книги ценны, потому что некоторые издания английские, а не французские.

Алистер взял одну из книг, которые она отложила. Цена, написанная карандашом на форзаце, была достаточно высока, даже притом, что Клементина считала, что владелец магазина не имеет ни малейшего представления о реальной ценности этой книги. Занятно, что женщины, с которыми раньше встречался Алистер, как сороки, кидались на украшения, обожали модную одежду, а Клементина была в восторге от книг, которые большинство людей могли бы просто выкинуть.

- Давай я их заверну и отправлю посылкой домой, у тебя в сумке нет места.

Она закусила нижнюю губу.

- Подожди, я не могу позволить себе купить их все, мне нужно выбрать пару штук.

Алистер достал бумажник.

- Позволь мне заплатить, я настаиваю. Я же втянул тебя во все эти дела. Это меньшее, что я могу сделать в качестве компенсации.

Ее щеки были розовыми, и Алистер не мог понять, что она чувствует - смущение или благодарность, а возможно, то и другое.

- Спасибо.

После того как они вышли из магазина, Алистер предложил пообедать в Каннах. Он привел Клементину в ресторан рядом с Дворцом фестивалей и конгрессов, где ежегодно в мае проводится кинофестиваль. Клементина думала, что все красивые люди сконцентрированы в Монте-Карло, но здесь дела обстояли еще хуже. Алистер проявил такую заботу в магазине, не только купив для нее книги, но и проследив, чтобы их аккуратно запаковали и отправили домой. Однако, войдя в помещение, заполненное до отказа красотками в дизайнерской одежде и их элегантными кавалерами, она разом почувствовала всю свою неуместность. В ее голове возникла мысль, что Алистер намеренно привез ее сюда, чтобы вернуть с небес на землю.

Она как будто вернулась в детство, на ту самую школьную вечеринку, когда противные девчонки шептались и хихикали, прикрываясь ладошками, а потом тыкали в нее пальцами, когда она возвращалась с позорного свидания. А затем последовал разговор парня с его друзьями, они вместе смеялись над ее складками жира, бесформенным телом, непривлекательностью. Каждый раз, когда Клементина входила в комнату, в которой было много красивых людей, она мысленно возвращалась обратно в этот ужасный момент, который убил в ней всю уверенность в себе.

- Что ты будешь пить? - поинтересовался Алистер, когда они сели и им принесли меню.

- Воду.

Он взглянул на нее поверх меню и нахмурился:

- Что-то не так?

Клементина подняла на него глаза.

- А что может быть не так?

Он положил меню обратно на стол и произнес:

- Вот и расскажи мне что.

Она сжала губы и снова устремила глаза в меню.

- Мне кажется, что вот те женщины сидят и обсуждают, что такого ты во мне нашел.

- Тина…

- И во мне для тебя точно ничего нет, разве что это удобно…

- Прекрати! - воскликнул он. - Сейчас же перестань.

Клементина посмотрела на его строгое лицо: губы сжаты, глаза серьезны.

- Ты же видишь, я здесь совсем чужая.

Его выражение смягчилось, и он нежно накрыл ее руку своей теплой ладонью.

- У тебя нет права чувствовать себя не в своей тарелке. Ты гораздо более красива, чем можешь себе представить. А дорогая одежда - это еще не все, маленькая моя. Одежда не делает тебя личностью, личностью делают поступки и моральные ценности.

Клементина посмотрела на их соединенные руки.

- После той вечеринки, помнишь, я рассказывала… Надо мной смеялись не только тот парень и его приятели, но и девчонки. Они ехидно комментировали мою одежду, мою фигуру, волосы, кожу. Абсолютно все.

Алистер погладил ее руку успокаивающими движениями, будто он вместе с ней вернулся назад во времени и утешал ту расстроенную девочку, уверяя, что ему она кажется красивой.

- Если бы они тебя видели сейчас. Я уверена, что ты выглядишь лучше, чем каждая из них, не говоря уж о твоих личных качествах.

Клементина посмотрела ему в глаза.

- Моя мать спускала все деньги на одежду, те самые деньги, которые могла потратить на детей. И эти шмотки она надевала раз или два, а потом они бессмысленно висели в шкафу. Я не хотела их потом носить, потому что они были слишком вульгарными. Я никогда не мечтала, чтобы меня с ней сравнивали, даже не пыталась вступить с ней в соревнование.

Его пальцы крепко сжали ее ладонь.

- Лично я предпочитаю, когда на тебе нет никакой одежды, но, если хочешь, мы можем пойти и вместе присмотреть что-нибудь для тебя, здесь ведь много хороших магазинов. Плачу я.

Клементина хотела было поспорить, но представила, что они остаются здесь до конца недели и ей в жару придется ходить в своей черной и темно-серой одежде, и решила не противоречить.

- Я тогда отдам тебе деньги через пару месяцев.

- Забудь об этом, - сказал он, - я твой должник. Я не смог бы поговорить нормально с Гарриет, если бы тебя здесь не было. Вы с ней отлично поладили. Клементина отмахнулась с уверенной улыбкой.

- Да, но ведь все, что ты делаешь для нее, и правда заслуживает большого уважения.

- Я просто думаю о своем моральном долге. Я ведь никогда с ней не буду общаться, когда она повзрослеет и закончит школу.

- Не верю в это ни капельки. Ты всегда будешь рядом в трудную минуту, такой уж ты человек. Ты - хороший человек, Алистер. Надеюсь, ты станешь отличным примером для моего брата.

Его рот скривился в печальной усмешке.

- Осторожно, маленькая моя, ты можешь начать думать, что влюбляешься в меня. Помнишь правила?

«Захочу - не забуду». Клементина прикрыла глаза и протянула руку за стаканом воды.

- Тебе придется купить мне гораздо больше, чем новый гардероб, чтобы я начала влюбляться. Не то чтобы ты мне не нравился, но любовь - это иное. Я не похожа на свою мать и не могу влюбляться в каждого встречного.

- А где сейчас твоя мать?

Клементина пожала плечами.

- Кто знает, наверное, она тратит деньги на себя или на мужчину, в которого считает себя влюбленной.

Алистер помрачнел.

- Твои деньги?

«Добро пожаловать в мой мир», - подумала Клементина.

- Ну да, чьи же еще? Но ей так сложно бывает отказать. Я постоянно волнуюсь, что она может совершить что-то отчаянное, если я ее не выручу.

Алистер стал совсем мрачен.

- В каком смысле отчаянное?

Клементина посмотрела на белоснежную скатерть.

- Знаешь, когда твоя мама бедная - это одно, а совсем другое дело, если она начинает заниматься проституцией, чтобы выжить.

Алистер снова взял ее руку в свою.

- Так она тебя шантажирует? Угрозами, что пойдет продавать свое тело, если ты не выручишь ее?

- Шантаж - слишком суровое слово.

- И сколько так продолжается?

Клементина попробовала отдернуть руку, но он не выпускал ее.

- Я не хочу об этом говорить.

- Тина, - его голос звучал жестко, и было очевидно, что он это так не оставит, - сколько времени она уже берет у тебя деньги?

Клементина увидела беспокойство в его серо-голубых глазах, оборонительная крепость вокруг ее сердца с грохотом рухнула. Как она может не чувствовать? Как могла она допустить мысль, что сможет с ним спать и не влюбиться в него хотя бы чуть-чуть? Кто еще о ней так беспокоился? Кто еще хоть когда-то думал о том, что она чувствует с такой матерью, которая в ней порождала бесконечное чувство вины?

- С тех пор, как у меня в подростковом возрасте появилась первая работа. У матери всегда нелады с деньгами. Она слишком импульсивна. Бывали моменты, когда дома было нечего есть, если я ничего не куплю. Я понимала, что нужно отказать ей сейчас, так говорил мне разум, но внутри у меня есть та самая маленькая девочка, которой так не хватает материнской любви.

- Тебе нужно отказать ей, Тина. Иначе так будет продолжаться вечно.

- Знаю, но…

- Она тебя использует. Если бы она действительно тебя любила, она бы ставила твои интересы на первое место, а потом бы уж думала о себе. Но она так никогда не делала, правда? Из вас двоих ты одна вела себя как взрослый человек, причем с детства. Так быть не должно. Нельзя на ребенка вешать такую ответственность. Если она снова позвонит, дай мне трубку.

Клементина не могла просто так это сделать, и не важно, каким облегчением могло бы стать освобождение от необходимости финансово поддерживать мать. Она могла лишь представлять, что скажет ее мать, если услышит в трубке голос Алистера, наверное, что-то неподходящее и очень неприятное.

После обеда Алистер отправился с ней на шопинг в Канны. Он повел Клементину по бутикам, где она галопом скакала по примерочным в сопровождении продавцов, которые несли ей горы шикарной одежды: костюмы на каждый день, вечерние и коктейльные платья, белье и купальники. Она чувствовала себя принцессой и, откинув в сторону предрассудки, наслаждалась подаренным ей шансом ощущать себя избалованной в том, что раньше ее никогда не касалось. Каждый раз она смотрелась в зеркало в разных нарядах и чувствовала себя по-новому - утонченной, гламурной дамой, которая могла держать голову гордо в высшем обществе. Даже в купальнике-бикини или спортивных трико она становилась моделью, когда акценты на ее фигуре были расставлены правильно, и тонкая талия была подчеркнута.

Она коснулась живота рукой, задумавшись на мгновение, когда же Алистер снова займется с ней любовью. Она видела, как он рассматривал ее губы за обедом. Каждый раз, когда она делала глоток напитка, он наблюдал за движениями ее рта. А еще взгляд его то и дело падал на ее грудь, как будто он вспоминал, каково это было, когда он чувствовал ее в своих ладонях или целовал. Все, что она могла делать, - это просто сидеть на стуле, пока ее тело дрожало от желания, которое пробуждал его взгляд.

Когда с шопингом было покончено и все пакеты были сложены в багажник машины, Алистер спросил, есть ли что-то еще, что она хотела увидеть перед тем, как они отправятся обратно в гостиницу. Клементина хотела поехать обратно в гостиницу и горела желанием скорее упасть в его объятия, но, кроме этого, она хотела снова увидеть дом в горах, в который она приезжала, когда была ребенком. Она не знала точное местоположение, но помнила, что это было в Сен-Поль-де-Ванс, по крайней мере, она видела эту надпись на дорожном знаке в получасе езды от Канн.

- Ты бывала здесь в детстве? - спросил Алистер, когда она рассказала о том, что хотела отправиться туда.

- Да, - сказала Клементина, - и это были лучшие каникулы в моей жизни и, надо сказать, единственные. Приятель моей матери в тот раз был действительно хорошим человеком, было бы здорово, если бы она не бросила его тогда же, увлекшись кем-то еще. Этот мужчина обращался со мной и Джеми как с людьми, а не как с мерзкими и раздражающими детьми, как все прочие дружки матери. А у его родителей была вилла в горах, и он взял нас с мамой туда на неделю. Это было самое замечательное место, по крайней мере, для нас. Может быть, я помню его иначе, чем оно есть на самом деле, но я все еще хотела бы оказаться там.

Алистер распахнул перед ней пассажирскую дверь.

- Тогда мы поедем и посмотрим, сможем ли найти этот дом. Сен-Поль-де-Ванс стоит того, чтобы туда поехать. Там находится музей Кот Д'Азур.

По дороге в деревню он кратко рассказал ей об истории пограничного города, в котором стояла крепость с башней, построенной в XVI веке Франсуа I, чтобы противостоять артиллерийским атакам.

Вслушиваясь в глубокий тембр голоса Алистера, когда они ехали по холмам, Клементина почувствовала, что крепость, которая защищала ее сердце, окончательно разобрана по камушкам.

Деревня, в которую они приехали, была такой же, какой Клементина ее помнила. Она возвышалась над лесом и холмами, и в ней было множество аллей, покрытых брусчаткой. Милые маленькие магазинчики, кафе и галереи растянулись вдоль улиц. Алистер взял ее за руку, и они пошли по деревне. Он стал рассказывать ей о достопримечательностях. Порой они останавливались, и он фотографировал девушку на телефон.

- Хотите, я сфотографирую вас вместе? - спросила проходящая мимо женщина лет шестидесяти.

Клементина хотела было сказать «нет», но Алистер уже отдал женщине телефон.

- Было бы прекрасно. Большое спасибо. - Он приобнял Клементину.

Дама сфотографировала и передала телефон обратно с лучезарной улыбкой.

- Как раз та самая фотография, которую вы когда-нибудь покажете своим внукам.

Клементина улыбнулась в ответ и почувствовала легкие уколы боли где-то в области сердца.

- Да, спасибо.

Алистер взял ее под руку, а пожилая женщина отправилась дальше вместе со своей туристической группой.

- А ты знаешь, что такое петанк? А слышала про круглые булочки? Здесь самые знаменитые булочки во всей Франции.

Клементина почувствовала облегчение оттого, что они снова вернулись к уроку истории. Мысли о будущем, которого у нее никогда не будет с Алистером, были слишком болезненны. Они продолжили прогулку по деревне и остановились в кафе, чтобы заказать напитки. Клементина сидела и дожидалась, пока Алистер закончит говорить по телефону, и вдруг увидела ту самую виллу, в которой была ребенком. Дом стоял немного поодаль от деревни на склоне холма, окруженный разросшимся виноградом, и выглядел немного заброшенным.

- Я нашла его! - Клементина обернулась и взглянула на Алистера. - Я уверена, это то самое место. Правда, сейчас за ним не так хорошо следят, как раньше, тем не менее вилла выглядит практически так же.

Он поднял руку, чтобы прикрыть глаза от солнца, которое светило по-летнему ярко.

- Ты видишь на ней надпись: «Продается»?

Клементина могла видеть только виллу и дикий сад вокруг нее. Зрение не позволяло ей разглядеть мелкие буквы на рекламной табличке.

- Правда? Интересно, сколько она стоит? - Он сжал ее руку, затем оставил деньги на столе. - Давай-ка узнаем.

Алистер позвонил агенту по продаже недвижимости и организовал осмотр виллы буквально через пятнадцать минут. Ему очень понравился план дома. Это место было просто мечтой архитектора - поработать с чем-то настолько заброшенным и вернуть ему былой блеск, привнести немного современного стиля. Склон холма был покрыт виноградными лозами и оливковыми деревьями, из этого всего могла бы получиться отличная частная дача или даже бутик-отель.

Он чувствовал волнение Клементины, когда агент показывал им виллу, девушка крепко держала Алистера за руку, и ее глаза были расширены, когда она оглядывала пустые комнаты с высокими потолками. Ее любовь ко всему старинному читалась на лице, щеки залились румянцем, а глаза ярко сияли.

- Он просто прекрасен. - Ее тихий шепот эхом отдавался в пустынных комнатах.

Алистер мог представить, как она приехала сюда впервые маленькой девочкой и была точно так же восхищена и очарована историей и красотой этого места, зная, что никогда не посмеет даже надеяться жить в таком роскошном доме в силу жизненных обстоятельств и социального положения.

- Владелец унаследовал этот дом от своих родителей. Сейчас он живет в Америке со своей семьей и выставил дом на продажу, - сказал агент с сильным французским акцентом, - некоторое время он уже продается. И хотя здесь требуется много работы по реставрации, такого рода дома очень редко появляются на рынке.

Алистер просмотрел брошюру, которую передал ему агент.

- Мы должны подумать. Большое спасибо за то, что вы показали нам дом.

Агент улыбнулся:

- Разве это не замечательное место для семьи. Мне кажется, здесь просто отлично воспитывать детей.

Щеки Клементины разгорелись таким же румянцем, как когда дама на улице в деревне сфотографировала их вместе. Алистер не мог не представлять, как Клементина приезжала сюда беременной. Как светились ее кожа и волосы. О, как это было бы здорово и хорошо. И он задумался о том, как услышит какую-нибудь подобную новость. Или увидит ее с другим мужчиной, которого она держит за руку, и они окружены толпой маленьких детишек. А детей она будет любить так, как никто никогда не любил, так, как она любит своего брата, когда делает для него все, что в ее силах, чтобы уберечь его от проблем. Она занимается этим всю жизнь - берет на себя ответственность за тех, кого любит. Даже когда, как в случае с ее матерью, любовь того не стоит.

А что, если она не встретит того самого мужчину, и все эти годы, которые сделали ее такой ранимой, годы, проведенные с матерью, приведут ее к тому, что она сделает такой же выбор, как Бренди. Вдруг она будет выбирать тех мужчин, которые будут ее недооценивать, пользоваться ею? Врать ей или обещать то, что они никогда не будут выполнять?

Клементина порой напоминала Алистеру его собственную мать, с ее вкрадчивой некричащей красотой, с ценностями, которые она ни за что не предаст. Они обе были теми женщинами, которые готовы отдавать многое другим и думать о других больше, чем о себе. Они обе были легкоранимы. Клементина могла полюбить и быть счастливой многие годы, как его мать, которая обманывала саму себя все это время, пытаясь сделать несчастный брак более счастливым, пока отец Алистера отказывался взрослеть. Скорее всего, в будущем его отец останется просто одиноким богатым стариком, не способным испытывать положительные эмоции, и жизнь его ничего не будет стоить. Совершенно бессмысленная жизнь. Алистер не хотел для себя такой судьбы. Он желал оставить наследие своим трудом, что-то такое, чем люди восхищались бы еще много лет в будущем. Его работа была его ребенком, плодом его творческой натуры и интеллекта. А такой дом, как этот, будто просил внимательного отношения.

Алистер свернул брошюру и положил ее в карман. Ему нужно было вдумчиво прочесть это еще раз. Последнее, что нужно сейчас, - это новый проект, когда он никак не мог разобраться с теми, над которыми работает. Но все его проекты лежали в долгом ящике, потому что он сейчас прогуливается где-то по Французской Ривьере с девушкой, о которой просто не имел права думать, это был лишь очередной роман. Даже если все, кого они встречали, считали их перспективной идеальной парой. Черт возьми, он не был идеален ни для кого и совершенно точно не мог быть подходящим мужчиной для Клементины, с ее комплексом Золушки.

- Может быть, нам стоит осмотреть сад еще раз? - спросила Клементина, когда агент закрыл дверь дома и уехал на очередную встречу.

- Да, почему бы нет, - сказал Алистер и взял ее за руку, потому что земля была бугристой, и он не хотел, чтобы она споткнулась. Или, по крайней мере, старался думать, что притронулся к ней лишь поэтому.

Ее пальцы сжали его ладонь, и она посмотрела на него с улыбкой, от которой у него в груди что-то екнуло.

- Спасибо, что ты привез меня сюда. Это был самый лучший день.

Алистер наклонился к ней и нежно поцеловал ее, и, когда Клементина уже хотела отстраниться, внезапно впился в ее губы и ощутил, как от этого поцелуя у него закипела кровь. Он прижал ее роскошное тело к себе, и она могла почувствовать прилив его желания. Она тихонько застонала, когда почувствовала его близко, потому что поняла, что он возбужден так же сильно, как и она сама. Это было больше, чем просто волнение. Это было захватывающе. Он чувствовал себя первобытным человеком и хотел ее взять прямо здесь, в тени виноградных лоз и олив.

И когда эта мысль оформилась окончательно, он почувствовал еще больше желания в своем теле. Его твердый член упирался в ее живот, но вместо того, чтобы оттолкнуть его, она прижималась к нему все сильнее, не отпуская его губ, а ее руки гладили его грудь и начинали расстегивать пуговицы.

- У тебя когда-нибудь был секс на природе? - спросил он, не прекращая поцелуя.

Она запрокинула голову назад, чтобы рассмотреть его лицо широко раскрытыми глазами.

- Что? Прямо здесь? Нас же могут увидеть.

Он притянул ее бедра к себе.

- Кто же будет тут на нас смотреть? Сад сильно разросся, а агент не собирается возвращаться, у него сейчас другая встреча. Тут только ты, я и презервативы. Ну, что скажешь?

На ее лице читались возбуждение и страх.

- У меня никогда не было секса нигде, кроме как в кровати. Да и то по пальцам можно пересчитать количество раз, когда я занималась сексом.

- Ну и сколько же раз?

Она опустила глаза на открытый ворот его рубашки.

- До тебя три раза, и ни один из них не стоит вспоминать.

Она была практически девственницей. Мысль о том, что Алистер был у нее почти первым, доставляла ему особое наслаждение. Вернее, он гордился этим. Он научил ее, как чувствовать себя комфортно в своем теле, как расслабляться и получать удовольствие от эротической силы возбуждения и секса.

Возможно, по причине неопытности этот секс с ней так отличался от всего, что у него было. Был настолько особенным. Как будто она могла дотронуться до него под кожей, коснуться тех мест, где никто не бывал раньше. Секс для него был физическим освобождением от напряжения, и ему это нравилось. А сейчас он вышел на новый, более глубокий уровень интимной близости, соединения души и тела. Он этого никак не ожидал. Она открыла в нем что-то новое, и он почувствовал себя настоящим мужчиной, раньше он так никогда себя не чувствовал. Ее тело отвечало на его прикосновения, точно нежный музыкальный инструмент пел в руках профессионального музыканта. Он разделял с ней ее удовольствие. Это усиливало наслаждение. Это был новый уровень восприятия женщины, а со всеми до нее у него был просто секс. Теперь с Клементиной он занимался любовью.

Он приподнял ее подбородок, и их глаза встретились.

- Может быть, сейчас и не самое подходящее время и место, чтобы заниматься любовью.

Он заметил на ее лице тень разочарования.

- Но если ты не хочешь…

Он коснулся ее нижней губы большим пальцем.

- Клементина, я думаю о твоем комфорте.

Она едва заметно прошептала с легкой улыбкой:

- Спасибо.

И Алистер наградил ее долгим поцелуем. В этом поцелуе было немного нежной горечи, которая будто бы напоминала ему, что через несколько дней он больше не сможет ее поцеловать, коснуться или заняться с ней любовью. Они разойдутся каждый своей дорогой и, может быть, встретятся в следующий раз еще через десять лет. Может быть, через все двадцать или даже больше. И он не будет о ней ничего знать и ничего о ней не услышит, у него останется только память о ее прикосновениях и ласках, о том, как она верила ему, и о том, как он чувствовал себя ближе к ней, чем кому-либо другому.

Они ехали обратно в Монако в приятном молчании. Время от времени Алистер указывал на различные достопримечательности, но у него было ощущение, что Клементина глубоко погружена в свои мысли. Она была серьезна. Ее лицо расслаблялось, когда он обращался к ней, но каждый раз, когда он оглядывался на нее, видел на шелковой коже ее лба маленькие морщинки напряжения.

Неужели эта экскурсия в прошлое расстроила ее, вместо того чтобы всколыхнуть радостные воспоминания о том коротком времени, когда она была счастлива? Его детство так сильно отличалось от того, что было у нее. Она была несчастна с самого начала. Алистер даже не мог представить, каково это - переезжать постоянно с места на место, когда у тебя нет никакой возможности остановиться. Ему было неведомо, что значит постоянно менять школы и заводить новых друзей в новых местах. А потом снова делать все это сначала, когда мать говорила, что пора ехать. Может быть, поэтому Клементина так сильно любила старинные вещи и редкие книги. Он видел, как она прикасается к разным предметам в антикварных магазинах.

Ее руки скользили по старинной мебели, фарфору и столовым приборам. Она представляла свой собственный дом, наполненный такими сокровищами.

Если она постоянно отправляла деньги своей матери, к тому же брала на себя всю возможную ответственность за брата, как вообще сводила концы с концами? Она была большим молодцом, что могла себе при этом позволить снимать квартиру и даже покупать какую-то одежду.

По крайней мере, сейчас он мог немного ее побаловать. Удовольствие, которое он получил, когда покупал ей одежду, все еще грело его изнутри. Она была не из тех девушек, которые стараются воспользоваться чьими-то деньгами. Она изо всех сил старалась быть независимой и сильной, чем восхищала его.

Алистер попробовал остановить поток мыслей.

Он не собирается начинать отношения, даже если секс с ней был лучшим в его жизни. Будет нечестно по отношению к Клементине затягивать их роман, потому что она могла начать смотреть на него как на потенциального отца своих детей. Тот факт, что абсолютно незнакомые люди уже видели в них подобные перспективы, раздражал Алистера. Какое право люди имеют даже думать о таких вещах? Пока он не хотел никаких детей. И возможно, никогда не захочет. Он не хотел никакой ответственности, не хотел расходов и не хотел волноваться ни за кого. Он видел горе матери, когда умер его брат. Он видел, как в семье поселилась беда, в тот день, когда родился Оливер и ему поставили ужасный диагноз. Несмотря на то что Алистер тогда был еще очень мал, он видел, как маленький братик боролся за жизнь день за днем. Каждый день был для него вызовом, и каждый день доставлял столько нестерпимой боли его матери и уничтожал их семью.

Ему нравилась его жизнь такой, какая она была… Или, может быть, какой она была до того, как Клементина снова в ней появилась.

«Ты сам ее втянул».

Было все сложнее остановить течение мыслей. Они шли строем, как марширующие солдаты, а все его попытки остановить были для них не крепче картонных стен. Да, он сам втянул ее обратно в свою жизнь. Зачем же он это сделал? Почему не пошел прямо в полицию и не отправил их искать ее брата?

Потому что в глубине души он всегда помнил о Клементине, всегда хотел узнать, что происходило в ее жизни. Просто он не мог этого осознать до того, как вошел в дверь ее магазина. Он всегда хотел снова ее увидеть, а Джеми дал ему повод это сделать. И как только его глаза встретились с ее глазами, произошло что-то странное. Он не мог объяснить на словах то, что почувствовал. Как будто электрический ток прошел через ее тело. Только рядом с Клементиной Алистер ощущал такие невероятные эмоции.

Алистер посмотрел на девушку и почувствовал, будто чья-то рука проникла прямо внутрь его грудной клетки и сжала его сердце. Он не мог представить, как это - никогда не видеть ее, больше никогда не видеть ее улыбки, не увидеть, как она смотрит на него своими сияющими глазами, не почувствовать, как мурашки бегут у него по спине. Не мог осознать, что никогда не будет чувствовать рядом ее прекрасного тела.

Ему стоит держать дистанцию. Он не сможет больше просто прийти в магазин и посмотреть, как она поживает. Он должен дать ей возможность жить собственной жизнью, пока будет проживать свою.

Вот только что за жизнь у него будет без нее?