Клементина блаженно выдохнула, когда его губы коснулись ее губ.

Теплая рука Алистера скользнула под подол ее рубашки, касаясь ее щиколотки, бедер, талии и, наконец, груди.

Как будто мог читать ее мысли или язык ее тела, он взял ее грудь в руку. Он коснулся большим пальцем твердого соска, соблазнительно поглаживая сверху вниз, отчего по спине у нее побежали мурашки, будто из песочных часов сыпалась на кожу струйка песка. Затем сосок оказался у него во рту.

Клементина услышала его мягкий и едва слышный стон, который шел глубоко изнутри. Ее тело пульсировало от желания, настолько сильного, что, казалось, она умрет, если он отвернется от нее в этот момент.

Он отпустил ее грудь, снял с нее ночную рубашку и кинул на край кровати.

Клементина видела, какими глазами он смотрит на нее, и чувствовала себя настоящей женщиной. Глаза его потемнели от желания, зрачки метались по ее телу.

Алистер положил ей руку на живот, провел по нему нежно, успокаивающе. От этого движения по телу девушки пробежала еще одна волна вожделения.

- Скажи мне, если тебе будет неприятно от чего-то, что я делаю.

Клементина коснулась жесткой щетины на его щеке.

- Мне нравится все, что ты делаешь.

Он опускал руку все ниже, трепетно, с уважением к ее женственности. Затем он провел пальцем по нежной складке между ее ног, и она почувствовала, как ее тело зазвенело тысячей натянутых струн. Она задержала дыхание, когда его палец скользнул в середину цветка, и ее тело захватило его, не желая больше отпускать. Его глаза мерцали, когда он смотрел за ее реакцией. Он пошевелил пальцем, и от этого ее клитор налился кровью. Она чувствовала влагу, собственный легкий мускусный аромат.

Алистер убрал руку и опустил голову к низу ее живота. Клементина обхватила ладонями его голову, и он почувствовал, что ее тело моментально напряглось.

- Расслабься для меня, моя маленькая, не надо напрягать тело, я не сделаю тебе больно.

Клементина выдохнула, усилием воли снова откинулась на кровать. Он снова стал ее поглаживать, снимая напряжение неспешными, чувственными прикосновениями.

И он поднес свои губы к ней, к самой интимной ее точке. На этот раз Клементина была готова броситься в бездну, забыв обо всем. Буря разразилась в первый же момент, когда он коснулся ее языком. Она изгибалась, вертелась, вращалась в калейдоскопе цвета и бунтующих ощущений, а затем медленно вернулась в реальность, и каждая мышца ее тела казалась легкой, как облако.

Алистер улыбнулся:

- Понравилось?

Клементине не хватало слов, чтобы описать то, что она испытала минуту назад. Она коснулась его рта кончиком пальца.

- А ты? Снимешь одежду?

Он поцеловал ее палец и втянул его в рот, эротично посасывая, пока она представляла, что хотела бы сделать с ним.

- Почему бы тебе меня не раздеть?

Клементине не нужно было иной мотивации.

Она расстегнула ширинку и приспустила с него брюки, чтобы он мог от них освободиться. На нем были темно-серые боксеры с черной резинкой на поясе.

Клементина собралась с духом и скользнула рукой под боксеры, чтобы коснуться его. Он был горяч от раскаленного желания, которое разжигало внутри ее новый костер. Она коснулась кончиком пальца головки его пениса, смазывая ее его собственной жидкостью. Удовольствие, которое он испытывал, было написано у него на лице, хотя он и пытался себя контролировать.

Клементина хотела опуститься на колени, но он ее остановил.

- Не сейчас, - сказал Алистер, - в другой раз. Сегодня мы занимаемся тобой.

Мурашки пробежали у нее по спине, когда он уложил ее на спину на матрас.

После этого быстро дотянулся до бумажника, который лежал в заднем кармане брюк, вытащил кондом и надел его.

- Не хочу, чтобы мы совершили ошибку.

- Я пью противозачаточные.

Она попыталась не выдать огорчение голосом, но не была уверена, что у нее получилось.

- Тем лучше.

Клементина снова к нему потянулась, прижала к себе, чувствуя, как внутри ее постепенно разгорается желание.

- Займись со мной любовью.

Алистер нежно коснулся ее рукой, проверяя, действительно ли она готова принять его, после чего начал постепенно входить в нее. Не быстро, а неспешно, давая ей возможность оценить толщину и длину, ощутив ее реакцию, он продолжил вводить немного глубже, постепенно повышая темп, пока она не почувствовала его ритм. Ее тело стало его телом, слившись с ним, всецело отдавшись ему, пока они вместе качались на волнах возрастающего возбуждения, которое было не просто сильным, а неистовым. Клементина почувствовала, что он замедляется, но не позволила ему, она требовала от него еще, задыхаясь, вцепившись в его плечи, в то время как внутри у нее набирало скорость цунами. Прекрасная волна захлестнула ее, и предчувствие удовольствия превратилось в экстаз. Сияющий и покачнувший основы мироздания экстаз, который оставил ее тело совершенно мягким и безвольным.

Клементина знала, что он кончил следом за ней. Сначала напряжение его тела, момент предощущения, когда он застыл над пропастью, и бурный грохочущий водопад, сквозь который он несся в рай, и его тело пульсировало от удовольствия.

Клементина никогда и ни с кем не испытывала такой близости.

Теперь они лежали на кровати, лицом к лицу, и он накручивал на палец локон ее волос.

- Я оцарапал тебя щетиной.

Клементина взяла в руку его колкий подбородок.

- Уверена, что выживу.

Он искала ее взгляда.

- Я слишком груб. Все было как-то суетливо в конце.

Она покачала головой.

- Это было великолепно. Я даже и представить не могла, что так бывает.

Он провел пальцем по ее губам.

- Ты была восхитительна.

- Только когда сумела себя преодолеть. - Ее голос звучал самоуничижительно.

Он придержал ее за подбородок, чтобы она не сумела отвести взгляд.

- Секс немного похож на танец. Многие люди просто не сходятся. Они начинают наступать друг другу на ноги и совершать неправильные движения. Но когда пара на одной волне, ощущения совсем иные.

Клементине стало интересно, сколько женщин было с ним на одной волне. Она и надеяться не смела, что была единственной, с кем у него магическая связь.

- Должна тебя предупредить, что танцую ужасно.

Его рот растянулся в улыбке, и он подтянул ее ближе к себе.

- Это еще одна вещь, с которой мы можем разобраться на этой неделе.

Клементина лежала у него на груди, вслушиваясь в четкий ритм сердца.

- Как думаешь, дети не догадаются, что между нами… что-то есть?

«Почему так сложно было это произнести?»

- Не уверен. Кажется, ты больше знаешь о подростках, чем я.

Клементина посмотрела на него снова.

- А ты был бы против, если бы они знали?

По его лицу ничего нельзя было понять.

- Скорее они думают о собственном романе, а не о нашем.

- Я не уверена, что Джеми хорошо воспримет факт того, что ты спишь с его старшей сестрой.

Алистер снова перевернул ее так, что она оказалась снизу, его ноги сексуально сплелись с ее ногами, в его глазах блестело обещание.

- Кто-то говорил, что мы будем спать?

* * *

Клементина открыла глаза. Комнату заливал яркий солнечный свет. Вошел Алистер с подносом, на котором было две чашки чаю, и успел заметить гримасу недовольства на ее лице.

- Что-то не так?

- Нет, все в порядке, - она опустила глаза, - кажется, я просто спала в странной позе.

Он отложил поднос, присел на край кровати и взял ее руки в свои.

- Саднит?

Его голос был до боли наполнен нежностью, а на лице читалось беспокойство.

Клементина почувствовала, что краснеет.

- Самую малость. Сейчас я подвигаюсь немного, и все пройдет.

Он погладил ее запястье.

- Прости меня.

Она вымученно улыбнулась.

- Снова просишь прощения? Лучше остановись, а то я перестану думать, что ты заносчивый всезнайка.

Он на мгновение задержал взгляд на их сплетенных пальцах и нахмурился.

- Не пойму, почему я на это согласился.

Он нащупал на ее запястье бьющуюся венку и замер, как будто пытался посчитать пульс.

- Прошлая ночь была…

- Не нужно меня обижать, называя ее ошибкой, - произнесла она, - мы взрослые люди, и мы договорились. Мы оба знаем правила.

Его взгляд остановился на ее глазах.

- Ты заслуживаешь большего. Гораздо большего.

-Ия получу его, когда у меня будет уверенность.

«Если бы я только сама в это верила».

- Прошлая ночь была волшебной, а ты - самый восхитительный любовник. Но это не значит, что я хочу скорее за тебя замуж и детей. Мы все же из разных миров. У нас никогда ничего не выйдет.

Он отпустил ее руку и потянулся за чашками.

- Я сделал чай, еще заказал столик внизу на завтрак и написал сообщение Гарриет - назначил встречу через час.

Клементина разглядывала белую чашку.

- Я не могу это пить.

Он снова свел брови.

- Почему нет? Я только что его заварил. В шкафчике рядом с мини-баром были заварочный чайник и чайные пакетики.

- Это не та чашка.

- Но никаких других нет… А-а-а, твоя чашка.

- Я знаю, ты можешь подумать, что это абсолютно нелепо, но я…

- Все в порядке. - Алистер взял ее руку в свою и легонько пожал. - А где она? У тебя в сумке?

Она спустила ноги с кровати, снова вздрогнув, встала и накинула халат.

- Я схожу за ней.

Клементина вернулась в свою комнату, но кружки там не было, хотя она оставила ее на прикроватном столике. Она ощутила, как грудная клетка сжалась от подступающей паники. «Где же она?»

Алистер подошел к ней сзади.

- Не можешь найти?

Клементина повернулась к нему с обвиняющим видом.

-Ты куда-то ее переставил? Да?

- Конечно нет.

Клементина снова пристально осмотрела комнату.

- Я обязательно должна найти ее.

Алистер взял ее за плечи, чтобы успокоить.

- Подожди, девочка моя. Давай дыши глубоко.

Клементина попыталась вырваться.

- Не надо меня учить, как дышать! Ты не понимаешь, тебе вообще этого не понять…

- Послушай меня, - его тон был строгим и все же мягким, - мы найдем ее, хорошо? Я помогу тебе поискать.

Клементина с трудом взяла себя в руки. По крайней мере, он не дразнил ее.

- Хорошо.

Он поцеловал ее в лоб.

- Хорошая девочка. А теперь… Где ты ее видела в последний раз?

Она указала на прикроватный столик.

- Я оставляла ее здесь.

Алистер осмотрел все вокруг столика, присел и заглянул под кровать.

- Не могла же она бесследно исчезнуть… погоди-ка. Может быть, это горничная?

Приходила ли она после того, как мы ушли на ужин?

Сердце Клементины снова болезненно сжалось.

- Они же выкинули ее! О боже, они просто закинули ее в мусорку! И она наверняка разбилась на кусочки!

Он успокаивающе погладил ее по руке.

- Давай не будем делать поспешных выводов. Я позвоню им.

Алистер взял в руки трубку, набрал короткий номер и поговорил с кем-то на идеальном французском языке, после чего отложил телефон и улыбнулся:

- Все в порядке. Твою кружку принесут обратно через пару минут. Горничная слегка перестаралась.

Несколько минут спустя кружка была доставлена к двери номера на серебряном подносе со всеми возможными извинениями от персонала отеля. Алистер с добродушным лицом забрал у них кружку и протянул Клементине.

- Вуаля, кружка мадемуазель вернулась к хозяйке без единой царапины.

Клементина взяла ее руками, которые все еще дрожали.

- Спасибо… наверное, ты подумаешь, что я сумасшедшая, но у меня эта кружка с шестнадцати лет. Джеми купил ее, потратив карманные деньги, которые очень долго копил, и я думала, что он откладывает на игрушечную машинку. Это - мое самое большое сокровище.

- Я совсем не считаю тебя сумасшедшей. У меня есть мягкий медвежонок, которого дал мне Олли, когда только родился. То есть моя мама принесла его от лица Олли, чтобы я не ревновал, когда у меня появился брат. И я до сих пор его храню и очень ценю, поэтому очень хорошо тебя понимаю.

Он перелил чай в ее кружку и передал ей с улыбкой:

- Пожалуйста.

- А что было с твоим братом? - спросила Клементина. - Если бы не его болезнь, он мог бы жить нормально?

- При рождении он получил черепно-мозговую травму. Поэтому у него начались задержка психического развития и некоторые проблемы с опорно-двигательным аппаратом. Он не смог бы жить полноценной, нормальной жизнью, но он был просто счастливым маленьким ребенком и мог бы получить максимум радости от жизни. Я бы для этого постарался.

Клементина едва ли могла представить, насколько Алистер был способен к самоотдаче. Сильный и надежный, всегда поступающий правильно, он бы никогда не позволил никому встать у него на пути, когда он защищает своих близких и заботится о них. Этими его качествами она тайно восхищалась еще десять лет назад.

Большинство мужчин, которых она встречала, не уважали женщин. А Алистер приходил в больницу к своей матери каждый день и делал все, что было в его силах, чтобы ее последние дни на земле были как можно более комфортными и спокойными.

А вот мать Клементины этому вовсе не способствовала. Было так неприятно думать, что ее мать додумалась прийти к Хелен, чтобы рассказать ей, что Лайнел в надежных руках. Ее мать была невоспитанной, нечувствительной и, очевидно, совершенно не знакомой с этикетом.

- У тебя остались его фотографии? - спросила она.

- С собой - нет, но дома в Лондоне есть несколько штук. Мой отец избавился от большинства фотографий после смерти мамы. Даже еще до того, как она умерла. Мама сказала мне, что он ей и раньше изменял, через несколько месяцев после рождения Оливера и еще раз после его смерти. Я об этом не знал. Я всегда думал, что у них достаточно крепкие отношения. Но это, пожалуй, пример того, чем может обернуться брак.

Клементина начинала понимать, почему Алистер так осторожно относился к вопросам брака. Перед его глазами был не лучший образец.

- Знаешь, мне с первого взгляда не понравился твой отец. Не понимаю, как ты можешь с ним поддерживать отношения. Вы сейчас общаетесь?

- Он занят своей жизнью, а я - своей.

Клементина могла представить, каково для Алистера было проводить время с отцом. Как он мог уважать человека, который так ужасно поступал? Абсолютного эгоиста.

- Почему же твоя мама простила ему первую измену? Я бы сразу отправила его куда подальше.

Он легонько ткнул ее в щеку кончиком пальца, и на его губах заиграла усмешка.

- Один удар - и нокаут.

- Иначе не может быть.

- Моя мама была очень милосердным человеком. Она всегда считала, что нельзя обвинять людей, не имея полной уверенности. Все, что она хотела, - это счастливая семейная жизнь.

Она готова была многое пережить, чтобы добиться этого. - Алистер похлопал Клементину по колену. - Ну что ж, пойдем, а то дети придут с минуты на минуту.