Они вернулись в отель. Алистер ждал, пока Клементина выйдет из душа.

Как Клементина могла простить ему такое обращение? Он осудил ее, даже не дав ей шанса. Как он мог понять все так неправильно? Или он видел лишь то, что хотел увидеть? Он сделал о ней свои выводы и не был открыт к восприятию каких-либо противоречащих его мнению фактов.

И все же кое-что было понятно с самого начала. Клементина была ни капли не похожа на свою мать. Она выглядела иначе, поступала иначе, думала иначе. Клементина воспитанна и интеллигентна, любит своего брата и ставит его благополучие превыше своей репутации.

Алистер с отвращением думал о том придурке, который надругался над Клементиной и опозорил ее. Если бы только он не начал делать собственные выводы в тот день, он бы смог помочь ей. Вместо этого он еще раз болезненно ударил по ее и без того уничтоженной самооценке. Как могло извинение десятилетие спустя что-то изменить? Удивительно было, что она вообще с ним разговаривала. Да, не только разговаривала, но и смотрела на него своими большими карими глазами, такими же ненасытными, как и его собственные. Их взгляды наполняли воздух напряжением, где бы они ни находились. И хотя пытался отрицать это, он все же хотел ее.

«Почему она?»

Алистер проверил сообщения и электронную почту, пытаясь отвлечься от мыслей о Клементине. Сколько времени обычно занимает душ у человека? Как раз в тот момент, когда он собирался постучать, чтобы узнать, все ли с ней в порядке, она вышла в одном из халатов отеля. Ее лицо было розовым, а кудряшки разметались по плечам.

- Вся в твоем распоряжении, - она покраснела еще сильнее, - я имею в виду ванная.

Он поднялся с дивана, и она запахнула халат. Она не чувствовала себя в безопасности рядом с ним? Эта мысль не давала покоя.

Когда он вышел из душа, она делала приседания в футболке и спортивных штанах, как будто собиралась на Олимпийские игры.

- Кажется, ты получаешь от упражнений удовольствие?

- Вовсе нет.

- А зачем ты тогда это делаешь?

Она продолжала приседать.

- Без боли килограммы не уходят.

- У тебя прекрасная фигура, не нужно себя наказывать.

- Целлюлиту моему об этом расскажешь.

Взгляд Алистера скользнул по ее фигуре. От ее форм кровь в его теле закипала.

- Не вижу никакого целлюлита. Вижу молодую прекрасную женщину в самом расцвете сил.

На ее щеках появился легкий румянец.

- Как думаешь, что нужно сделать с Гарриет и Джеми? Ты все еще планируешь ее забрать с собой домой?

Алистер обдумывал этот вопрос, пока был в душе. Если дети нормально работали и у них было где жить, Монте-Карло был не самым плохим вариантом на лето.

- Нужно обсудить вопрос с ними. Но я хотел бы, чтобы к началу учебного года Гарриет была в школе.

Клементина кивнула.

- Может, я могу с ней поболтать об этом. По-женски. Иногда я думаю, была бы я рада в ее возрасте отправиться в пансион. Это лучше, чем таскаться по всей стране за матерью, которая меняет очередного ухажера.

- Должно быть, тебе было тяжело в то время.

- Да.

Алистер проследил, как Клементина двигалась по комнате, порой приостанавливалась, брала в руки разные предметы, смотрела на них и ставила обратно, словно не понимала, что ей делать со своими руками.

- Хотел сказать по поводу расходов на поездку…

- Все в порядке, - она разложила подушки на диване в ряд, - я сама за себя могу заплатить.

- Я тебя сюда притащил, я и заплачу. И точка.

Клементина поджала губы.

- Ты правда понятия не имеешь, что такое компромисс, да?

Алистер подошел к ней и взял ее руки в свои. Ее запястья были тонкими, пальцы аккуратными, не считая обкусанных ногтей. Он коснулся середины ее ладони большим пальцем и увидел, что ее зрачки расширились. Кончик ее языка едва коснулся губ, оставив чуть заметный влажный след. Клементина сглотнула. Алистер чувствовал дрожь ее пальцев в своих, словно маленькая птичка билась в клетке.

- Я знаю, что этого не стоит делать…

- Тогда зачем ты это делаешь? - Ее голос звучал очень тихо, а горячее дыхание ласкало его подбородок.

Алистер запустил руки в ее волосы:

- Я сам не знаю.

- Я думала, что ты уверен в каждом слове и действии.

Он приблизился к ее губам и нежно провел по контуру своим языком.

- Не всегда.

Клементина прильнула к нему бедрами. Алистер обхватил руками ее ягодицы и притянул еще ближе к себе, чтобы она почувствовала, что с ним творится. Она положила руки ему на грудь и неотрывно смотрела на его губы, казалось, они - это самое привлекательное, что есть в этом мире. Он снова опустил голову, чтобы поцеловать ее, и волна желания и сексуальной энергии накрыла его. Алистер страстно целовал ее губы. И вот он приоткрыл ее рот, будто цветок, ее губы были нежными, как лепестки магнолии, а вкус сладким, как нектар. Клементина слегка постанывала, когда он захватил ее рот своим, ее руки взвились вверх, чтобы обхватить Алистера за шею и притянуть его еще ближе, и это было восхитительно.

Он начал целовать ее шею. Клементина шумно дышала, когда он губами и языком спустился ниже, касаясь ложбинки между ее грудей.

Он смял ее грудь руками так, что самые выступающие части оказались на уровне его рта. Сначала он коснулся левой груди языком, затем правой, наслаждаясь тем, как дрожало от удовольствия ее тело, словно его прикосновения пробуждали ее плоть, как никакие другие. Алистер поднял футболку вверх, чтобы достать до ее соска, провел по нему языком, затем обхватил его губами и слегка потянул. Потом повторил то же самое с другой грудью, вдыхая запах ее женственного тела, чувствуя ее возбуждение не меньше, чем собственное.

Его кровь неслась по венам мириадами гоночных автомобилей.

Клементина внезапно отшатнулась от него и расправила одежду. Румянец еще покрывал ее лицо, а губы были красными и чуть припухшими от поцелуя.

- А я-то не понимала, зачем ты предлагаешь за меня заплатить. Нет, спасибо, но нет.

Алистер поморщился.

- Я никогда не делаю подобных вещей. Я просто…

- Пытаешься брать от жизни все, - ее глаза грозно блеснули, - я удивлена, что ты не выключил свет, чтобы не видеть, с кем целуешься.

- Что же ты такое говоришь…

Ее взгляд гневно сверкнул.

- Ты же сказал, что больше не станешь меня целовать.

- Я знаю, но…

- Думаю, лучше нам соблюдать дистанцию. - Она скрестила руки на груди. - Никаких прикосновений.

- Договорились. - Алистер быстро провел рукой по волосам.

- Я отправляюсь в постель. Спокойной ночи.

Клементина никак не могла заснуть. Мысль о том, что в другом конце номера в кровати королевского размера с минуты на минуту окажется Алистер, становилась пыткой. Она прислушивалась, ожидая звука его шагов.

Недавно он вышел из номера и теперь должен был вернуться.

Зачем же он начал ее целовать? Зачем притронулся к ней, если знал, что с ней нельзя заниматься любовью? И какого черта она в этом участвовала?!

Клементина откинула одеяло и накинула банный халат поверх ночной рубашки. Огни ночного Монако за окном создавали ощущение сказки.

Клементина оглянулась на будильник, стоящий на прикроватной тумбочке. Было три часа утра. Почему Алистер не вернулся в номер? Она завязала халат и вышла в зал. Комната тонула в темноте, и очертания предметов читались лишь благодаря слабому свету фонарей за окнами.

Клементина села на диван и обхватила подушку. «Может быть, он сейчас развлекается с какой-нибудь шикарной девицей модельной внешности, с той, которая не откажется провести время, занявшись сексом».

Но внезапно открылась дверь номера, и вошел Алистер.

- Ну и где же тебя носило?

- Я даже и не знал, что должен перед тобой отчитываться за каждое движение.

Она скрестила руки на груди.

- Просто было бы неплохо знать, что ты уходишь. Я так долго не могла уснуть.

В его глазах заплясали дразнящие искры.

- Меня ждала?

- Мне сложно заснуть, когда я слышу, как закрываются и открываются двери.

Он дошел до мини-бара и достал бутылку минеральной воды.

- Хочешь пить?

- Нет. Спасибо. Я хочу только пойти и лечь спать. Я устала, а когда я устаю, я начинаю сердиться, прими к сведению.

- Предупреждение принято к сведению.

Звук воды, льющейся в стакан, разбередил ее нервы.

- Ты с кем-то был?

-Ты бы расстроилась, если бы я сказал «да»?

- Делай, что хочешь. Ты сам себе хозяин. Просто сообщай мне, когда уходишь, чтобы я тоже могла планировать время.

- Я тут подумал о детях. Если мы договоримся, чтобы они остались на лето, будет неплохо, если мы останемся здесь на несколько дней, просто чтобы убедиться, что все идет как надо.

Предложение казалось резонным, к тому же Клементина сама подумывала о подобном, но понимала, что это только продлит пытку, которой она подвергалась рядом с этим мужчиной. Как она удержится от прикосновений? Даже сейчас она ощущала магнетическое притяжение его тела. Он стоял на расстоянии пары метров, и она все равно чувствовала, что каждая клеточка ее тела жаждет, чтобы он оказался рядом, обхватил ее сильными руками и притянул к себе, и она могла снова коснуться его горячих губ и забыть обо всем на свете, кроме того чувства, которое он в ней пробуждал. Никто и никогда не заставлял ее испытывать ничего подобного. Эти порывы желания были ошеломительны, неконтролируемы, и она едва могла сдержаться.

- Неплохая идея. Заодно я смогу поближе узнать Гарриет. Мне кажется, мы поладим.

- Завтра я верну арендованную машину и заберу свою оттуда, где Джеми ее припарковал.

Клементина чуть прикусила нижнюю губу.

- Если что-то не так с твоим автомобилем, я заплачу.

- Пока ты будешь брать на себя вину брата, он не научится ответственности. Предполагается, что он - взрослый человек. Перестань его опекать.

Голос Алистера звучал сухо.

- Я опекала его столько, сколько себя помню. Мне пришлось этим заниматься, потому что наша мать всегда была занята попыткой воскресить собственные упущенные юношеские годы. А знаешь, что это такое - отвечать за грудного ребенка, когда тебе самой восемь лет? Это страшно!

Она разошлась, и ей уже не хватало воздуха, чтобы договорить, но она продолжала:

- А когда дети начинают ходить, становится еще хуже, потому что они всюду лезут. Мне нужно было беречь его от маминых дружков, которые готовы были надрать ему уши за малейшую оплошность. Мне приходилось помогать ему с уроками, стирать и гладить его одежду, накрывать на стол. Я изо всех сил старалась и до сих пор стараюсь, и меня возмущает, что ты пытаешься убедить меня в чем-то еще.

Когда она закончила, воцарилась тишина.

Клементина совершенно не хотела все это говорить, но не могла сдерживаться, когда ее задевали.

- Извини, - его голос был тягуч, как соленая карамель, - ты и правда старалась заботиться о брате. Но настал момент, когда тебе нужно отступить и дать ему встать на ноги. Если ты так и будешь решать за него все задачки, он сам не научится это делать.

Клементина бросила на него сердитый взгляд.

- Ты был единственным ребенком в семье. Ты даже не знаешь, что это такое, когда у тебя родной брат или сестра.

- Конечно, я знаю.

Она сдвинула брови.

- У тебя есть брат или сестра?

- Сейчас уже нет. Мой брат умер, когда мне было четыре.

Клементина почувствовала горечь его слов.

- Прости меня, я не знала…

- Оливер родился инвалидом. Врачи предполагали, что он не проживет и нескольких месяцев, но они недооценили любовь моей матери. Брат умер через два дня после своего второго дня рождения.

- Прости. Должно быть, твоим родителям было очень тяжело.

Выражение его лица немного смягчилось.

- Все самое тяжелое легло на плечи матери. Я подозреваю, что матерям всегда сложнее, - его губы скривились, - тем, которые посвятили жизнь детям.

Мой отец тогда с головой ушел в работу. Я думаю, он никогда так и не почувствовал настоящего горя, когда умер Олли. Думаю, поэтому он просто начал сходить с ума, когда заболела мама, и он со всем не мог справиться.

Клементина задумалась, почему раньше никогда она не слышала об Оливере?

- Ты был еще совсем мал, когда его не стало, - сказала она, - слишком мал, чтобы справиться с такой потерей.

- Сложно видеть горе матери. В какой-то момент она сумела подняться из пропасти и вернуться к жизни. Но то чувство, что в нашей жизни чего-то не хватает, осталось навсегда. Не думаю, что людям удается такое пережить, мы просто учимся это принимать.

Ничего из пережитого Клементиной не шло в сравнение с той болью, какую пришлось перенести ему.

- И теперь, после потери Оливера, тебе сложно будет решиться самому стать отцом?

Он пожал плечами и налил еще минеральной воды в стакан.

- Я пока не готов к такой серьезной ответственности. По работе мне приходится ездить по всему миру, и я узнаю о поездке в последний момент. Не так много на свете женщин, которые готовы с этим мириться, да и детей не все готовы заводить. Конечно, может быть, в один прекрасный день.

- Каков же твой план? А что, если ты влюбишься… не по расписанию?

- Тогда так тому и быть, но я не нахожусь в активном поиске.

- Удачи тебе с жизненным планом.

- А ты сама хочешь замуж и детей после того, что с тобой сделала мать?

Клементина подняла подбородок.

- Я - не моя мать. У нас разные приоритеты. Когда я полюблю человека, это будет навсегда. Я все отдам, чтобы построить крепкую семью.

- Так ты веришь в сказки?

- Я верю в силу любви.

Он поймал ее взгляд и смотрел неотрывно.

- А ты любила когда-нибудь?

- Нет, но это не значит, что я не пойму, когда встречу того самого человека.

«Если я его вообще встречу».

- А как ты поймешь разницу между любовью и страстью?

- Страсть эгоистична, а любовь бескорыстна.

На его лице появилась полуулыбка.

- А сколько раз ты чувствовала страсть?

- Я не собираюсь обсуждать с тобой свою сексуальную жизнь.

- Хоть раз было?

- Я полагаю, ты думаешь, что никто на меня не посмотрит, потому что я не блондинка и не так хороша собой, как моя мать.

- Я такого не говорил.

- Но подразумевал.

- Ты будешь гораздо привлекательнее матери, если перестанешь прятать фигуру под бесформенной одеждой и начнешь улыбаться чаще, чем ворчать.

Клементина фыркнула:

- Кто бы говорил. Ты даже никогда по-настоящему не улыбаешься. Большее, на что ты способен, - это усмешка.

Он смотрел на нее неотрывно.

- Скажи что-нибудь смешное.

- Я люблю тебя.

Он запрокинул голову и рассмеялся. Это был насыщенный, глубокий звук, от которого по ее телу пошли странные вибрации. Даже когда он перестал смеяться, на его лице осталась улыбка, с которой он выглядел молодо и беспечно и казался Клементине ужасно притягательным.

- Лучше тебе пойти спать, пока я не передумал про поцелуй.

- Если ты пальцем меня тронешь, я тебя поцарапаю.

- Чем это? - И снова в его голосе звучала ирония. - Ногтями?

Клементина сжала руки в кулаки.

- Попробуй только, и увидишь. Обещаю.

Алистер не стал целовать ее на этот раз. Он просто стоял, ожидая, что она сделает первый шаг. Его теплое дыхание дразняще касалось ее губ, но не более того. Клементина сократила дистанцию и жадно впилась в его губы, будто бы это был ее единственный источник жизни. Она протолкнула язык навстречу его языку, вступая в причудливый танец, и почувствовала, как влажно стало внизу живота. Его желание обретало контур, поднимаясь жестким стержнем, и в ней проснулось возбуждение, которого она до сих пор не испытывала. Его щетина царапала ее нежную кожу, но ей было все равно. От этого она чувствовала себя еще более женственной и желанной.

Алистер взял ее лицо в ладони, пальцами гладил щеки, касался своим ртом ее рта. Он слегка прикусил ее нижнюю губу и затем провел по ней языком.

Клементина дрожала. Алистер интуитивно находил ее чувствительные места, будто бы ему был известен секретный код ее тела.

- Боже мой, как я тебя хочу, - произнес он.

Клементина застонала. Это все, на что она была способна в такой момент. Человеческая речь была выше ее сил. Она выполняла другую программу - программу желания, в которой не было места рациональному мышлению или здравому суждению. Она хотела этого мужчину, как никого и никогда раньше.

И он прижал ее к себе, но вдруг отстранился, тяжело дыша, с мутными глазами.

- Подожди, давай не будем делать то, о чем мы пожалеем.

«Ждать? Чего ждать?!» Клементина хотела его. Сейчас же.

Теперь она хотела чувствовать. Ощущать себя красивой, желанной женщиной, перед которой невозможно устоять.

- Слишком низко я стою по сравнению с тобой на социальной лестнице?

Он коснулся ее щеки кончиком пальца.

- Нам действительно нужно что-то сделать с твоей самооценкой. У тебя когда-нибудь были нормальные отношения с мужчиной?

- Мне сложно, когда… происходит близость с мужчиной. Я не могу перестать думать, что они смотрят на мое тело и видят недостатки. Так ведь и есть. Я никогда не буду весить сорок килограммов.

- Тебе следует гордиться такими формами. Цени их.

«Легко тебе говорить, когда у тебя фигура, как у юного античного бога, и метаболизм быстрее ракеты».

Клементина отступила от него на полшага, запахнула халат, как будто это было ее защитой.

- Я бы не стала с тобой спать, это был просто эксперимент, так сказать.

- Тебе следует быть осторожнее. Это может оказаться гораздо опаснее, чем ты себе представляла.

Естественно. Клементина направилась к минибару. Она налила себе немного виски и сделала глоток. Напиток огнем обжег горло. Он по-прежнему стоял и смотрел на нее. Она чувствовала его оценивающий взгляд. Он оглядывал и ощупывал все изгибы ее тела. Понимал ли он, как она была головокружительно возбуждена?

- Я собираюсь пройтись, - сказал он, - не жди меня, это может быть надолго.

Клементина покачнулась:

- А на этот раз ты куда?

- Хочу посмотреть, где живут Гарриет и Джеми, и понять, насколько это подходящее место.

- Хочешь, я пойду с тобой?

- Нет, оставайся лучше здесь и отдохни. Ты выглядишь усталой.

«Я не устала ни капли, просто я возбуждена. Из-за тебя».

- Но Гарриет может не понравиться, что ты без предупреждения приходишь, когда Джеми на работе, - сказала она.

- Я не потревожу ее. Просто пройдусь мимо их дома.

Клементина вдруг осознала, насколько повезло Гарриет, что за ней присматривает Алистер.

- Алистер?

Он обернулся у двери и взглянул на нее:

-Да?

- Правда, очень мило с твоей стороны, что ты так заботишься о сестре. Я имею в виду, что, надеюсь, однажды она тебе за это будет благодарна.

Он слабо улыбнулся.

- Моя история общения с девочками-подростками пока оставляет желать лучшего. Но все равно спасибо.

* * *

Когда Алистер вышел, Клементина отправилась в постель, но уснуть не смогла. Если бы она была уверенной в себе, опытной, то она бы гораздо лучше чувствовала себя в этой постели в этот самый момент, занимаясь любовью с Алистером. Ее тело ныло от неудовлетворения.

Клементина всегда видела в этом мужчине врага. Алистер всегда стоял по ту сторону баррикад. Но оказалось, что он способен быть совсем другим.

Могла видеть его мягким и чувствительным, ведь он отложил свою работу ради того, чтобы найти сбежавшую девочку и убедиться, что с ней все в порядке. Девочку, с которой он никак не был связан за исключением того обстоятельства, что она была брошенной дочкой последней любовницы его отца. Можно сказать, что это показывало Алистера как человека чести. Он так легко мог просто позвонить в полицию и забрать деньги и машину, когда они найдут Джеми. И все же вместо этого он связался с Клементиной и предложил ей помочь ему в поиске детей без привлечения к этому делу представителей закона. Да, Алистер был властным и требовательным мужчиной, но он прислушался к ее словам о том, что детям нужно давать некоторую свободу действий. Он показал свое желание найти компромисс, если он будет знать, что Гарриет ничто не угрожает.

Кроме того, он был нежен с Клементиной.

Она не могла вспомнить никого, кто бы относился к ней так хорошо. А как он на нее смотрел - когда его зрачки сжимались в черные точки, взгляд блуждал по ее губам, и казалось, что он едва мог удержаться от поцелуя. А как он прикасался к ней… как горячи были его прикосновения!

«Зачем же ты его оттолкнула?»

Потому что боялась не справиться. Как она могла соревноваться с девушками, которых представляла с ним рядом. Она была абсолютно не такой. Могла ли она рискнуть и завести с ним роман? Не обязательно навсегда. Хотя бы просто пока они в Монако. Курортная интрижка, как предлагала соседка Мэвис. Что в этом плохого?

Она снова перевернулась на бок лицом к двери в комнату Алистера. И внезапно, очень быстро, чтобы не успеть передумать, соскользнула с кровати и сняла халат, но снять ночную рубашку у нее не хватило смелости. Затем она открыла дверь в его комнату и, сделав несколько шагов до кровати, легла на роскошные простыни.

И стала ждать.

Алистер понимал, что, даже если он пешком дойдет до Канн и обратно, это совсем ничего не изменит. Зная, что Клементина находится в своей спальне в номере отеля, он чувствовал себя так, будто его, голодающего, посадили перед накрытым для пира столом и приказали ничего не трогать. А ему хотелось прикасаться, пробовать на вкус, нетерпеливо и страстно. То, что у нее недостаточно опыта, должно было умерить его пыл, но, напротив, разожгло небывалую страсть. Он хотел ей показать, каким должен быть хороший секс между двумя согласованными партнерами, которые хотят друг друга. Двумя равными. Если бы кто-то сказал ему десять лет назад, что будет так думать о Клементине Скотт, он бы катался по полу от смеха.

А может быть, и нет.

Может быть, он бы уже тогда понял, что за внешней надменной и угрюмой оболочкой прячется чувствительная девушка, которая скрывает свою естественную красоту за некрасивой одеждой и лишними килограммами. С такой-то матерью у кого не будет проблем с самооценкой.

Бренди Скотт была привлекательна, у нее была внешность нахальной плохой девчонки, как раз такая, о которой мечтают многие мужчины, в частности, отец Алистера.

Ее прикосновения обжигали его, губы тянули к себе как магнит.

Но Алистер обязан контролировать себя, ведь она не та девушка, которая способна на интрижку.

Алистер возвращался обратно тем же путем. Нет, и еще тысячу раз нет. Он не может начать встречаться с Клементиной. Он был еще не готов ни к чему, а она уже хотела семьи.

Но было в Клементине нечто особенное, то, что делало ее отличной от всех женщин, которые привлекали Алистера в прошлом. Он никогда ни с кем из них не говорил о своем брате и все же сказал Клементине. И так было не потому, что он не вспоминал об Олли до этого момента.

Память о маленьком Олли никогда не стереть. Он не знал, сохранились ли у отца фотографии, или тот избавился от них вместе со всем, что осталось от его жизни с матерью Алистера. Так его отец справлялся с тем, с чем не хотел разбираться, просто выметал из жизни или прятал так далеко, чтоб никогда не вспоминать.

«И ты сам такой же».

Этот внутренний голос совершенно сбил его с мысли, он прозвучал так же неприятно, как будто Алистер коснулся оголенного нерва, или его вдруг пронзила резкая зубная боль. Он мог бы избежать этого всего. Однако он стоял на пороге возраста, когда друзья и знакомые находили себе пару, пускали корни, создавали семью.

Он никогда не любил по-настоящему. Даже близко не был знаком с этим чувством. Держал свои ощущения в узде, а с сексуальными желаниями справлялся. Любовь была для него сложным чувством, и он просто мысленно отложил ее в долгий ящик.

Алистер вернулся в номер, смешал себе коктейль и встал у окна. Неизвестно, сколько он так простоял до момента, когда почувствовал, что за ним наблюдают. Он резко обернулся и увидел Клементину, одетую в бежевую ночную рубашку.

- Все в порядке? Не получилось уснуть?

Она подошла ближе.

- Я передумала. - Ее голос звучал так же хрипло, как и его, возможно, еще больше.

- О чем?

Ее грудь вздымалась и опускалась.

- О нас. Возможно, у меня недостаточно опыта, зато ты все в этом понимаешь, - проговорила она, - мы же можем… всего на несколько дней. Дома никто об этом не узнает. Мы можем развлечься и забыть обо всем, когда вернемся.

Алистер поморщился.

- А я думал, что ты…

- Мне двадцать шесть… Я уже устала быть странной девушкой, которая не может даже сходить на нормальное свидание. Я думала, что если я наберусь опыта, то мне будет проще узнать того самого человека, когда он окажется рядом.

- Ты хочешь, чтоб я?…

На ее щеках разгорелся румянец.

- Конечно, если ты этого не хочешь, то не стоит.

Он сократил расстояние между ними и нежно коснулся руками ее плеч.

- Я давно не встречал таких привлекательных женщин, как ты, честно. Я так хочу тебя, что едва могу держать себя в руках. Последние два часа я боролся с собой, чтобы на тебя не наброситься.

- Правда?

Он прижал ее к себе, и она смогла почувствовать его желание.

- Тебе нужны еще доказательства? Я хочу тебя.

- Я не прошу ничего, кроме легкого романа.

- Почему я? Почему не какой-то другой мужчина?

- Я не влюблюсь в тебя, вот почему.

- Резонно.

- Я последний человек на земле, которого ты мог бы полюбить.

Клементина повернула голову, касаясь его руки, как кошка, которая хочет, чтобы ее погладили. Ее тело было так близко, что он мог чувствовать, как она прижималась к нему грудью. Ее бедра прижались к нему, инстинктивно стремясь к соединению, и от этого кровь Алистера закипела. Он приподнял ее подбородок и поцеловал нежно, едва касаясь губ. Она ответила с жадностью, нетерпеливо. Он обхватил ладонями ее ягодицы и притянул к себе, дав почувствовать силу эрекции.

Он поднял ее на руки, хотя она пыталась протестовать, говоря, что слишком тяжела и сама может дойти, но он проигнорировал ее слова. Алистер принес ее на огромную кровать в своей комнате и обнял со словами:

- Передумать уже нельзя.

- Я не передумаю. Я хочу заняться с тобой любовью больше всего на свете.