- Ты напряжен, - заметила Антониетта, делая массаж Винченцо.

Обучаясь на массажистку, она практиковалась на персонале отеля.

- Накануне Рождества все напряжены, - сказал Винченцо, лежащий лицом вниз.

- Неправда! - Антониетта улыбнулась. - Сейчас счастливое время.

- Значит, ты должна быть счастлива! - произнес Винченцо. - По-моему, ты сделала правильный выбор!

- Я тебя не понимаю.

- Я о Сильвестре. Его бросила жена.

Ее руки замерли на плечах Винченцо.

- Ты не знала?

- Нет, - ответила Антониетта.

Винченцо рассказал ей о том, что Сильвестр разводился с жутким скандалом. Слушая об этом, Антониетта нисколько не обрадовалась.

Она налила масла на руки и продолжила разминать напряженную шею Винченцо. Некоторые клиенты предпочитали тишину, и Антониетта молчала, работая с ними, но Винченцо сегодня хотелось поговорить.

- Сегодня ты уезжаешь во Флоренцию? - спросила Антониетта.

- Да, но моя семья сводит меня с ума. - Он вздохнул. - Они ждут моего приезда, но не хотят, чтобы я привозил гостя.

Руки Антониетты замерли, она нахмурилась, хотя голос ее оставался легким.

- У меня еще хуже. Моя семья вообще не желает со мной знаться.

Винченцо рассмеялся и немного расслабился.

- Я не знаю, как угодить всем сразу, - признался он.

- Думаю, пора начинать собственные традиции, Винченцо. Я знаю, как сделать это Рождество счастливым.

Ей в голову пришла идея, но она не поделилась ею с Винченцо, который почти уснул. Во время перерыва Антониетта постучала в дверь офиса Франчески.

- Я солгала вам. - Антониетта заметила, как Франческа нахмурилась.

- По поводу чего? - спросила Франческа. - Ты собираешься открыть здесь бордель?

Они обменялись легкими улыбками.

- Конечно нет. Но я планирую воспользоваться своей дружбой с Авророй и Нико. Мне надо обсудить это с вами заранее. Я не хочу перебарщивать.

- Мне любопытно, - призналась Франческа.

- Я приехала в Силибри в надежде отпраздновать чудесное Рождество, - сказала Антониетта, - и поняла, что я мало для этого сделала.

Франческа нахмурилась.

- Я слишком долго доверяла свою судьбу другим людям, - произнесла Антониетта. - И ждала, пока родители решат, как мне жить.

- Что ты задумала?

- Я хочу устроить вечеринку с людьми, которые мне дороги. Конечно, ее надо начинать только после того, как все постояльцы будут обслужены.

- Я ненавижу Рождество с тех пор, как развелась, - призналась Франческа и оживилась. - Можно отпраздновать в большой столовой, - сказала она. - Тони приготовит еду, а Пино… - Она тяжело вздохнула. - Я не хочу, чтобы он проводил Рождество в одиночестве.

- Я тоже, - согласилась Антониетта.

- Я собиралась пригласить его к себе на ужин, - продолжала Франческа, - но ты знаешь, как любят сплетничать в деревне.

- Уж что-что, а это я знаю, - сказала Антониетта. - Но вы же с ним просто… - Она собиралась сказать, что, конечно, Франческа и Пино просто друзья, но та слегка покраснела.

Неужели они неравнодушны друг к другу?

Антониетта была уверена, что после смерти Розы Пино больше не посмотрит ни на одну женщину.

Но любовь - коварная штука. Учитывая то, что Антониетта не сумела наладить собственную личную жизнь, она не может раздавать советы. И поэтому она снова заговорила о вечеринке.

- Надо получить разрешение Нико.

- Он ни за что на это не согласится. - Франческа покачала головой. - Он даже не хотел ставить елку в вестибюле.

- Это его первое Рождество с Авророй. И его первое Рождество в качестве отца…

- По-твоему, Авроре удастся его убедить?

- О да. - Антониетта улыбнулась.

- В таком случае, - сказала Франческа, - я согласна на вечеринку.

Антониетта позвонила Авроре, и та сочла идею с вечеринкой блестящей, а потом пообещала «поработать» с Нико.

Вскоре персонал собрался в кабинете Франчески.

- Нам заплатят за то, чтобы мы остались? - спросила Кики.

- Это вечеринка, - сказала Франческа. - Конечно нет.

- Тогда я не приду. - Кики ушла.

- По-моему, так даже лучше, - произнес Пино. - Я очень боялся праздновать Рождество. Я говорил, что не возражаю, чтобы моя дочь поехала в семью своего мужа, но на самом деле…

Как оказалось, он был не единственным, кто чувствовал себя одиноким в это время года.

Прачка Вера, которая предпочла работать все праздники, тоже призналась в своем одиночестве.

- Я могу приготовить лазанью, - сказала она.

- Нет, лазанью делаю я, - настаивал Тони. - Но, Вера, у тебя получаются отменные каннеллони… - Он умолк, когда вошел Винченцо.

- В чем дело? - спросил Винченцо.

- Мы готовим вечеринку для персонала, который… - Антониетта помедлила с ответом. - Который решил работать в Рождество.

Винченцо удивленно ахнул.

- Ну, к тебе это не относится, - довольно злобно сказал Тони. - Ты будешь на Рождество со своей семьей.

Хотя организация вечеринки - не идеальное средство для излечения от любви, Антониетта воспользовалась шансом отвлечься от грустных мыслей.

В свободное от работы время Антониетта пекла торт.

И плакала.

В канун Рождества она обнаружила, что так и не подарила Рафу шоколад со вкусом кофе, который ему купила.

Она покупала его, не подозревая, что в ту же ночь они займутся любовью.

Потом она напомнила себе о его резком уходе и ужасных упреках и приказала забыть о нем.

И опять расплакалась.

Забыть Рафа не удавалось.

Собираясь в деревню на Большой костер, она надела красивое платье, колготки и сапоги, которые купил ей Раф.

У отеля стояла машина, которая отвозила припозднившийся персонал в деревню на праздник. Антониетта села в машину и подумала о бедняге Пино, который весь день был таким задумчивым.

Но он вдруг подбодрил ее:

- Если у тебя сегодня возникнут проблемы, разыщи меня.

- Все будет хорошо, Пино. Моя семья не общается со мной, но они не устроят сцену в канун Рождества на людях.

- Ты, наверное, не слышала новости, - сказала Франческа.

- Я знаю о Сильвестре, - ответила Антониетта.

- Это не имеет к тебе никакого отношения, - успокаивала ее Франческа, - но, судя по тому, что я слышала, скандал был ужасным.

- В роду Риччи все слишком эмоциональные. - Антониетта пожала плечами. - Вы правы, Сильвестр и его брак не имеют ко мне никакого отношения.

Она прекратила разговор не только потому, что не хотела сплетничать. Хотя у нее совсем не было чувств к Сильвестру, его страдания не обрадовали ее. В мире достаточно печали, и прямо сейчас она печалится о Рафе.

Раньше Антониетта прекрасно жила без Рафа. Они провели вместе совсем мало времени, но этого было достаточно, чтобы ее сердце поняло - она влюбилась.

Большой костер - отличное мероприятие, где можно поплакать, оставаясь незамеченной. Он был огромным. Дети смеялись и играли, гости аплодировали и веселились, пока оранжевые языки пламени поднимались к небу. Антониетта говорила себе, что ее глаза слезятся от дыма.

- Антониетта…

Обернувшись, она увидела свою мать.

- Ты слышала о Сильвестре?

- Как это связано со мной?

- Похоже, ты была права, - сказала ей мать. - Приходи к нам завтра. Побудь с нами в Рождество.

Это было все, чего желала Антониетта. Только ради этого она приехала в Силибри. И все же Раф был прав, спросив, сумеет ли она когда-нибудь простить своих родителей. Тогда его вопрос показался ей смешным, а теперь обрел новый смысл.

- Завтра я занята, - сказала Антониетта.

- Антониетта, не делай этого. Я так по тебе скучала…

- Тогда почему ты не отвечала на мои звонки? - спросила Антониетта и ушла.

- Эй! - произнес Пино. - Все нормально?

- Я получила то, что хотела, - сказала Антониетта. - Вернее, то, что, как мне казалось, я хочу получить. Но этого слишком мало. И уже слишком поздно.

- Значит, продолжай бороться, - ответил Пино, - и тогда мы все будем несчастными в это Рождество.

Она улыбнулась.

- Я, например, больше не хочу страдать, - сказал Пино. - Перед отъездом я разговаривал с синьором Дюпоном. Он посоветовал мне пойти и посмотреть на храмовые руины. По его словам, жизнь может быть прекрасна и без Розы.

- Он так тебе сказал? - спросила Антониетта. И рассердилась, потому что не хотела думать, как Раф продолжает наслаждаться жизнью без нее.

- Да. И если бы он не был постояльцем, да еще и принцем, я бы ему врезал, - произнес Пино.

- Но ты этого не сделал?

- Нет, потому что, по-моему, он прав. Я хочу примириться с прошлым и жить дальше. Называй меня старомодным, но я считаю, что в семье жить лучше.

- Даже когда тебе больно?

- Конечно, - сказал Пино. - Любить не всегда легко. Моя дочь причинила мне боль…

- Ты говорил ей об этом?

- Нет, - ответил Пино. - Потому что может настать время, когда я тоже причиню ей боль. Остается надеяться, что она порадуется за меня.

Неужели он говорит о Франческе? Антониетта задумалась. Не рано ли он хочет все начать сначала? Хотя она не имеет права его осуждать.

Она посмотрела на усталое доброе лицо Пино и осторожно сжала его руку.

- Я рада за тебя, Пино.

Он дал ей хороший совет. Поэтому Антониетта подошла к своей матери, которая стояла у костра.

- У меня есть планы на завтра, мама, но я могу прийти вечером на чашечку кофе.

И, без сомнения, в родительском доме ее будут ждать бискотти, пирожные и пиццы. Потому что в Силибри нет такого понятия, как просто выпить кофе.

Антониетта чувствовала: это было начало примирения.

- Мы будем рады, - сказала ей мать.

- Увидимся завтра.

- Ты не пойдешь в церковь?

- Нет. - Антониетта усмехнулась. - Там соберется слишком много Риччи, я пока не готова к этому.

Ее мать широко улыбнулась.

Антониетта тоже улыбалась, пока шла домой. А потом разрыдалась.

Она вернулась домой.

Ее жизнь налаживается.

Если не считать того, что она влюбилась в плейбоя.