– А вы опять за свое! – воскликнул Фурнье. – Вас все еще терзает мысль об этой наследнице состояния? Решительно, у вас идея фикс.

– Вовсе нет, – ответил Пуаро. – Но во всем должен быть порядок и метод. Сначала нужно закончить одно, а потом уже браться за другое.

Он оглянулся.

– Вот и мадемуазель Джейн. Может быть, вы начнете обедать без меня? Я приду, как только освобожусь.

Фурнье неохотно согласился и вместе с Джейн прошел в ресторан.

– Ну, и как? – с любопытством спросила Джейн. – Какова она из себя?

– Немного выше среднего роста, шатенка, цвет лица матовый, подбородок чуть выступает вперед.

– Вы рассказываете так, словно читаете приметы в паспорте, – сказала Джейн. – В моем вот, например, паспорте написаны просто оскорбительные вещи. Больше всего там слов «средний» и «обычный». Нос – средний, рот – обычный. А как еще можно описать рот? Лоб – обычный, подбородок – обычный.

– Зато глаза необычные, – сказал Фурнье.

– Нет, в паспорте записано: глаза – серые, значит, самые разобычные.

– А кто вам сказал, мадемуазель, что это обычный цвет? – спросил француз, облокотившись на стол.

Джейн засмеялась.

– Расскажите мне побольше об этой Анне Моризо. Она хорошенькая?

– Assez bien[133], – осторожно сказал Фурнье. – Но она не Моризо, а Ричардс, она замужем.

– А ее муж тоже здесь?

– Нет.

– А почему?

– Он где-то в Канаде или в Америке.

Фурнье стал рассказывать Джейн об Анне. Когда он уже заканчивал свое повествование, вошел Пуаро. Вид у него был несколько удрученный.

– Как дела, mon cher? – спросил Фурнье.

– Я разговаривал с директрисой, с самой сестрой Анжеликой. Знаете, эти трансатлантические переговоры просто чудо. Разговариваешь с человеком, находящимся на другом конце земного шара.

– А передача фотографий на расстоянии, разве это не чудо? Наука творит чудеса в наши дни. Так о чем же вы говорили?

– Сестра Анжелика в точности подтвердила все, рассказанное нам самой Анной о жизни в приюте Святой Марии, откровенно поведала о ее матери, уехавшей из Квебека с каким-то французом, торговцем вин. В то время сестра Анжелика очень боялась, как бы ребенок не попал под дурное влияние своей матери. По ее мнению, Жизель бешено катилась под уклон. Но деньги пересылались аккуратно, и Жизель ни разу не заикнулась о свидании с ребенком.

– Значит, ваш разговор явился повторением уже слышанного нами сегодня утром?

– В основном, да. Но только более подробным. Анна Моризо ушла из приюта шесть лет тому назад, стала маникюршей, потом работала в дамской парикмахерской, была горничной. Она уехала из Квебека в Европу, поступив к кому-то служанкой. Когда сестра Анжелика наткнулась в газетах на сообщение о смерти Мари Моризо, она поняла, что речь шла именно о той самой Мари Моризо, матери Анны.

– А что известно о муже Жизели? – спросил Фурнье. – Теперь, когда мы знаем, что она действительно была замужем, ее муж может явиться недостающим звеном в нашем расследовании.

– Я уже думал об этом. Собственно, это и явилось причиной моего телефонного звонка. Жорж Леман, этот подлец в роли мужа Жизели, был убит в первые дни войны.

Он помолчал немного и вдруг резко спросил:

– О чем это я только что говорил? Нет, нет, не последняя фраза, а чуть раньше? Мне кажется, я, сам того не заметив, сказал что-то важное.

Фурнье постарался как можно подробнее пересказать, о чем говорил Пуаро, но тот лишь отрицательно качал головой.

– Нет, нет. Что-то другое. Ну, ничего...

Он повернулся к Джейн и постарался втянуть ее в общую беседу. Когда обед подошел к концу, Пуаро предложил всем выпить кофе в гостиной. Джейн согласилась и протянула руку за сумкой и перчатками, лежавшими на столе. И вдруг она вскрикнула.

– Что с вами, мадемуазель?

– О, пустяки, – засмеялась Джейн. – Я просто сломала ноготь, нужно его подпилить.

Совершенно неожиданно Пуаро сел обратно на свое место. Джейн и Фурнье в изумлении взглянули на него.

– Да, вот вам проделки человеческой памяти, – тихо сказал Пуаро.

– Мосье Пуаро! – воскликнула Джейн. – Что случилось?

– Только сейчас я вспомнил, почему лицо Анны Моризо показалось мне таким знакомым, – сказал он. – Да, я ее видел раньше. В салоне самолета в день убийства. Леди Хорбери посылала ее за пилочкой для ногтей. Анна Моризо была служанкой леди Хорбери!