Четыре дня спустя состоялся опрос свидетелей по делу Мари Моризо. Сенсационные обстоятельства ее смерти вызвали огромный интерес среди публики. Зал суда был переполнен.

Первым свидетельствовал пожилой француз с седой бородой – адвокат мэтр Александр Тибо. Он говорил по-английски медленно, четко и весьма образно, хотя и с небольшим акцентом.

После обычных анкетных вопросов судья спросил:

– Вы видели тело женщины. Вы узнали ее?

– Да. Это одна из моих клиенток, Мари Анжелика Моризо.

– Это имя записано в ее паспорте, не было ли у нее другого имени?

– Да, было. Мадам Жизель.

В зале послышался шум возбужденных голосов. Репортеры газет приготовились записывать.

– Расскажите подробно, кем была эта мадам Моризо, или мадам Жизель.

– Мадам Жизель, если называть ее профессиональным именем, то есть тем, под которым она участвовала в делах, была одной из наиболее известных в Париже ростовщиц.

– А где она занималась этим делом?

– Рю Жолье, дом 3. Там же находилась и ее квартира.

– Нам известно, что она довольно часто ездила в Англию. Ее интересы распространялись и на эту страну?

– Да. Многие из ее клиентов были англичанами. Она была хорошо известна среди определенного круга английского общества.

– Могли бы вы описать этот круг?

– Ее клиентами являлись люди из привилегированного общества, а также те или иные специалисты. Она вела дела, в которых очень важно было соблюдать особую осторожность.

– И она имела репутацию сдержанной женщины?

– Да, она была в высшей мере сдержанна.

– Я хотел бы спросить, не знаете ли вы более подробно о некоторых ее операциях?

– Нет. Я знаком лишь с ее легальными делами. Но мадам Жизель была, что называется, деловым человеком, она вполне могла самостоятельно справиться со своими делами, и весьма компетентно. Если мне дозволено будет так выразиться, она была женщиной оригинального характера. К тому же фигурой, известной широкой публике.

– Каким состоянием она владела к моменту своей смерти?

– О, она была достаточно богатым человеком.

– Были ли у нее враги?

– Это мне неизвестно.

Мэтр Тибо отошел от судейского стола. В зал вызвали Генри Митчелла. Судья начал опрос:

– Ваше имя Генри Чарльз Митчелл, вы проживаете в Уондсворте по улице Шублэк-Лейн, дом 11?

– Да, сэр.

– Вы работаете в авиакомпании «Юниверсал Эйрлайнз»?

– Да, сэр.

– Вы являетесь старшим стюардом на лайнере «Прометей»?

– Да, сэр.

– В прошлый вторник, восемнадцатого числа, вы обслуживали рейс «Прометея» из Парижа в Кройдон в двенадцать часов. Умершая следовала этим рейсом. Видели ли вы умершую когда-либо раньше?

– Да, сэр. Это было шесть месяцев тому назад на рейсе в 8:45 утра. Я обратил внимание, она дважды летала этим рейсом.

– Вы знали ее имя?

– Оно, вероятно, было вписано в списке, но специально я его не запоминал.

– Слышали ли вы когда-нибудь имя мадам Жизель?

– Нет, сэр.

– Пожалуйста, расскажите о происшедшем в прошлый вторник?

– Я разнес пассажирам завтрак, а потом стал раздавать счета. Умершая, как мне показалось, спала. Я не решался ее будить. Когда до посадки осталось всего пять минут, я снова подошел к ней и попытался ее разбудить, но увидел, что она мертва или же очень серьезно заболела. В самолете оказался врач. Он сказал, что...

– Доктор Брайант сам даст нам свои показания. Посмотрите вот на этот предмет.

Судья протянул Митчеллу трубку, тот робко взял ее в руки.

– Вы когда-нибудь раньше видели это?

– Нет, сэр.

– Вы уверены, что не видели этот предмет у кого-либо из пассажиров?

– Уверен, сэр.

– Альберт Дэвис.

Младший стюард подошел к судье.

– Вы – Альберт Дэвис, проживающий в Кройдоне по улице Барком-стрит, дом 23. Вы служите в авиакомпании «Юниверсал Эйрлайнз»?

– Да, сэр.

– В прошлый вторник вы находились на борту «Прометея» в качестве второго стюарда?

– Да, сэр.

– Как вы узнали о трагедии?

– Ко мне подошел мистер Митчелл, сэр, и сказал, что он опасается; будто с одной из наших пассажирок что-то случилось.

– Вы когда-нибудь видели вот это?

Он передал трубку Дэвису.

– Нет, сэр.

– Вы не замечали этот предмет в руках у кого-либо из пассажиров?

– Нет, сэр.

– Могли бы вы рассказать суду о чем-либо, что могло бы пролить свет на случившееся?

– Нет, сэр.

– Хорошо. Можете идти. Доктор Роджер Брайант.

Доктор Брайант сообщил свое имя и адрес, и назвался отоларингологом.

– Расскажите подробнее, доктор Брайант, о случившемся в прошлый вторник, восемнадцатого числа.

– Незадолго до посадки в Кройдоне ко мне подошел старший стюард и спросил, не врач ли я. Я ответил утвердительно, и он попросил меня подойти к женщине из числа пассажиров самолета, которой, по его словам, было дурно. Я встал и прошел следом за ним. Женщина лежала в кресле. Она была мертва.

– А как долго, по-вашему, она была мертва, доктор Брайант?

– Я бы сказал, не менее получаса. Приблизительно я определил бы так: от получаса до часа.

– У вас есть какие-либо предположения относительно причины ее смерти?

– Нет. Трудно что-либо сказать без вскрытия.

– Но ведь вы заметили у нее на шее царапину?

– Да.

– Спасибо... Доктор Джеймс Вистлер.

Доктор Вистлер был необычайно худым человеком небольшого роста.

– Вы являетесь хирургом при полицейском участке этого округа?

– Да.

– Расскажите о том, что вы знаете.

– Вскоре после трех часов дня в прошлый вторник, то есть восемнадцатого, я получил вызов на аэродром Кройдон. Мне показали труп женщины средних лет на одном из кресел лайнера «Прометей». Я предполагаю, что смерть произошла примерно за час до моего прихода. Я обратил внимание на отметину на ее шее, как раз около яремной вены. Рана была как раз такой, которая могла бы остаться после укуса осы или же от укола показанной мне колючки. Труп перевезли в морг, где я произвел вскрытие.

– К какому заключению вы пришли?

– Я пришел к заключению, что смерть наступила от введения в кровеносную систему сильнодействующего токсина. Она наступила практически мгновенно, в результате острого паралича сердца.

– Можете ли вы назвать нам этот токсин?

– Этот токсин мне раньше никогда не встречался.

Репортеры, внимательно слушавшие показания, записали в своих блокнотах «Неизвестный яд».

– Спасибо... Мистер Генри Винтерспун.

Мистер Винтерспун был огромного роста с сонным лицом и глупой улыбкой. Он казался добрым, но недалеким. Присутствовавшие были шокированы, услышав, что он является старшим правительственным аналитиком и крупнейшим знатоком редких ядов.

Судья показал колючку и спросил мистера Винтерспуна, узнает ли он ее.

– Да. Она была прислана мне для анализа.

– Расскажите, пожалуйста, о результатах анализа.

– Я бы сказал, первоначально эта колючка была опущена в раствор кураре, приготовленный в местных условиях. Кураре – это яд для стрел, употребляемый некоторыми племенами.

Репортеры с удовольствием записали все сказанное.

– Значит, вы считаете, что смерть наступила от яда кураре?

– О нет, – возразил мистер Винтерспун. – Там был лишь слабый след этого первоначального раствора. В соответствии с произведенными мною анализами, эта стрела совсем недавно была погружена в яд Dispholidus typus, но чаще он известен как яд бумсланга, или древесной змеи.

– Бумсланг? А что такое бумсланг?

– Это змея, которая водится в Южной Африке, одна из самых смертоносных и ядовитых змей, существующих на земле. Действие этого яда на человеческий организм неизвестно, но некоторые предположения относительно его вирулентности можно сделать, имея в виду один опыт. Небольшая доза этого яда была введена шакалу. Шакал околел еще до того, как из его тела успели вынуть иглу. Свалился, будто в него выстрелили из ружья. Яд вызывает мгновенный паралич сердца.

Репортеры записали: «Необычайная история. Змеиный яд и трагедия в воздухе».

– Известны ли вам случаи применения этого яда для насильственного отравления?

– Нет, никогда с этим не встречался. Все это весьма интересно.

– Спасибо, мистер Винтерспун.

Сержант Вилсон дал показания о том, как он нашел трубку под сиденьем одного из кресел самолета. На трубке не оказалось никаких отпечатков пальцев. Были произведены эксперименты стрельбы из трубки. Дальность полета стрелы – более 9 метров.

– Мосье Эркюль Пуаро.

В зале послышался шум, публика проявила живой интерес, но показания мосье Пуаро были весьма сдержанными. Он не заметил ничего необычного. Да, это он обнаружил крошечную стрелу на полу в самолете. Она лежала так, что вполне давала основание предположить, будто упала с шеи мертвой женщины.

– Графиня Хорбери.

Репортеры записали: «Супруга лорда дает показания о таинственном происшествии в воздухе». Некоторые уточнили: «...о таинственном происшествии со змеиным ядом». А те, кто писал для женских журналов и газет, еще прибавили: «Леди Хорбери в туалете с лисьим мехом и в новой шляпе самого модного фасона», или «Леди Хорбери, одна из самых красивых женщин города, была в черном платье и новой шляпе», или «Леди Хорбери, до замужества мисс Сесилия Блэнд, была изящной в своем черном туалете и в модной шляпе...»

Всем было приятно посмотреть на красивую, нарядную молодую леди, хотя ее показания оказались самыми краткими. Нет, она ничего не заметила, раньше она никогда не видела этой дамы.

За ней вызвали Венецию Керр, но ее появление было встречено публикой с меньшим воодушевлением.

Неутомимые поставщики новостей для женщин записали в своих блокнотах: «Дочь лорда Коттесмора предстала в элегантном жакете и юбке с изящной отделкой». Некоторые ограничились лишь одной фразой: «Дамы из высшего общества дают показания».

– Джеймс Райдер... Ваше имя Джеймс Белл Райдер, вы проживаете на Блейнберри-авеню, дом 17?

– Да.

– Ваша профессия или занятие?

– Главный управляющий цементной компании «Эллис Вейл».

– Посмотрите, пожалуйста, на эту трубку. Вы когда-нибудь видели ее раньше?

– Нет.

– Вы не замечали этой вещи в руках кого-нибудь из пассажиров «Прометея»?

– Нет.

– Вы сидели в самолете на месте №4, как раз впереди умершей?

– Ну и что из этого?

– Пожалуйста, не говорите со мной таким тоном. Вы сидели в кресле №4. С этого места вы практически имели возможность видеть всех пассажиров салона.

– Нет, не мог. Я не мог видеть тех, кто сидел на моей стороне от прохода, потому что у кресел очень высокие спинки.

– Но если бы кто-нибудь вышел в проход между креслами и встал в удобную позицию для стрельбы из этой трубки в покойную женщину, вы бы его видели?

– Несомненно.

– И вы ничего подобного не заметили?

– Нет.

– Кто-нибудь из пассажиров, сидевших перед вами, вставал со своих мест?

– Да, мужчина, сидевший за два ряда впереди меня, вставал и выходил в туалет.

– То есть, проходил в противоположном направлении от вашего места и от места покойной?

– Да.

– А тот мужчина подходил к вам?

– Нет. Он сразу же сел на свое место.

– Было ли у него что-нибудь в руках?

– Абсолютно ничего.

– Вы в этом уверены?

– Совершенно уверен.

– А кто еще вставал со своих мест?

– Пассажир, сидевший как раз передо мной. Он прошел в обратную сторону мимо меня в конец салона.

– Я протестую, – пискливо закричал мистер Клэнси, вскочив со своего стула. – Это было раньше, намного раньше, около часа дня!

– Прошу вас сесть, – сказал судья. – Через некоторое время мы вас выслушаем. Продолжайте, мистер Райдер. Не заметили ли вы, что было в руках у этого джентльмена?

– Мне показалось, будто была авторучка. Возвращаясь обратно, в руках он держал какую-то оранжевую книжечку.

– Он был единственным человеком, кто прошел мимо вас? А вы сами куда-либо уходили?

– Да, уходил в туалет, но никаких трубок в руках у меня не было.

– Вы разговариваете в высшей степени непристойно. Можете идти.

Мистер Норман Гейл, зубной врач, на все вопросы судьи ответил отрицательно. Затем очередь дошла до негодующего мистера Клэнси.

Ответы мистера Клэнси произвели не очень хорошее впечатление, намного хуже, чем показания графини.

«Автор детективных романов выступает в качестве свидетеля. Известный писатель признает, что купил смертоносное оружие. Сенсация в зале суда».

Но сенсация, видимо, была преждевременной.

– Да, сэр, – пронзительно закричал мистер Клэнси, – я действительно купил трубку. Более того, я сегодня принес ее с собой. Я категорически протестую против каких-либо предположений, будто трубка моя была использована в преступных целях. Вот она, эта трубка.

С победоносным видом он передал свою трубку судьям.

Репортеры записали: «В суде появилась еще одна трубка».

Судья разговаривал с мистером Клэнси весьма сурово. Он указал, что его вызвали для того, чтобы помочь правосудию, а не для опровержения вымышленных от начала до конца обвинений против самого себя. Затем судья попросил рассказать о происшествии на «Прометее», но результаты были неутешительными.

Мистер Клэнси долго доказывал, что он был поглощен разбором странных правил на железных дорогах Европы и поэтому-то ничего не замечал вокруг.

– Если бы даже все пассажиры вдруг начали пускать из этих трубок отравленные змеиным ядом стрелы, то и тогда я вряд ли обратил бы на это внимание, – заявил мистер Клэнси.

Миссис Джейн Грей, парикмахерша, не дала никакой пищи репортерам.

Следующими были вызваны два француза.

Мосье Арман Дюпон, оказывается, летел в Лондон для чтения лекций в Королевском обществе по изучению Азии. Весь полет они с сыном были заняты обсуждением некоторых спорных проблем. Их мало интересовало, что делалось вокруг них. Он вообще не видел этой женщины, пока среди пассажиров не начался шум, вызванный ее смертью.

– Слыхали ли вы прежде об этой мадам Моризо, или мадам Жизель?

– Нет, мосье, никогда.

– Но ведь она была очень известна в парижских кругах, не так ли?

Мосье Дюпон-отец пожал плечами.

– Возможно, но мне она неизвестна. Я мало бываю в Париже в последнее время.

– Насколько нам известно, вы совсем недавно вернулись с Востока?

– Да, мосье. Я был в Персии.

– Вы с сыном много путешествовали по отдаленным частям света?

– Простите, что вы сказали?

– Бывали ли вы в девственных местностях?

– Да, бывал.

– Встречались ли вам племена, использующие змеиный яд для наконечников своих стрел?

Эту фразу пришлось перевести на французский язык. Когда мосье Дюпон понял ее смысл, он энергично затряс головой.

– Нет, никогда. Ничего подобного мне видеть не приходилось.

Затем начал давать показания его сын. По сути, его ответ был повторением уже сказанного отцом. Нет, он ничего не заметил подозрительного. Умершую, вероятно, укусила оса, потому что она кружилась и возле него, в конце концов, он ее убил.

Отец и сын Дюпоны были последними свидетелями.

Судья откашлялся и обратился к присяжным.

Это дело, сказал он, несомненно, является самым странным и непонятным из всех, с какими когда-либо сталкивался суд. Женщина была явно убита. Суд вполне резонно может отмести всякие домыслы о самоубийстве или несчастном случае. Преступление совершено во время полета, на очень маленьком, ограниченном пространстве. В самолете не могло быть никого из посторонних. Поэтому убийца, он или она, неизбежно скрывается среди свидетелей, выслушанных судом. Этот факт нельзя обойти, хотя сам по себе он внушает боль и ужас. Кто-то из присутствующих здесь людей вопреки присяге самым бесстыдным образом солгал.

Характер преступления по смелости и наглости ни с чем не сравним. На виду у двенадцати свидетелей, включая и двух стюардов, убийца подносит трубку ко рту и посылает смертельную стрелу в свою жертву, и стрела эта летит по воздуху никем не замеченной. Все это кажется поистине невероятным, но суд располагает неопровержимыми вещественными доказательствами. Это: сама трубка, стрела, найденная на полу, царапина на шее покойной и, наконец, медицинское заключение, подтверждающее преступление, насколько бы невероятным оно ни представлялось.

Ввиду отсутствия дополнительных свидетельских показаний, дающих суду основание в обвинении кого-либо конкретно из бывших пассажиров самолета, он может только просить присяжных вынести решение о заочном осуждении одного или нескольких неизвестных в совершении убийства. Все выступавшие свидетели отрицали свое знакомство с покойной. Теперь дело полиции установить, с кем и в каких отношениях находилась покойная. За отсутствием каких-либо мотивов этого преступления он может лишь просить о вышеупомянутом решении присяжных. И пусть суд присяжных вынесет свой приговор.

Один из присяжных с квадратным лицом и недоверчивым взглядом выступил вперед.

– Могу я задать вам вопрос?

– Конечно.

– Как я понял, стрела была найдена под сиденьем в самолете? Кто занимал это место?

Судья стал рассматривать свои записи. К нему подошел сержант Вилсон и что-то прошептал на ухо.

– Ах, да. Место, о котором вы спрашиваете, значится под №9. Его занимал мосье Эркюль Пуаро. Должен сказать, что мосье Пуаро – довольно известный и весьма уважаемый частный детектив, который много раз сотрудничал со Скотленд-Ярдом.

Человек с квадратным лицом перевел взгляд на мосье Эркюля Пуаро. Длинные усы маленького бельгийца произвели на него далеко не благоприятное впечатление.

«Иностранец, – сказали глаза человека с квадратным лицом. – А иностранцам никогда нельзя доверять, даже в том случае, если они в очень близкой и тесной связи с полицией».

А вслух он спросил:

– Так это тот самый мистер Пуаро, который поднял с пола стрелу?

– Да.

Присяжные ушли совещаться. Спустя пять минут они возвратились, и старший присяжный протянул судье лист бумаги.

– Что такое? – нахмурившись, спросил судья. – Чепуха! Такой приговор я принять не могу.

Вскоре ему вручили исправленный текст приговора:

«Мы считаем, что смерть мадам Моризо, или Жизель, наступила в результате отравления, но для того чтобы сказать, кто именно применил этот яд, улик недостаточно».