Никто не понял, как это произошло, но в сложившейся обстановке инициативу взял в свои руки маленький человек, выглядевший довольно нелепо со своим толстым шарфом на шее. Он распоряжался, как человек, облеченный властью, и с такой уверенностью, что никто не посмел бы ему перечить.

Он что-то шепнул на ухо Митчеллу. Стюард кивнул и, пробравшись среди пассажиров, встал около двери, которая находилась позади туалетов и вела в другой салон.

Самолет бежал уже по аэродрому. Наконец, он остановился. Митчелл громко сказал:

– Леди и джентльмены, я должен попросить вас остаться на своих местах до прихода властей. Надеюсь, это не займет много времени.

Пассажиры молча подчинились. Лишь леди Хорбери стала громко и бурно протестовать.

– Какая глупость! – закричала она. – Разве вы не знаете, кто я? Требую немедленно выпустить меня отсюда.

– Простите, мадам, но здесь ни для кого не может быть исключений.

– Но это же абсурд, сущий абсурд! – Сесилия топнула ногой. – Я буду жаловаться в авиакомпанию. Это просто возмутительно, запереть нас здесь, вместе с трупом.

– Вы правы, моя дорогая, – сказала Венеция Керр своим хорошо поставленным голосом, немного растягивая слова. – Это весьма прискорбно, но нам остается, я чувствую, лишь примириться. – Она села на свое место и достала сигареты. – А теперь-то, надеюсь, можно курить, стюард?

– Теперь это уже не имеет значения, – сказал Митчелл, полный тревоги и беспокойства.

Он оглянулся через плечо. Дэвис уже выпустил всех пассажиров другого салона через запасную дверь и ушел сообщить о случившемся.

Ждать пришлось всего несколько минут, хотя пассажирам это время показалось вечностью. Наконец все увидели, как по летному полю поспешно проследовали к самолету два человека – один в гражданском костюме, другой в форме полицейского. Митчелл вытянулся по-военному, распахнув перед ними дверь.

– Итак, что же здесь произошло? – спросил человек в гражданском костюме ледяным официальным тоном.

Выслушав Митчелла и доктора Брайанта, он взглянул в сторону сгорбившейся фигуры мертвой женщины, что-то шепнул констеблю и громко объявил:

– Прошу вас всех, леди и джентльмены, проследовать за мной.

Он дождался, пока все пассажиры покинули самолет, и повел их через летное поле, но не в отделение таможни, как это делается обычно, а в небольшую отдельную комнату.

– Постараюсь не задержать вас дольше, чем этого потребует необходимость, леди и джентльмены.

– Послушайте-ка, инспектор, – сказал Джеймс Райдер. – У меня очень важная деловая встреча в Лондоне.

– Очень сожалею, сэр.

– Я леди Хорбери. Я возмущена тем, что меня задерживают здесь подобным образом.

– Искренне вам сочувствую, леди Хорбери, но дело очень серьезное. Есть основание подозревать, что произошло убийство.

– Яд для стрел, которым пользуются индейцы Южной Америки, – прошептал мистер Клэнси вне себя от радости, со счастливой улыбкой на лице.

Инспектор подозрительно взглянул на него. Французский археолог от возбуждения заговорил по-французски, инспектор, медленно, тщательно подбирая слова, отвечал ему на том же языке.

– Все это ужасно неприятно и скучно, – сказала Венеция Керр, – но вы должны выполнять ваши обязанности, инспектор.

– Благодарю вас, мадам. Я попросил бы вас, леди и джентльмены, побыть некоторое время здесь, пока я переговорю с доктором... э... доктором...

– Меня зовут Брайант.

– Спасибо. Прошу вас пройти сюда, доктор Брайант.

– Могу ли я также присутствовать при разговоре? – спросил маленький человек с усами.

Инспектор резко повернулся к нему, с его губ уже готов был сорваться отказ, как вдруг лицо его подобрело.

– Простите, мосье Пуаро. Вы так закутались... Конечно, я буду рад.

Он открыл дверь, пропуская Брайанта и Пуаро. Пассажиры проводили их недовольными подозрительными взглядами.

– Почему это ему вдруг можно уходить, а мы должны все оставаться? – громко спросила Сесилия Хорбери.

– Наверное, он из французской полиции. А может быть, какой-нибудь служащий таможни, – сказала Венеция Керр, покорно садясь на скамейку и закуривая сигарету.

– Мне кажется, я видел вас в... в Ле-Пине, – сказал Норман Гейл, как-то застенчиво обращаясь к Джейн.

– Да, я была в Ле-Пине.

– Очаровательное место. Я очень люблю сосны.

– И я... они чудесно пахнут, – согласилась Джейн.

Они замолчали, не зная, о чем говорить дальше.

– Я... я... узнал вас сразу же, еще там, в самолете, – наконец промолвил Гейл.

– Неужели? – Джейн изобразила на своем лице изумление.

– Как вы считаете, эта женщина действительно убита? – спросил Гейл.

– Думаю, да, – ответила Джейн. – Это очень неприятно и отвратительно.

Она чуть вздрогнула. Норман Гейл подвинулся к ней ближе, как бы желая уберечь ее от чего-то.

Дюпоны, отец и сын, разговаривали по-французски. Мистер Райдер что-то вычислял в маленькой записной книжке, время от времени поглядывая на часы. Сесилия Хорбери сидела молча, нервно постукивая ногой по полу. Руки у нее дрожали, когда она закуривала сигарету.

Около двери, прислонившись к косяку, стоял с бесстрастным видом огромный, одетый в голубую форму, полицейский.

В соседней комнате инспектор Джепп беседовал с доктором Брайантом и Эркюлем Пуаро.

– Как это вам удается всегда вдруг оказаться в самом нужном месте, мосье Пуаро?

– А разве аэропорт Кройдон не находится чуть в стороне от привычной вам сферы деятельности, друг мой? – спросил Пуаро.

– Ах, это! Так я ведь иду по следу одной крупной фигуры в мире контрабанды. Довольно удачно я оказался здесь, и чувствую, это, пожалуй, самое запутанное дело, каким мне приходилось когда-либо заниматься за многие годы моей работы. Что ж, давайте к нему приступим. Прежде всего, доктор, прошу вас назвать мне полностью ваше имя и адрес.

– Роджер Джеймс Брайант. Я отоларинголог. Мой адрес: Харлей-стрит, дом 329.

Флегматичный констебль за столом записал все эти данные.

– Наш полицейский хирург, конечно, обследует труп, – сказал Джепп, – но мы бы хотели получить и ваши показания, доктор.

– Конечно, конечно.

– Как вы думаете, когда наступила смерть?

– Она должно быть была мертва уже с полчаса до того, как я подошел к ней за несколько минут до посадки. Точнее сказать не могу, а стюард уверяет, что разговаривал с ней за час до этого.

– Что ж, будем пока исходить из этих показаний. Думаю, нет смысла расспрашивать вас, заметили ли вы что-нибудь подозрительное?

Доктор покачал головой.

– А я просто спал, – сказал Пуаро с досадой. – Я одинаково плохо чувствую себя как в воздухе, так и на море, и поэтому стараюсь потеплее закутаться и уснуть.

– Есть ли у вас какие-нибудь предположения о причине смерти, доктор?

– В данный момент я не хотел бы высказываться определенно. Все должно показать вскрытие и анализы.

Джепп понимающе кивнул.

– Хорошо, доктор, – сказал он. – Я думаю, мы не будем вас больше задерживать, но вам все же, очевидно, придется... э... проделать некоторые формальности, обязательные для всех пассажиров вашего салона. Мы ни для кого не сможем сделать исключений.

Доктор Брайант улыбнулся.

– Я бы даже был рад, если бы вы смогли лично убедиться, что я не прячу где-нибудь у себя на теле этих... трубок для стрельбы или другого смертоносного оружия.

– Этим займется Роджерс, – Джепп кивнул на констебля. – Кстати, доктор, не смогли бы вы высказать вашего мнения вот об этом? – И он указал на бесцветную колючку, лежавшую перед ним на столе в небольшой коробке.

Доктор Брайант покачал головой.

– Трудно сказать без анализа. Мне кажется, кураре – наиболее распространенный яд, который применяют туземцы.

– И он мог подействовать с таким эффектом?

– Кураре – очень быстродействующий яд.

– Но ведь его не так-то легко достать, а?

– Очень трудно для обычного человека.

– Ну, тогда нам придется обыскать вас с особой тщательностью, – сказал Джепп и улыбнулся, довольный своей шуткой.

Доктор Роджерс и констебль вышли. Джепп отодвинул свой стул и посмотрел на Пуаро.

– Да, дело это подозрительное, – сказал он. – Слишком сенсационное, чтобы быть правдой. Все эти трубки для стрельбы и отравленные стрелы в самолете придуманы не дураком.

– Очень мудрое замечание, мой друг, – сказал Пуаро.

– Мои люди сейчас обыскивают самолет, – сказал Джепп, – еще приедет специалист по отпечаткам пальцев и фотограф. Давайте вызовем следующим стюарда.

Он подошел к двери и отдал приказание. Вошли одновременно оба стюарда. Более молодой успел уже взять себя в руки. Но все же выглядел он взволнованным. Второй же был страшно напуган и бледен.

– Ну, все в порядке, ребята, – сказал Джепп. – Садитесь. Паспорта принесли? Хорошо.

Он быстро посмотрел паспорта пассажиров.

– Ага, вот она. Мари Моризо, французская подданная. Знаете о ней что-нибудь?

– Я видел ее несколько раз. Она довольно часто перелетала Ла-Манш из Англии и обратно, – сказал Митчелл.

– Так, значит, по каким-то делам. А не знаете, что это были за дела?

Митчелл покачал головой.

– Я тоже ее помню, – сказал стюард помоложе. – Я видел ее на утреннем рейсе, который вылетает из Парижа в восемь утра.

– Кто из вас последним видел ее в живых?

– Он. – Молодой стюард показал на товарища.

– Верно, – сказал Митчелл. – Это было, когда я принес ей кофе.

– Как она выглядела в тот момент?

– Я не обратил особого внимания, просто передал ей сахар и предложил молоко, но она отказалась.

– В котором это было часу?

– Точно я сказать не могу. В это время мы пролетали над Ла-Маншем. Что-то около двух.

– Да, примерно в два, – подтвердил Альберт Дэвис, второй стюард.

– А когда потом вы ее увидели?

– Когда разносил счета.

– Поточнее.

– Примерно минут через пятнадцать. Мне показалось, что она спит. Боже мой, она ведь в это время, должно быть, была уже мертва?

В голосе стюарда звучал неподдельный страх.

– Вы не заметили никаких следов вот этого? – спросил Джепп, указав на колючку, похожую на осу.

– Нет, сэр, не заметил.

– А вы, Дэвис, что скажете?

– В последний раз я видел ее, когда разносил печенье с сыром. Тогда она была еще жива.

– А какой у вас порядок обслуживания пассажиров? – спросил Пуаро. – Каждый разносит пищу в своем салоне?

– Нет, сэр, мы работаем вместе. Так быстрее и удобнее. Суп, затем мясо с овощами и салат, затем сладкое и так далее. Вначале обслуживаем хвостовой салон, следом за этим переходим в головной.

Пуаро кивнул.

– Разговаривала ли эта женщина, Моризо, с кем-нибудь в самолете? Или, возможно, дала понять, что знала кого-то? – спросил Джепп.

– Нет, я не видел этого, сэр.

– А вы, Дэвис?

– Нет, сэр.

– Вставала она со своего места во время полета?

– Не думаю, сэр.

– Значит, вы оба не можете сказать нам ничего такого, что хоть как-то пролило бы свет на все это дело?

Оба стюарда, подумав, покачали головами.

– Что ж, тогда можете быть свободны, позже я снова вызову вас.

– Это ужасно, – сказал в отчаянии Генри Митчелл. – Мне все это так неприятно, ведь я был за главного в этом полете, если так можно выразиться.

– Ну, я пока не вижу, в чем вас можно было бы упрекнуть, – возразил Джепп. – Но все же, согласен, все случившееся – ужасно.

Он жестом отпустил их. Пуаро чуть наклонился вперед.

– Разрешите мне задать им вопрос?

– Пожалуйста, мосье Пуаро.

– Не заметил ли кто из вас в самолете осу?

Оба покачали головами.

– По-моему, никакой осы не было, – сказал Митчелл.

– Оса была, – сказал Пуаро. – Мы видели ее убитую на тарелке одного из пассажиров.

– Но я ее не видел, сэр, – сказал Митчелл.

– Я тоже, – сказал Дэвис.

– Ну, ладно. Это неважно.

Оба стюарда покинули комнату. Джепп быстро пробежал глазами фамилии на паспортах.

– На борту самолета была графиня. Наверно, та самая, что сбрасывает лишний вес. Лучше уж вызвать ее первой, а то она совсем потеряет терпение, да еще потребует объяснений в палате относительно жестоких методов обращения полиции.

– Я надеюсь, вы проверите весь багаж, в том числе и ручную кладь, у всех пассажиров в хвостовом салоне?

Джепп весело подмигнул.

– Ого, Пуаро, что это у вас на уме? Нужно найти эту трубочку, если она вообще существует и не приснилась нам во сне. Для меня это выглядит неправдоподобно. А что если этот писатель, рехнувшись, решил вдруг прикончить одну из своих героинь на практике, а не на страницах своего романа? Эти отравленные стрелы вполне в его духе.

Пуаро в сомнении покачал головой.

– Да, – продолжал Джепп, – несомненно у всех пассажиров должен быть проверен багаж, независимо от того, как они к этому отнесутся. И нужно еще проверить, кто и когда подходил к своему багажу.

– Очевидно, будет составлена точная опись багажа, – подсказал Пуаро, – список вещей каждого пассажира?

Джепп посмотрел на него удивленно.

– Если вы так настаиваете, мосье Пуаро, можно будет сделать и это. Хотя я не вижу в нем никакой необходимости. Мы ведь знаем, что именно ищем.

– Вы, конечно, можете знать, что вы ищете, mon ami. А я в этом не вполне уверен.

– Ну, снова вы за свое, мосье Пуаро! Как вы любите все усложнять! А теперь давайте займемся этой благородной дамой, пока она еще не выцарапала мне глаза.

Однако леди Хорбери против ожиданий оказалась намного спокойнее, милостиво согласилась сесть, когда ей предложили стул, и, не колеблясь, отвечала на вопросы Джеппа. Да, она жена графа Хорбери, живет в Хорбери-Чейз в Суссексе. Лондонский адрес? Пожалуйста: Гросвенор-сквер, дом 315. Она возвращается в Лондон из Ле-Пине и Парижа. Умершую женщину не знает. Во время полета ничего подозрительного не заметила. Да и как ей заметить? Кресло ее было обращено к носу самолета. Она не могла видеть, что происходит сзади. Во время полета она не поднималась со своего места. Нет, насколько она помнит, никто не входил из головного салона в их салон, за исключением стюардов. Она точно не помнит, но, кажется, только два пассажира – мужчины выходили в туалет. Она не заметила у кого-либо в руках вещи, похожей на трубку для стрельбы. Нет, ответила она на вопрос Пуаро, она не видела в самолете осы.

Беседа с леди Хорбери закончилась, и ее отпустили. Следующей вошла достопочтенная Венеция Керр.

Ее ответы были во многом аналогичны предыдущим. Она назвалась Венецией Энн Керр, адрес: Литтл-Паддокс, графство Хорбери, Суссекс. Возвращается домой с юга Франции. Нет, если ей не изменяет память, раньше она никогда не видела умершую. Во время полета ничего подозрительного не заметила. Да, она обратила внимание, как кто-то из пассажиров, сидевших довольно далеко от нее, отмахивался от осы. Кажется, он убил ее. Да, это произошло уже после того, как разнесли завтрак.

Мисс Керр ушла.

– Что это вас так заинтересовала эта оса, мосье Пуаро?

– Оса сама по себе не так уж интересна, но она может помочь о чем-то вспомнить.

– Если уж вам интересно знать мое мнение, – сказал Джепп, меняя тему разговора, – то наиболее подозрительными кажутся мне эти два француза. Сидели как раз через проход от этой Моризо. И выглядят они как-то непрезентабельно. А посмотрите на их обшарпанный портфель. Он весь облеплен этикетками иностранных гостиниц. Я бы не удивился, услышав, что они возвращаются именно с Борнео или из Южной Америки. Конечно, сейчас мы не можем делать предположений относительно мотивов, но, уверяю вас, мы легко получим их в Париже. Нужно только привлечь к этому делу Сюрте[110]. Их это даже больше касается, чем нас.

Глаза Пуаро чуть сверкнули.

– В ваших словах, друг мой, есть, видимо, какое-то рациональное зерно, но все же вы кое в чем заблуждаетесь. Эти два человека – вовсе не бандиты или что-то в этом роде, как вы предполагаете. Совсем наоборот! Оба они – хорошо известные ученые-археологи.

– Что ж, продолжайте, вы уже и так совсем заморочили мне голову.

– Нет, нет. Я знаю этих людей лишь в лицо. Это – мосье Арман Дюпон и его сын мосье Жан Дюпон. Недавно они возвратились из Персии, где в районе Сузы производили интересные раскопки.

– Продолжайте! – сказал Джепп, схватив вдруг один из паспортов. – Вы правы, мосье Пуаро, но вы должны согласиться, что оба они выглядят не очень-то привлекательно, правда?

– Очень часто выдающиеся личности выглядят довольно странно. Меня самого, совсем недавно, приняли за парикмахера.

– Не может быть! – воскликнул Джепп. – Ну что ж, давайте взглянем на ваших знаменитых археологов.

Вошли Дюпоны.

Нет, заявил Дюпон-отец, покойная была им совершенно незнакома. Во время полета он был занят обсуждением одной интересной проблемы со своим сыном и не видел, что происходило в салоне. Нет, он не покидал своего места. К концу завтрака к ним подлетела оса, его сын убил ее.

Он ничего не заметил подозрительного вокруг, сказал Дюпон-сын. Оса ему надоедала, и он ее убил. Какой вопрос они обсуждали? Гончарное искусство на Ближнем Востоке.

Мистер Клэнси, вызванный следующим, произвел довольно странное впечатление. Он проявил подозрительную осведомленность о стреляющих трубках и отравленных стрелах.

– А у вас самого когда-нибудь была такая трубка?

– Я... да, вообще-то говоря, была.

– Вот как?

Инспектор Джепп не преминул ухватиться за это признание. Мистер Клэнси просто взвыл от негодования.

– Вы не должны... понимать меня превратно. У меня на то были вполне невинные основания. Я могу все объяснить.

– Да, сэр, сделайте милость.

– Так вот, видите ли, я писал один детектив... убийство было совершено именно с помощью такой трубки...

– Конечно, – с прежней угрожающей интонацией сказал Джепп.

– Все дело заключалось в отпечатках пальцев, – торопливо продолжал мистер Клэнси. – Я надеюсь, вы меня понимаете. Мне необходимо было описать все правдоподобно, показать, где именно находились отпечатки пальцев на трубке. Вы же понимаете! И вот однажды я увидел эту вещь... Это было на Чаринг-Кросс-роуд, по крайней мере два года тому назад, я купил ее. А один мой друг-художник разрисовал ее, пометил на ней отпечатки пальцев, чтобы я мог проиллюстрировать свой рассказ! Да вот почитайте мою книжку – «Улики алого лепестка» – и побеседуйте с моим другом.

– Она до сих пор у вас?

– По-моему, да. То есть, до сих пор...

– А где она?

– Мне кажется... она должна быть где-то здесь.

– Что вы хотите этим сказать, мистер Клэнси?

– Я хочу сказать... э... где-то. Но я не знаю, где точно. Я не очень... аккуратный человек.

– Так, может быть, она сейчас с вами?

– Нет, что вы! Я уже не видел ее с полгода.

Инспектор Джепп холодно и подозрительно взглянул на него и продолжал допрос.

– Покидали ли вы свое место в самолете?

– Нет, конечно, нет. Хотя... да, я выходил.

– Ах, вы выходили? И куда же, если не секрет, вы выходили?

– Я ходил, мне нужно было взять из кармана плаща расписание поездов Брэдшоу. Плащ лежал вместе с другими вещами и чемоданами возле входа в конце самолета.

– Значит, вы проходили мимо кресла покойной?

– Нет... Хотя, простите... да, кажется, проходил. Но это было задолго до несчастного случая. Я съел суп и пошел.

На все остальные вопросы мистер Клэнси отвечал отрицательно. Он не заметил ничего подозрительного. Он был целиком поглощен обоснованием алиби своего героя, проехавшего через всю Европу.

– Обоснованием алиби, да? – мрачно спросил инспектор.

В тот момент в разговор вмешался Пуаро, задав вопрос об осе.

Да, мистер Клэнси видел осу. Она тоже к нему подлетала. Он всегда боялся ос. Когда это было? Вскоре после того, как стюард принес кофе. Мистер Клэнси отмахнулся, и оса улетела.

Записав адрес и полное имя мистера Клэнси, его отпустили. Мистер Клэнси не смог скрыть своей радости.

– Мне он кажется подозрительным, – сказал Джепп. – У него действительно была эта трубка. И посмотрите на его поведение, посмотрите, как он напуган.

– Это может быть и от тона вашего допроса, дорогой мой Джепп.

– Когда человек говорит правду, ему нечего бояться, – отрезал инспектор Скотленд-Ярда.

Пуаро посмотрел на него с сожалением.

– Конечно. А разве не так? А теперь давайте поговорим с Норманом Гейлом.

Норман Гейл назвал свой адрес: Шеперд-авеню, дом 14, в районе Масвелл-Хилл. Его профессия? Зубной врач, возвращается из Ле-Пине, с юга Франции, где проводил свой отпуск. Останавливался на один день в Париже, посмотреть новинки зубоврачебного инструментария.

Нет, раньше он никогда не встречал покойной, во время перелета не заметил ничего подозрительного. А вообще-то он сидел лицом к головному салону. Да, один раз он встал со своего места, ходил в туалет. Затем сразу же возвратился к своему креслу, в конец салона не проходил. Осы не заметил.

Вслед за ним вызвали Джеймса Райдера, он был сильно раздражен и вел себя грубо. Да, он ездил по делам в Париж. Покойную не знал. Да, он сидел как раз перед ней, но кресла их, как известно, были расположены в ряд, поэтому он мог бы увидеть ее только поднявшись и посмотрев назад через спинку. Слышал ли он вскрик или восклицание? Нет, не слышал. За исключением стюардов, никто по салону не проходил. Да, два француза сидели в одном ряду с ним через проход в салоне. Пока самолет находился в воздухе, они беспрерывно болтали. Младший из них убил осу, уже к концу завтрака. До этого он осы не видел. Нет, он не может сказать, была ли у кого-нибудь из пассажиров трубка, ибо ни разу в жизни таковой не видел и не знает, что она собой представляет.

В этот момент раздался стук в дверь и вошел констебль. Он не мог скрыть своего ликующего вида.

– Сержант только что нашел вот это, сэр, – сказал он. – Я сразу же решил вам показать.

Констебль положил свою находку на стол, развернул осторожно носовой платок.

– Никаких отпечатков пальцев, сэр. Сержант ничего не сумел увидеть.

Предмет, представший перед их взором, был трубкой для стрельбы.

У Джеппа перехватило дыхание.

– О, господи! Значит, это все правда? Клянусь, до сих пор я отказываюсь этому поверить!

Мистер Райдер с интересом наклонился над трубкой.

– Так, значит, это и есть то оружие, которое применяют племена в Южной Америке? Я где-то читал, но никогда своими глазами не видел. Ну, а теперь я могу ответить на ваш вопрос. Я не видел ни у кого в руках этой вещи.

– Где ее нашли? – резко спросил Джепп.

– Была тщательно засунута под кресло, чтобы ее никто не заметил, сэр.

– Под какое кресло?

– №9.

– Очень забавно! – сказал Пуаро.

– Что же здесь забавного? – удивился Джепп.

– А то, что это было мое место.

– Да, вот это, должен вам сказать, действительно немного странно для вас, – сказал мистер Райдер.

Джепп нахмурился.

– Спасибо, мистер Райдер, вы можете идти.

Едва Райдер вышел, Джепп с усмешкой повернулся к Пуаро.

– Так, значит, это ваша работа?

– Mon ami, – с презрением ответил Пуаро, – когда я решусь на убийство, я не воспользуюсь ядом индейцев Южной Америки.

– Да, это для вас мелковато, – согласился Джепп. – Но, видимо, все же трубка сработала.

– Да, сработала и вызвала еще такие странные предположения.

– Ладно, оставим, кто бы ни был этот человек, он шел на огромнейший риск. Да, риск был велик. О, господи, он, наверное, просто сумасшедший! Так, кто еще там остался?.. Джейн Грей! Давайте допросим ее и закончим на этом.

– Она хорошенькая, – сказал Пуаро.

– Правда? Ах, вы, старый плут! Так, значит, так-то вы спали?

– Она хорошенькая, но весь полет страшно нервничала.

– Нервничала? – встрепенулся Джепп.

– Друг мой, когда девушка нервничает, причиной чаще всего может быть молодой человек, а не преступление.

– Пожалуй, вы правы. А вот и она.

Джейн четко отвечала на вопросы. Зовут ее Джейн Грей, работает в парикмахерской мосье Антуана, что на улице Брутон-стрит. Домашний адрес: Харрогейт-стрит, дом 10. Она возвращается в Англию из Ле-Пине.

– Ле-Пине? Хм...

Выяснилась история с выигрышным билетом.

– Что за странное пристрастие? – пробурчал Джепп. – Будь моя воля, я давно бы уничтожил эти игры.

– А разве вы никогда в жизни не поставили хоть полкроны на лошадь? – наивно спросила Джейн.

Джепп смутился и покраснел.

Вопросы возобновились. Джейн показали трубку. Нет, в салоне она ее не видела, умершую женщину она не знала, но заметила ее еще на аэродроме Ле-Бурже.

– А почему вы обратили на нее внимание?

– Потому что она была абсолютно безвкусно одета, – заявила Джейн.

Больше ничего важного от нее узнать не удалось, ей разрешили уйти.

Джепп вернулся к размышлению о трубке.

– Есть над чем поломать голову, – сказал он. – Только в самых пошлых детективах описываются такие средства! А что нам теперь искать? Человека, побывавшего в тех местах, где изготовляют подобные штучки? И где, вообще-то говоря, их делают? Понадобится эксперт. Это может быть и Малайя, и Южная Америка, и Африка.

– Да, если говорить об оригинальных вещах, – сказал Пуаро. – Но если вы внимательно рассмотрите эту трубку, мой друг, то заметите на ней крошечный клочок бумаги, скорее всего остаток от оторванной наклейки с ценой. Видимо, этот вот образчик проделал большой путь из диких мест и попал сюда уже из антикварной лавки. А это уже в значительной степени сможет облегчить наши поиски. У меня есть еще один небольшой вопрос.

– Спрашивайте!

– Вы все-таки составите список вещей пассажиров?

– Ну, теперь-то в этом и вовсе отпала необходимость, но составить его не трудно. Вы что, настаиваете?

– Mais oui. Я просто в замешательстве. И если бы я смог за что-то уцепиться в своих поисках...

Но Джепп уже больше не слушал его. Он внимательно осматривал клочок оторванной цены.

– Клэнси сказал, что купил трубку. Ох, уж эти мне писатели детективов. Полицейские у них вечно идиоты, делающие все шиворот-навыворот. Что и говорить, повтори я хоть раз своему начальнику то, что инспекторы докладывают в этих романах старшим чинам, и мне завтра же не видать бы работы, как своих ушей. Невежественные бумагомаратели!