- Когда ты поняла, что хочешь стать художницей?

Алексей смотрел, как набросок Кариссы становится рисунком. Пара точных и быстрых движений, и вот уже на бумаге появились очертания его рук. Затем появились запястья. В последние пару дней наблюдая за ее работой, Алексей пришел к выводу, что Карисса действительно художница, а не испорченная папина дочка, прикидывавшаяся кем-то, кем не являлась.

Не отрывая глаз от блокнота, она сказала:

- Я никогда сознательно не решала. Просто я такая. Меня всегда интересовало искусство.

- И твой отец отправил тебя учиться?

Странно, что упоминание Ральфа Картера не заставило его почувствовать, как все внутри сжимается. Детектив напал на след Картера в Швейцарии, но сейчас Алексей не испытывал нетерпения встретиться с ним.

Карисса сдвинула брови, стерла пару линий, заменила их на другие, которые пришлись ей больше по вкусу.

- Как это?

- Ну ты же занималась живописью в детстве?

Она фыркнула:

- Хотелось бы. Я была самоучкой, пока не попала в художественную школу. Как бы мне хотелось узнать обо всем этом раньше. Я даже не могла заниматься искусством в школе. Мой отец этого не одобрял.

- Не одобрял?

Карисса покачала головой, и прядь волос выбилась из ее гладко зачесанной назад прически. Эта прядь упала ей на ключицу, как будто привлекая его внимание к белому топу, обтягивавшему ее грудь. Ее наряд вновь напомнил Алексею, что она оказалась совсем не такой, какой он ее представлял вначале. Модным нарядам от известных дизайнеров она предпочитала шорты и юбки, коротенькие и очень сексуальные. Кариссе не нужна была модная одежда, чтобы привлечь его внимание. Она была сексуальной, неистовой, импульсивной и… у нее было озорное чувство юмора. Она полна энергии, и еще она удивительно глубокий человек.

И еще он хотел ее больше, чем кого бы то ни было.

Это открытие заставило сердце Алексея биться быстрее. Ему стало трудно дышать.

Делить с кем-то свою жизнь?

Это не должно быть неожиданностью. У него перед глазами был пример родителей. Их брак был союзом любящих людей. Алексей давно думал о создании семьи. Но сейчас эта идея приобретала реальное воплощение.

Он думал о вполне конкретной женщине. Энергичной и спокойной, способной вывести его из себя и очень щедрой женщине. Женщине, о которой он знает так мало и все же чувствует, что знает о ней все самое важное.

Но это не любовь.

Правда, между ним и Кариссой происходит нечто большее, чем просто интимная связь. Уже несколько дней они не занимаются сексом, а она интересует его все больше. Теплота, уважение и симпатия могут стать основой для прочных отношений.

Алексей пристально посмотрел на Кариссу , поглощенную рисунком. Она никогда не пыталась его очаровывать, никогда не льстила ему. Ему нравилось, что она не суетится вокруг него, что относится к нему как к равному, а сейчас, подавив смех, подумал он, вообще как к неодушевленному предмету, который нужно нарисовать. Но он знал: одно прикосновение, одно слово, даже взгляд, воспламенят. Она - сама себе хозяйка, но одновременно она и его женщина.

А ему и правда хочется большего?

Если это так, что насчет ее отца? Алексей не мог позволить Картеру сорваться с крючка.

- Почему твой отец не поощрял твое стремление заниматься живописью?

- Ему хотелось, чтобы я занималась чем-нибудь полезным. Например, экономикой.

Такое решение совсем не соответствовало человеку, который так много говорил о своей артистичной дочери. Правда, он как-то упомянул, что она совсем не годится для бизнеса.

Что же касается Кариссы, Алексей вспомнил их разговоры и подумал, что она разбирается в экономических вопросах лучше многих.

- И тебе удалось убедить родителей, что необходимо заниматься искусством.

Ее рука замерла над страницей блокнота, костяшки пальцев побелели.

- Я не убедила. Я просто подала документы, и все.

Медленно ее рука вновь начала рисовать, но движения больше не были такими уверенными, как раньше. Мина прекратила рисовать, подняла голову. Алексею стало любопытно, почему сейчас на ее щеках появился румянец.

- Расскажи, как это было у тебя? Как ты начал интересоваться программированием? Ты все свое свободное время проводил перед компьютером, когда был маленьким?

- Едва ли. У нас его просто не было.

Алексей увидел недоверие на ее лице, но вопрос Карисса не задала.

Ему нужно узнать больше об этой женщине, завладевшей его мыслями и вызвавшей такое страстное желание. Чтобы во всем разобраться, ему придется поделиться с ней тем, чем он ни с кем никогда не делился. Он замолчал, раздумывая об этом.

- Когда я рос, у нас было очень мало денег, да и те, что были, тратил на себя мой отчим.

- Звучит не очень приятно.

- Можно и так сказать.

У Алексея заныло все внутри.

- Он был охотником за теми деньгами, которые моя мать получила от страховой компании после смерти моего отца. Это не было состоянием, но этих денег нам бы с ней хватило на скромную жизнь и даже на приличное образование для меня. Но вместо этого эти деньги пошли на причуды отчима. Например, на спортивный автомобиль, который он разбил, сев пьяным за руль. На его план быстрого обогащения, который провалился. На дорогие костюмы, на «бизнес-расходы», связанные с какими-то непонятными проектами, ради которых нужно было развлекать нужных людей в ночных клубах.

- У тебя не было дома и нормального образования?

В голосе Кариссы было столько искреннего сочувствия и теплоты. Она наклонила голову, сосредоточившись на новом рисунке.

Она рисовала кисти его рук, которые сейчас сжались и не были расслабленными, как раньше. Было что-то успокаивающее, даже гипнотическое, в том, чтобы смотреть, как на листе бумаги появляются линии, как, казалось бы, разрозненные штрихи превращаются в предметы.

И хотя она работала, он знал, что все ее внимание приковано к его словам. Чувствовалось, что она сейчас больше напряжена, чем раньше. Но она на него не давила. Она не нарушала его личного пространства, не смотрела ему в глаза.

- Первые пару лет мы жили вполне сносно. Мама перезаложила наше жилище, чтобы профинансировать его эскапады. Но этих денег ему хватило ненадолго. Он жил за ее счет несколько лет, но, как только деньги испарились, испарился и он. - Алексей провел рукой по своим растрепанным волосам и вдруг понял, что он только что сделал. - Извини. - Он опустил руку, сжал ее в кулак, положил так же, как и другую руку.

- Не волнуйся. - Она быстро посмотрела на него, улыбнулась, и это помогло снять напряжение. - Я нарисую твои руки, как бы ты их ни положил. Я в них влюблена. Я подумываю о том, чтобы использовать их образ в работе, которую хочу сделать.

Алексей посмотрел на свои сжатые кулаки. По каким-то неясным причинам ее слова вывели его из равновесия. Влюблена. Она использовала это слово в светской беседе, а он испытал… возможно ли представить, что его охватила тоска?

Внезапно оказалось, что думать о прошлом проще, чем размышлять о том, что она заставляет его чувствовать.

- Звучит отвратительно, - сказала Карисса, и в ее тихом голосе была ярость. - Использовать женщину. Как много эгоистов в этом мире.

Взгляд Алексея сделался пристальным.

- Ты говоришь так, как будто тебе встречался подобный человек. - А он-то думал, что она была избалована жизнью.

- Встречались несколько. - Она поджала губы и перевернула страницу блокнота.

- Можно я подвину твои руки?

Она смотрела ему прямо в глаза. Что-то произошло между ними в эти секунды, и он почувствовал, как расслабились его плечи.

- Конечно.

Он смотрел, как она повернула его руки ладонями вверх. Ее руки были узкими и теплыми. Алексею были приятны прикосновения ее пальцев.

- Должно быть, ты почувствовал облегчение, когда твой отчим вас оставил.

- Это точно. Он был трудным человеком даже в хорошие времена, а их, поверь мне, было немного.

Алексей вспомнил мамин плач, будивший его среди ночи. Удары тяжелой руки по лицу. Свист ремня, когда отчим бил его.

- Но беды не кончились после его ухода.

- Не кончились? - Она подняла голову.

Алексей пожал плечами:

- Каким-то образом он делал долги на имя моей матери, а кредиторам неведомо чувство жалости по отношению к банкротам. Даже если этот банкрот несчастная, отчаявшаяся женщина, пытающаяся свести концы с концами. Маме пришлось работать на трех работах, чтобы нас оставили в покое. Неудивительно, что она умерла так рано.

Теплые пальцы легли на его руки. Карисса ничего не говорила, но ее прикосновение чудесным образом приносило утешение. Не то чтобы он нуждался в сочувствии. Он уже давно преодолел свои прошлые обиды. Но он не двигался, ему нравилось ощущение того, что между ними существует некая связь.

- Но все это не объясняет, откуда у тебя такое образование.

- Извини?

- Ты сказал, что твое образование было разнообразным. За обучение в школе, конечно, ты не платил.

Про себя Алексей отметил, что упорство - еще одно качество, присущее Кариссе .

- Пришлось не ходить в школу, я много работал, чтобы помочь маме.

- Сколько же лет тебе было? - Она нахмурилась.

- Одиннадцать.

Карисса покачала головой, провела рукой по его щеке. Этот жест был как бальзам на душу. Как давно никто не пытался смягчить его боль! С тех самых пор, как умерла мама, никто не думал о таком.

- Твоя мама, должно быть, так волновалась за тебя.

Он удивился. Но, конечно, Карисса прекрасно понимает чувства его матери. После того как они закончили свои словесные перепалки, он сразу же понял, что она способна сочувствовать и сопереживать.

- Она волновалась, но я должен был вносить свой вклад, раз уж наша семья попала в беду. - Ну вот, опять. Семья. До этой недели он не позволял себе думать, каково это - быть частью чего-то большего, чем он один. Заботиться о ком-то, ощущать, что кто-то заботится о тебе.

- Хорошо, когда мама рядом и любит тебя. Это бесценно.

- Хотя бы в этом нам с тобой повезло. У нас были любящие мамы, с которыми мы провели много времени.

Он нахмурился, потому что заметил робкую улыбку и задумчивый взгляд Кариссы. Ей не хватает матери? Ведь она умерла совсем недавно.

- Прости, Карисса . Соболезную.

- Спасибо. - Она моргнула, ее глаза заблестели. Затем она убрала руку и откинулась на спинку стула.

У Мины не осталось никаких воспоминаний о матери. Она всегда говорила себе, что это не важно. Ее старшая сестра Гизлан была для нее не хуже любой матери, именно она сглаживала холодность их отца.

Но слова Алексея разбередили старую рану. Рану, существование которой она годами отказывалась признавать. Она вновь почувствовала боль одиночества, вызванную неприятием ее отцом и ранней смертью матери. Это печальное зрелище, когда человек сам себя жалеет. У нее есть Гизлан, и лучшей сестры нельзя и пожелать. И еще шурин, Хусейн, который, несмотря на свою грубую внешность, оказался невероятно милым человеком. В Джейруте у нее есть маленькие племянник и племянница. И еще у нее есть Карисса . Но нет никого, кто был бы только ее.

Мине не нравилось направление ее мыслей. Вот, например, Алексей так рано потерял отца, потом в совсем юном возрасте столкнулся с такими трудностями, но все же не сидит и не жалеет себя.

- Так как же ты попал в область программирования?

- Я занимался в кружке в общественном молодежном центре. - Алексей покачал головой. - Один из сотрудников был очень настойчив. Оглядываясь назад, хочу сказать, что ему пришлось тяжело трудиться, просто для того, чтобы я научился высказывать свои мысли. Этот центр хорошо отапливался и был вполне безопасным местом, поэтому он был так привлекателен для меня.

- Ты не чувствовал себя в безопасности? - Немножко глупо испытывать такое беспокойство за него сейчас. Но Мине была ненавистна сама мысль о ребенке, который был так одинок и напуган.

Алексей пожал плечами. Как обычно, его рубашка была расстегнута, и она видела, как двигались мускулы на его широкой груди. У нее немного закружилась голова. Ей захотелось положить ладонь туда, где билось его сердце.

- Ну, жили мы не в очень благополучном районе. Там были уличные банды. - Он говорил равнодушным тоном. - Да, собственно, не имело значения, куда мы переедем. Коллекторы всегда нас находили. Мы были в долгах. И долги эти были не долгами отчима или матери. Это были наши долги.

Алексей взял на себя ответственность за то, что не должно было его волновать. Ему бы еще бегать и играть на детской площадке и ни о чем не беспокоиться.

У Мины был ком в горле, ей было трудно глотать. Почему она сделалась такой сентиментальной? Миллионы детей жили в таких условиях, в которых дети жить не должны. И некоторые из этих детей были в ее стране. Они с Гизлан много сил потратили на то, чтобы помочь детям, попавшим в неблагоприятные условия. Но почему рассказ о детстве Алексея так сильно подействовал на нее?

Потому что он был ей небезразличен.

Слишком небезразличен.

- В центре был старенький компьютер. Один из ребят показал мне, как с ним обращаться, и я обнаружил в себе склонность ко всему, связанному с компьютерами.

- У тебя все слишком просто звучит. Все-таки не каждый день мальчик, научившийся работать на подержанном компьютере, создает суперуспешную фирму, занимающуюся программным обеспечением и коммуникациями.

- Ты права. Но я не буду утомлять тебя детальным рассказом о становлении компании.

Мина уже хотела было запротестовать. Она была очарована его рассказом. Ей хотелось услышать больше историй из его жизни. Любых историй. Но она почувствовала, что он больше не хочет говорить на эту тему.

- Как же познакомились твои родители?

Его брови удивленно взлетели вверх, делая его похожим на распутного падшего ангела, особенно с этими взъерошенными волосами, угрожающими упасть на лоб.

Ее бросило в жар.

- Не шевелись. - Она быстро перевернула страницу и начала рисовать, стараясь передать этот ракурс, суровую красоту эффектных скул и запечатлеть решительную челюсть и чувственность его рта.

Пока она рисовала, она смотрела то на него, то на бумагу. Вдруг она почувствовала, что что-то изменилось. Выражение его лица сделалось менее высокомерным и более сосредоточенным, блеск его глаз стал ярче. Мина стала острее чувствовать его аромат - кедра, цитруса с оттенком мускуса. Она глубже вдохнула воздуха, ее рука двигалась по бумаге все быстрее. Ах, если бы Гизлан удалось упаковать подобный аромат во флакон, ее парфюмерное предприятие стало бы приносить миллионы.

- Закончила рисунок? - Эти малахитовые глаза сияли ярче любых драгоценных ограненных камней.

- Почти.

Мина почувствовала его нетерпение и возбуждение и стала искать, чем бы его отвлечь.

- Ты мне не рассказал, как познакомились твои родители.

- Во время Олимпиады. Он был спортсменом, а она физиотерапевтом, сопровождавшим российскую сборную. Они влюбились друг в друга и сбежали вдвоем за день до закрытия Олимпийских игр.

- Ух ты, как быстро. Должно быть, они по уши были влюблены.

- Верно. Они очень сильно любили друг друга. Когда мой отец умер, мать была убита горем. Ей было трудно продолжать жить. - Его рот искривился, и Мина почувствовала боль в груди. - Поэтому она еще раз вышла замуж, потому что просто не могла больше справляться с одиночеством.

Мина смотрела, как эмоции сменяются на лице Алексея. Он выглядел рассерженным, как будто бы винил мать. Она сделала его жизнь несчастной из-за неудачного выбора нового мужа.

Но вещи редко бывают только черными и белыми.

- Возможно, она хотела, чтобы кто-то занял место твоего отца из-за тебя. Ей хотелось, чтобы у тебя был отец.

На мгновение на его лице отразилась боль, но за это время она многое поняла. Он чувствует вину за выбор матери? И может быть, винит себя за то, что осуждал ее?

- Теперь ты. Расскажи, как встретились твои родители.

У Мины перехватило дыхание. Внутри ее шла борьба между честностью и необходимостью прикрывать Кариссу . Мине все труднее становилось врать. Карисса должна быть уже в безопасности. Ее побег с Пьером должен был произойти в эти выходные. Ей так хотелось рассказать правду, но она все еще боялась рисковать.

«Потому что ты не хочешь, чтобы все это прекратилось? Ты хочешь оставаться здесь, с Алексеем, и мечтать о невозможном?»

Она закрыла блокнот. Она не выдаст Кариссу , но и прикидываться, что живет ее жизнью, тоже не будет.

- Они не были знакомы до того, как обручились.

- Это был договорной брак? - Он выглядел изумленным.

- Это традиция моей семьи. - Мина подавила болезненную улыбку. Насколько ей было известно, ее сестра - единственная из женщин их рода, которая сумела обрести любовь в браке. Обе они считали это невозможным. Ведь их отец рассматривал дочерей как козырь своей династии.

Поэтому найти свое счастье с мужчиной, которого любишь и который любит тебя, казалось невероятно заманчивым. Мина положила блокнот, стараясь не обращать внимания на то, что сейчас почувствовала себя несчастной. Ее время с Алексеем не вечно. Она встала, потянулась, постаралась отвлечься от предположений, что было бы, если…

- Я слишком долго сидела на одном месте. Мне нужно размяться. Как насчет еще одного соревнования по стрельбе из лука? - Она была рада узнать, что Алексей увлекался этим видом спорта, ведь это был национальный спорт Джейрута, и она делала в нем успехи. - Или пойдем плавать? - Она посмотрела на чистейший пляж. Ей, несомненно, хотелось примерить новенький купальник, который Карисса положила в чемодан. Жаркая волна окатила ее, когда она подумала о возможности искупаться голышом с Алексеем. Если бы он знал правду о ней, может быть, они могли бы…

Вдруг он оказался позади нее. Волоски на ее руках и шее встали дыбом, все внутри ее растаяло.

- Если тебе нужно размяться, - от звуков его низкого голоса у нее все сжалось внутри, - то я знаю одну вещь, которой мы могли бы заняться. - Его зеленые глаза потемнели, а она потянулась к нему.

Затем он быстро отступил назад, застонав и качая головой.

- Ты меня так до смерти доведешь. - Но его губы уже тронула улыбка. Он протянул ей руку. - Пойдем. Нам нужно избавиться от излишней энергии. - Он взял ее за руку, и она пошла за ним.

В этом-то и проблема. Она давно уже не сопротивлялась Алексею. Она хотела быть с ним все время. Она двигалась навстречу катастрофе, но не могла остановиться.