Шарлотта скрестила руки на груди, охваченная лишь одной эмоцией — гневом. Она просто не могла поверить в то, что он сказал.

Выйти за него замуж? Выйти замуж за шейха?

Сердце трепетало в груди, как разъяренная птица, пульс бешено стучал в висках, тело бросило в жар — все ее естество пылало огнем. Шарлотту посетила неуместная мысль, что она испытывает не только гнев. Но поскольку гнев был предпочтительнее всего остального, она крепко вцепилась в эту эмоцию.

Шейх объяснил, почему выбрал именно ее, и все же это не имело никакого смысла.

Да, она — простолюдинка без связей и состояния, иностранка, к тому же нелегалка. Но неужели ему нужно постоянно подчеркивать, насколько она одинока и заурядна? Или это было сделано для того, чтобы она чувствовала себя жертвой? Чтобы она понимала, что у нее не будет другого выбора, кроме как выйти за него замуж?

Слово «брак» вызывало у нее самые негативные чувства, едва ли не отвращение. Шарлотта сразу представляла родителей, кричащих друг на друга, а когда они не кричали, наступала ужасная тишина, полная обиды и горечи.

Шарлотта знала, что не все браки такие, но отношения ее родителей отвратили ее от брака на всю жизнь, и ничто из того, что она видела до сих пор, не заставило ее передумать. О том, чтобы выйти замуж за совершенно незнакомого мужчину, не могло быть и речи.

Она не хотела выходить за него замуж. Она вообще ни за кого не хотела выходить замуж. Но у нее не было выбора. Потому что только так он мог защитить свою страну.

На самом деле то, как шейх говорил о своем предназначении, очаровало ее. Шарлотта была заинтригована убежденностью, светящейся в его глазах. Пока он не испортил все дело, сказав ей, что она станет его женой.

Теперь шейх пристально смотрел на нее, очевидно не замечая поднимающегося в ней гнева. Его лицо было бесстрастным, взгляд золотисто-дымчатых глаз — холодным. Он был похож на древнего бога, взвешивающего содержимое ее души, решающего, попадет она в рай или в ад.

Нужно принять решение. По крайней мере, он дал ей понять, что она должна его принять. И это была иллюзия, поскольку она либо выйдет за него замуж, либо он будет удерживать ее отца в Ашкаразе.

Шарлотта на мгновение представила, как делает что-то совершенно нехарактерное для себя — например, выплескивает содержимое своего бокала ему в лицо или переворачивает стол, но это было слишком похоже на то, что могли бы сделать ее мать или отец, поэтому она сдержалась.

Вместо этого она заставила себя сидеть неподвижно, плотно сжав челюсти и выпрямив спину.

— А если я решу остаться пленницей и не выйду за вас замуж?

Шейх сдвинул прямые темные брови, и у Шарлотты перехватило дыхание.

— Значит, вы вернетесь в камеру, из которой сбежали. — Его голос был темным и глубоким, как океан. — Вместе с вашим отцом.

По ее телу пробежала дрожь. Вернуться в ту тесную каморку с ведром в углу и жесткой кроватью? И отец окажется в таких же условиях… Он возненавидит ее. Безжалостный шейх прав. Отец не хотел бы быть отрезанным от своих коллег, от своей работы, от своей жизни в Англии.

Шарлотта судорожно сглотнула. Она так старалась быть хорошей для отца, но иногда ей казалось, что это недостижимо. Возможно, ей стоило принести себя в жертву. В конце концов, из-за ее ошибки они попали в такую переделку.

Неужели она всерьез раздумывает выйти замуж за этого человека?

Может быть, все будет не так плохо. Ее родители когда-то любили друг друга, и именно поэтому все пошло не так, как надо, по крайней мере, так говорил отец. Любовь стала ядовитой и отравила их жизнь.

У нее будет совсем другой брак, не такой, как у родителей, поскольку она едва знает этого мужчину, не говоря уже о том, чтобы любить его. Не будет никаких чувств, потому что она с самого начала ничего не испытывала к этому человеку.

«Ложь», — тут же пришла в голову мысль, но Шарлотта предпочла ее проигнорировать.

Дрожащей рукой Шарлотта потянулась за бокалом, сделала глоток прохладного вина. Шейх просто смотрел на нее своими хищными тигриными глазами.

— К чему тогда все эти формальности? — внезапно вспылила она. — Праздничный ужин, наряды… Почему вы вообще спрашиваете меня, когда могли бы просто потащить меня к алтарю и заставить сказать «да»?

— Потому что я не чудовище, хотя и могу им казаться. И я думал, что вы оцените хотя бы иллюзию выбора.

— Ну да, конечно… — Шарлотта со стуком поставила бокал на стол, слегка расплескав вино.

Шейх наклонил голову, наблюдая за ней.

— Вы злитесь.

— Конечно, я чертовски зла! — Шарлотта вздернула подбородок. — Нет особого смысла бояться, не так ли? Это никак не поможет мне.

— Гневаться тоже бесполезно, — заметил шейх. — Хотя гнев — гораздо более полезная эмоция.

— Возможно. Предположим, что, если я выплесну содержимое бокала вам в лицо, вы меня казните?

Тень какой-то эмоции промелькнула на его лице и исчезла слишком быстро, чтобы он понял, что это было, но Шарлотта уловила блеск в его глазах, яростный и горячий. Похоже, ему нравится смотреть, как она злится, и это весьма странно.

— Я бы не советовал этого делать. Итак, я полагаю, вы принимаете мое предложение?

Шарлотта сердито посмотрела на него.

— Вам нужно мое согласие?

— Нет.

В этом слове не было ни торжества, ни радости. Просто констатация факта.

— Так зачем же все это нужно?… — Она махнула рукой на стол.

Шейх откинулся на подушки, большой, мускулистый и опасный, и это вызвало необъяснимый трепет, волной пробежавший по ее спине.

Этот человек станет ее мужем. А это означает…

Шарлотту бросило в жар.

Это должно было прийти ей в голову раньше, но все же не пришло — осознание того, что брак — это не просто клятва любить друг друга, пока не разлучит смерть. Была еще одна часть отношений, без которых невозможен брак. И по этой части у нее вообще не было опыта.

Незнакомое чувство скрутило ее изнутри, и, хотя страх был частью этого чувства, он был не единственной его составляющей. В нем было еще что-то, связанное с ощущением близости его тела, трепетом, который вызвало тепло его руки.

У Шарлотты пересохло во рту — она внезапно поняла, что он видит, о чем она думает. Но от взгляда его глаз было не скрыться.

Она снова потянулась за вином, сделала еще один отчаянный глоток, чтобы смочить горло, сердце гулко стучало, отдаваясь шумом в ушах.

Неужели он хочет заняться с ней сексом? Она далеко не красавица. К тому же у нее нет никакого опыта. Он мог бы выбрать любую из прекраснейших женщин, ведь он шейх, и он определенно никогда не выбрал бы ее — если бы она так удачно не заблудилась в пустыне.

Он упоминал о том, что ему нужно обеспечить преемственность.

Да, рождение наследника — главная обязанность супруги шейха, но все же…

— У вас есть вопрос? — Голос шейха был мягким и вкрадчивым, будто он знал, о чем она думает. — Спросите меня.

— Н-нет, — Шарлотта вспыхнула от смущения, — у меня нет ни одного вопроса.

Она собралась с духом, чтобы встретиться с ним взглядом. Его глаза блестели, но в них не было гнева.

— Откройте рот, йа амар, — тихо приказал он.

Это было совсем не то, что Шарлотта ожидала услышать, и это застало ее врасплох — настолько сильно, что она машинально открыла рот, прежде чем поняла, что сделала. Почти сразу же сомкнув губы, она бросила на него подозрительный взгляд.

— Зачем?

Шейх наклонился к столу и взял из серебряной вазы одну клубнику.

— По традиции Ашкараза будущий жених должен накормить свою избранницу. Так что откройте рот, мисс Деверо, и покажите свое согласие.

На этот раз не было никаких сомнений насчет причины блеска в его глазах. Это был блеск вызова. И хотя Шарлотта не хотела подчиняться ему, она испытывала сходное чувство.

В конце концов, это просто ягода. Возможно, действительно таков здешний обычай? В любом случае у нее нет выбора. И если ей придется задержаться здесь на неопределенный срок, то, конечно, лучше провести его в качестве жены шейха, чем остаться узницей в камере.

Кто знает, вдруг, если она станет править, сможет что-то изменить. Например, повлиять на шейха, чтобы тот открыл границы, и она смогла вернуться домой. Это была хорошая идея. Ей не пришлось бы подчиняться его желаниям вечно.

Шарлотта слегка подалась к нему и открыла рот. В его глазах вспыхнуло пламя, и хотя она не знала, что это значит, что-то глубоко внутри ее заставило сердце биться быстрее.

Шейх протянул ей клубнику, сначала провел ягодой по ее верхней губе, отчего по спине пробежала легкая дрожь. Шарлотта замерла, когда он сделал это снова, на этот раз обведя губу клубникой, прежде чем осторожно положить ягоду ей в рот.

— Съешьте, — приказал он, и Шарлотта послушалась.

Сладость разлилась по языку. Затем он коснулся пальцами ее нижней губы, оставив за собой след из горячих искр. Шарлотта проглотила клубнику, подняла руку и сама коснулась горевших губ.

— Это все, что мне нужно сделать? — хрипло произнесла она, пытаясь сделать вид, что ничего особенного не произошло.

— Все, — ответил он.

— Хорошо.

Руки дрожали, и ей это не нравилось. Внезапно ей захотелось побыть одной, оказаться подальше отсюда.

— Я устала, ваше величество. Если вы не возражаете, я хотела бы вернуться к себе…

Шарлотта неловко поднялась на ноги, не дожидаясь его разрешения.

Шейх поднялся гораздо более плавно, чем она, и ее сердцебиение превратилось в шквал, когда он двинулся вокруг стола к ней, такой высокий, смуглый, мускулистый в своем шелковом длиннополом одеянии.

— О нет… все в порядке. — Она бессознательно сделала шаг назад, как будто устанавливая расстояние между ними, чтобы избавиться от странного чувства, бушевавшего в груди. Чувства, которое, как она подозревала, могло быть возбуждением. — Я сама найду дорогу назад.

Шейх остановился, отблески свечей отразились на золотом шитье его одежды, и Шарлотте показалось, что он усмехнулся.

— Очень хорошо. — Он поднял руку, и уже знакомая ей женщина мгновенно вышла из тени дверного проема, будто все это время стояла там, ожидая его приказа. — Амира, пожалуйста, проводи мисс Деверо обратно в ее комнаты. — В темноте его глаза сверкали, как у тигра, вышедшего на охоту. — Хорошо выспитесь, йа амар. Завтра вам предстоит долгий день.

С бешено бьющимся сердцем Шарлотта позволила увести себя.

— Простите, Амира, — нерешительно произнесла она, когда они шли по гулким, тускло освещенным коридорам, — что значит «йа амар»?

— Это значит «моя луна», — пробормотала Амира. — Или «моя красавица». Это просто нежные слова.

Шарлотта почувствовала, как ее щеки запылали. «Моя красавица»? Что ж, это ложь. Она не красавица и уж точно не принадлежит ему.

«Скоро ты будешь ему принадлежать».

От этой мысли по спине пробежала дрожь.

В течение двух последующих дней Шарлотта не видела шейха, и это было хорошо. Она могла бы провести эти дни, расхаживая по своим покоям, снова и снова размышляя о правильности решения, если бы на следующий день у дверей не появилась Амира и не сообщила, что теперь она будет помощницей Шарлотты и что ее попросили помочь гостье шейха со списком порученных ей задач.

Амира достала из рукава свернутый листок, и Шарлотта, страстно желая заняться хоть чем-нибудь и отвлечься от бесплодных размышлений, схватила его.

Шейх попросил ее ознакомиться с историей, обычаями народа и языком Ашкараза, что имело смысл, поскольку она собиралась стать супругой правителя. А так как ей всегда было интересно узнавать новое, она самозабвенно погрузилась в изучение. К тому же теперь Шарлотте приходилось проводить много времени в прекрасной библиотеке, куда ее привели, когда она впервые попала во дворец.

Были также уроки культуры и церемониального протокола, которые Шарлотта находила очень интересными, а между занятиями — разнообразные косметические процедуры, что было менее интересно. Ее тело умастили маслами и благовониями, удалили нежелательные волосы, привели ногти и брови в порядок. По-видимому, таков был процесс подготовки к свадьбе в Ашкаразе.

Шейх неоднократно передавал через подручных сообщения о состоянии профессора Деверо. Отец пришел в себя, окреп, начал вставать с постели и даже гулять по саду. На третий день Шарлотта получила записку, в которой говорилось, что профессор доставлен на границу и будет освобожден в течение нескольких часов. Она должна была отправить ему электронное письмо, подтверждающее ее решение остаться в Ашкаразе, а также сообщить, что она выходит замуж за его величество Тарика ибн Исхака Аль-Назири.

Писать письмо казалось странным, будто все это происходит с кем-то другим. В порыве тоски по дому Шарлотте захотелось сделать телефонный звонок, чтобы услышать голос отца и успокоиться. Но когда она спросила Амиру, можно ли позвонить по телефону, ей ответили, что это запрещено.

Поначалу она была просто раздосадована. Однако день за днем Шарлотта занималась лишь бесконечными косметическими процедурами и примеркой свадебного платья, на которое ушло не меньше десятка ярдов белого шелка, и вскоре ее любопытство сменилось раздражением.

Все для нее было новым и необычным, и ей требовалось время, чтобы привыкнуть к новому положению. Все, чего Шарлотта хотела, — это услышать знакомый голос, услышать от близкого человека, что поступает правильно. Она ведь не слишком многого просит, не правда ли?

Она снова велела Амире испросить у шейха особого разрешения на звонок, тем более что она понятия не имела, увидит ли отца когда-нибудь, но ответ был прежним — «запрещено», «никаких телефонных звонков».

Досада на шейха усилилась, вдобавок ко всему Шарлотта начала тосковать по дому. И однажды в полдень ее эмоции стали выходить из-под контроля, как содержимое кипящей на плите кастрюли.

Накануне свадьбы она должна была посетить исторические и, как ее заверила Амира, очень красивые дворцовые бани, но гнев ее возрос настолько, что сначала Шарлотта решила найти шейха и высказать ему все, что думает о запрете телефонных звонков.

За последние несколько дней в ее покои постоянно доставляли одежду, не только расшитые серебром и золотом национальные одеяния, но и дорогие платья от именитых дизайнеров, сшитые на заказ брюки и рубашки, а также несколько пар джинсов и футболок. Среди обновок было и нижнее белье, хлопковое, шелковое и кружевное, разных цветов, но при виде этого великолепия она чувствовала себя странно. Еще более странно было надеть это белье и обнаружить, что оно подходит по размеру и идеально сидит на ней.

Среди этих вещей Шарлотта обнаружила очень красивое бикини, украшенное стразами, а может, и драгоценными камнями, что было не очень практичным для купания. Но так как это был единственный купальник в гардеробе, пришлось надеть его перед походом в бани.

Амира рассмеялась, заверив, что в дворцовых банях можно купаться нагишом — никто не побеспокоит будущую жену шейха ни в хамаме, ни в бассейне. Но все же Шарлотта не решилась купаться голой в общественном месте, поэтому натянула бикини, поверх него легкую серебристую тунику и, опоясав талию плетеным пояском, отправилась на поиски шейха.

Однако его нигде не было, и никто не хотел говорить, где он. После получаса бесплодных поисков, еще более разъяренная, чем вначале, Шарлотта решила все же посетить бани и поискать его позже. Это даст ей время, чтобы остыть, ведь ей придется смирить гордость и просить, а может, даже умолять об одолжении.

Шарлотта вошла под своды бани и по обе стороны двери увидела двух охранников в черном. Теперь она знала, кто они: личная охрана шейха, а значит, Тарик внутри.

Шарлотта испытала искушение вернуться в свои апартаменты, но переборола его — побег не обеспечит ей телефонного звонка — и собралась с духом, намереваясь потребовать разрешения войти. Но прежде чем она успела вымолвить хоть слово, стражники с бесстрастными лицами расступились перед ней.

Шарлотта переступила порог и оказалась в просторном помещении с высокими арками и куполообразным потолком. Роскошью и величиной оно походило скорее на тронный зал, чем на место омовения, однако большую часть этого храма неги и чистоты занимал огромный бассейн, выложенный плиткой восхитительного бирюзового цвета. Стены бани были облицованы узорчатыми изразцами всевозможных оттенков синего, пар окутывал стройные колонны, выстроившиеся по краям бассейна. Солнечные лучи, проникавшие через скрытые окна, освещали бани рассеянным светом.

В бассейне плавал мужчина, он рассекал гладь воды четкими мощными гребками, его большое мускулистое тело двигалось со смертоносной скоростью акулы.

Это был сам шейх.

Неожиданная дрожь пробежала по телу Шарлотты, гнев сменился иным столь же жарким чувством. Было в этом мужчине что-то такое, от чего она не могла оторвать глаз, и вместо того, чтобы окликнуть его, она застыла на краю бассейна и смотрела, как он плавает.

Шейх, должно быть, заметил ее — его движения замедлились, постепенно он остановился, встал в воде и откинул с лица мокрые черные волосы.

И тут Шарлотта поняла, что совершила ужасную ошибку.

Она очень старательно гнала от себя мысли о том ужине у фонтана, посвящая все свое время решению задач, поставленных перед ней шейхом. Шарлотта старалась не думать о том, какие чувства вызывает в ней этот мужчина, о возбуждении, охватившем ее, когда он провел клубникой по ее губам, о яростном приливе адреналина, когда он смотрел на нее с вызовом.

Она запретила себе фантазировать об этом мужчине, предпочитая думать о нем как о шейхе, могущественном и неприступном. Но сейчас перед ней стоял не правитель в царских одеждах, а мужчина. Безупречно сложенный и ослепительно красивый.

Вода стекала с его совершенного тела, очерчивая каждый мускул — от сильных плеч и широкой груди до безупречного пресса. Его бронзовая кожа в некоторых местах была испещрена шрамами, но это нисколько не портило общей картины — тело Тарика было произведением искусства. Правитель Ашкараза был сложен как греческий бог и излучал такую же высокомерную власть.

Расстояние, которое она установила между ним и своими чувствами, внезапно стало быстро сокращаться, особенно после того, как косой солнечный луч, отразившись от поверхности воды, позолотил бронзу его великолепного тела. Шарлотту охватил жар возбуждения, ей нестерпимо захотелось прикоснуться к нему, чтобы ощутить сталь мускулов. Ей пришлось сложить руки на груди и крепко сжать их, чтобы не потянуться к нему.

— Доброе утро, мисс Деверо. — Его глубокий низкий голос эхом отозвался от ультрамариновых изразцов стен дворцовых бань. — Вы пришли поплавать со мной?

Жар опалил щеки Шарлотты — она вдруг осознала, что из-за влажного воздуха бассейна тонкая ткань туники прилипла к телу, а под ней лишь непрактичное бикини, украшенное цветными стекляшками.

— Нет, — твердо сказала она и еще крепче скрестила руки на груди, твердо решив не позволять ему приближаться к ней. — Я здесь для того, чтобы обсудить запрет на звонки. Мне нужно поговорить с отцом до его отъезда.

— Неужели? — Его пристальный взгляд скользнул по ее телу, отчего лицо стало гореть еще сильнее. — Тем не менее вы, кажется, надели бикини, которое я послал.

Проклятье, он заметил это.

Шарлотта неловко переступила с ноги на ногу, едва не поскользнувшись на мокром кафеле.

— Ах да, конечно… Но вы здесь, а я предпочитаю плавать одна. И все же, по поводу звонка…

— Не отказывайтесь из-за меня, — заявил шейх. — Мне хочется, чтобы вы насладились плаванием.

Легкая дрожь снова пробежала по телу, Шарлотта не могла оторвать взгляда от его влажной кожи.

Да что с ней такое? Этот мужчина для нее чужой, они едва знакомы, и все же она думает лишь о том, как до него дотронуться.

«Тебя к нему тянет. Это хорошо, учитывая, что он будет твоим мужем».

От этой мысли у нее перехватило дыхание. Но она тут же напомнила себе, что не должна испытывать чувств к человеку, который, по сути, похитил ее и теперь держит в плену в своей стране.

— Я не желаю плавать прямо сейчас, — чопорно заявила Шарлотта. — Я хочу поговорить о телефонном звонке.

Что-то блеснуло в его глазах.

— Идите в бассейн, йа амар, и мы все обсудим.

— Я уже говорила, что не хочу плавать, — ответила Шарлотта сердито, хоть и понимала, что упрямством ничего не добьешься и следует сменить тактику. — Почему вы настаиваете?

— Потому что последние два дня я не уделял вам должного внимания. Мне хотелось бы наверстать упущенное, узнать, чем вы занимались.

— Я делала все, о чем вы меня просили. Вот и все.

Шарлотте стоило огромных усилий не заглядываться на его мускулистое тело.

— Амира сказала, что вы прилежно изучаете язык, наши традиции и правила протокола.

— Мне нравится учиться, — пожала плечами Шарлотта.

Тарик придвинулся еще ближе, и она, не в силах совладать с собой, снова взглянула чуть ниже, чем следовало…

На нем ведь должны быть плавки? Но их нет! Шейх стоит в воде совершенно обнаженный!

Шарлота зажмурилась. Пульс стучал в ушах так громко, что казалось, даже он слышит этот грохот. Амира говорила, что в дворцовых банях принято купаться голышом, но она никак не ожидала, что это относится и к шейху. Что он будет плавать голым и совершенно не будет стыдиться этого.

Впрочем, Тарику действительно нечего стыдиться. Он — само совершенство. С головы до ног.

Шарлотта открыла глаза.

«Не смотри туда, идиотка».

— Что-то не так? — В голосе Тарика звучали нотки веселья.

— Нет, конечно же нет. — Шарлотта решила не показывать, как он на нее действует. — Почему вы об этом спрашиваете?

— Вы покраснели, мисс Деверо. Почему?

«Он еще и забавляется, черт бы его побрал».

— Потому что вы голый, вот почему. И я не собираюсь плавать с вами.

— Чего вы боитесь? — Его темная бровь изогнулась дугой.

Звук эхом отразился от узорчатых изразцов, и от глубокой вибрации его голоса внутри ее тоже что-то завибрировало.

Шарлотта знала ответ на этот вопрос. Мужчина бросал вызов, и ей хотелось его принять. Разве не приятно было бы разрушить его высокомерие? Единственным правильным ответом было просто развернуться и уйти. И все же она стояла на месте как вкопанная, злясь все сильнее.

— Я не прикоснусь к вам, — тихо сказал он. — Если это то, чего вы боитесь.

— Я не боюсь.

— Тогда ныряйте в бассейн, и мы обсудим ваш телефонный звонок.

Не задумываясь, Шарлотта подошла к краю бассейна. А потом нырнула прямо в воду.