Шарлотту привели в помещение, которое оказалось не чем иным, как красивой библиотекой. В привычном окружении, среди книг, ей сразу стало как-то спокойнее. Вдоль стен от пола до потолка тянулись резные книжные шкафы из дерева благородных пород, тут и там стояли мягкие диваны и кресла со множеством ярких шелковых подушек. Возле одного из диванов стоял столик, за которым можно было выпить чашку чая, если возникала потребность отдохнуть от чтения книг. Как и кабинет монарха, библиотека выходила окнами в красивый сад, обнесенный стеной, и через открытые створки доносилось журчание фонтанов.

Это было чрезвычайно приятное место, несмотря на пару вооруженных охранников у дверей, хотя и странное для того, чтобы держать здесь пленников. Не то чтобы она жаловалась, но это было лучше, чем тюремная камера, в которую ожидала вернуться.

Шарлотта не знала, как долго пробыла там, но этого времени оказалось достаточно, чтобы осмотреть книжные полки и найти довольно много книг различных жанров на английском языке. Она была бы счастлива выбрать одну из них и, расположившись на одном из диванов, погрузиться в чтение.

А еще у нее было достаточно времени, чтобы подумать, что происходит и что шейх собирается с ней делать.

Не следовало угрожать ему, это было ошибкой. Шарлотта не могла понять, почему так поступила и откуда взялась такая храбрость. Она лишь сознавала, что каким-то образом может оказывать на него влияние, и позволила этому ощущению силы ударить ей в голову. И теперь и она, и ее отец заплатят за это.

Шарлотту снова охватил страх и уже не отпускал до тех пор, пока охранники, получив приказ, не вывели ее из библиотеки и не повели по гулким сводчатым коридорам, выложенным узорчатой плиткой. Они миновали роскошные залы и галереи, декорированные в восточном стиле, спустились по изящной лестнице в цветущий сад с ажурными беседками и фонтанами.

Дворец шейха был прекрасен, и если бы Шарлотта не опасалась за свою жизнь, то с удовольствием осмотрела бы его. Но ей было страшно, и вся эта красота вокруг только усиливала страх.

Шарлотта боялась, что ее снова отправят в тюремную камеру, но вместо этого ее привели в покои, достойные августейшей особы, похожие на гостиничный люкс. Она огляделась. Уютная гостиная была обставлена красивой дорогой мебелью, диваны усыпаны разноцветными подушками, стены выложены белой глянцевой плиткой с изысканным рельефным узором, на полу — великолепные шелковые ковры. Большие французские окна выходили в еще один обнесенный стеной сад, поменьше. Здесь также был фонтан, цвели розы, а на фруктовых деревьях наливались плоды.

Шарлотта попыталась спросить охранников, что происходит, почему она здесь, а не в камере, но они либо не понимали по-английски, либо им было приказано не разговаривать с ней, потому что они оставили ее одну в комнате, вышли и заперли за собой дверь.

Итак, она все еще пленница, но теперь в золотой клетке.

Шарлотта, оставшись одна, решила осмотреть комнаты и обнаружила в одной из них огромную кровать. Рядом со спальней располагалась ванная — очень красивая и просторная, с белоснежной ванной и душем.

Она не могла понять, почему шейх поместил ее сюда, в апартаменты, которые больше подошли бы главе государства, приехавшему в Ашкараз с дипломатическим визитом, а не подобранной в пустыне нелегалке. Все это не имело никакого смысла.

Шарлотта принялась расхаживать по гостиной, ее мозг лихорадочно работал. Она не знала, почему находится здесь, а не в камере, и не знала, что может случиться с ней и ее отцом, но понимала, что шейх не отпустит их.

У нее внутри все похолодело от страха, но не за себя, а за отца. Профессор Деверо — выдающийся ученый, на его счету немало открытий и научных трудов, высоко оцененных коллегами. В Лондоне у отца много друзей и единомышленников, и было бы неправильным лишить его привычного окружения и любимой работы. Что он скажет, если узнает, что все это случилось по ее вине?…

У Шарлотты похолодело внутри. Именно она разбила окно и выбралась наружу. Если бы она просто осталась на месте, отец был бы в безопасности. Их препроводили бы до границы, и они продолжили бы жить своей жизнью, ничего не зная об Ашкаразе.

Это ее вина, и она должна все исправить. Но как?

Шарлотта остановилась у окна, глядя на цветущий розовый сад за окном и размышляя.

На самом деле это можно было исправить только одним способом. Это она случайно вышла на улицу и увидела то, чего не должна была видеть, а не ее отец. Он ни в чем не виноват. Может, ей удастся убедить шейха отпустить отца, если она согласится остаться здесь? У нее нет ни карьеры, как у отца, ни друзей. Никто не будет скучать по ней. Даже отец.

Шарлотта отогнала эту мысль и стала размышлять дальше.

Отец, конечно же, не станет спорить, если она заверит, что все в порядке, чтобы он не подумал, что ее удерживают против воли. Она могла бы успокоить и британские власти, и шейха.

Шарлотта снова подумала о нем и ощутила странную дрожь. Сердце забилось быстрее, когда она вспомнила, как его большая рука накрыла ее ладонь, обжигая кожу. Вспомнила, как прикоснулась к твердым мускулам его предплечья. Гнев, который она чувствовала, горел и внутри его, какими бы холодными ни оставались его дымчато-золотые глаза. Она знала, что каким-то образом влияла на него, так что, возможно, сможет сделать это снова. Если хочет спасти своего отца, ей придется это сделать.

А как насчет нее? Остаться в чужой стране в полном одиночестве на всю оставшуюся жизнь? Шарлотта отмахнулась от этой мысли. Она разберется с этим позже. Сейчас важнее убедиться, что отец в безопасности.

Время летело незаметно, и она провела его, осматривая комнаты и восхищаясь всем вокруг в промежутках между размышлениями о том, что же все-таки происходит, и попытками сдержать охватившую ее панику. Наконец двери открылись, в комнату вошли две женщины. Одна несла поднос с едой, другая — одеяние из серебристо-голубой ткани. Первая поставила поднос на маленький столик у окна, вторая положила платье на диван рядом.

— Сегодня вечером вы будете ужинать с его величеством шейхом Тариком Исхаком Аль-Назири, — по-английски произнесла первая женщина. — Его величество велел подобрать для вас подобающий наряд, переоденьтесь к ужину. А пока можете перекусить и утолить жажду. Я приду за вами в назначенный час.

Шарлотта изумленно уставилась на женщину. Наряд? Ужин? Что же все-таки происходит?

— Но почему? — вырвалось у нее. — А как же мой отец? Почему меня держат здесь? Чего хочет от меня шейх?

Но женщина только улыбнулась и покачала головой, а затем обе развернулись и вышли, оставив Шарлотту одну.

Итак, никто не собирается отвечать на ее вопросы. А это значит, что ей придется получить ответы от самого шейха Тарика. Ее не перехитрит его тигриный взгляд и джентльменские уловки. Она настоит на том, чтобы он ответил ей, а потом попросит, чтобы он отослал ее отца домой.

Эта мысль так воодушевила Шарлотту, что она решила подкрепиться. Лепешки еще теплые, прямо из печи, свежие фрукты и лимонад придали ей сил.

Поев, она направилась в ванную комнату, сняла с себя грязную одежду и долго стояла под горячим душем, наслаждаясь восхитительным ароматом шампуня. После душа, благоухая розами, Шарлотта завернулась в большое пушистое полотенце и вернулась в гостиную, где на диване у окна был разложен «подобающий наряд».

Одеяние оказалось платьем в традиционном стиле из серебристо-голубого шелка, с розами, вышитыми по краю тяжелой серебряной нитью. К платью прилагались шаровары из той же ткани.

«Хм, какая нелепость. Разве такое можно носить?»

Шарлотта осторожно коснулась ткани, ощутила ее прохладу и мягкость, но тут же отдернула пальцы — наряд прислал шейх, она не станет надевать его в знак протеста, заявится на ужин в собственной грязной одежде и пошлет шейха к черту.

Впрочем, не стоит злить его понапрасну. На кону — безопасность отца. Кроме того, она не знает обычаев страны, и оскорблять шейха только потому, что она сердится, было бы глупо.

Лучше надеть платье и шаровары, быть вежливой и учтивой.

Кроме того — Шарлотта снова погладила ткань, наслаждаясь ощущениями, — одеяние было красивым, она никогда не носила ничего подобного. Принцессы в сказках всегда наряжались в красивые платья, и в детстве она мечтала заполучить хотя бы одно такое. Но мать не интересовалась тем, чего хотела Шарлотта. Она вообще не особенно интересовалась дочерью.

«Ты пленница в чужой стране, не имеешь ни малейшего представления о том, что ждет тебя в будущем, и все же думаешь о красивом наряде?»

А почему бы и нет? Не надевать же пыльные брюки и мятый топ на званый ужин? Да и кто знает, что случится с нею потом? А вдруг у нее никогда не будет возможности надеть такую красоту?

Сбросив полотенце, Шарлотта надела платье и шаровары, — шелк заскользил по коже, даря ощущение восхитительной прохлады и гладкости, — затем подошла к большому зеркалу в спальне.

«Очень мило», — вынуждена была признать она.

Благоухающая розами и одетая в «подобающий наряд», Шарлотта чувствовала себя немного увереннее. Если она собирается просить шейха об одолжении, ей следует выглядеть соответствующе.

Женщины долго не возвращались, и Шарлотта провела время, осматривая свои апартаменты. Затем немного вздремнула.

В дверь постучали, когда за окном стемнело. На пороге стояла одна из женщин.

Шарлотта с трудом поднялась с дивана, ее сердце бешено колотилось. Женщина бросила на нее короткий взгляд и осталась довольна. Шарлотта почувствовала себя немного лучше, очевидно, ее решение надеть традиционный наряд было правильным.

— Его величество готов принять вас, — сказала женщина. — Пожалуйста, следуйте за мной.

Нервно сцепив руки перед собой, Шарлотта подчинилась и вышла из комнаты. За ними последовали два охранника.

Во дворце было тихо и пустынно, лишь шаги охранников, обутых в сапоги, гулким эхом разносились по залам дворца и галереям. Шаги Шарлотты звучали приглушенно — серебристые туфли, которые ей принесли вместе с нарядом, были без каблуков.

Шарлотта попыталась понять, куда они идут, но после нескольких поворотов, лестниц и длинных коридоров сдалась и просто любовалась высокими сводчатыми потолками и узорчатой плиткой на полу и стенах. Впечатляющий интерьер одной из парадных зал на мгновение позволил забыть, что ей предстоит встреча с тираном, жестоким правителем этой страны.

Миновав просторный холл, они вышли в сад с колоннадой, который она видела из окон кабинета шейха. Воздух, наполненный ароматом цветов и мелодичным журчанием фонтанов, был таким же прохладным и мягким, как шелк, облегающий ее тело.

Женщина довела ее до фонтана, остановилась и на прощание поклонилась. Дальше ей предстояло идти одной. Десяток шагов в полумраке сада, мерцающем сотнями огней, и она достигла оплетенной плющом и розами беседки.

У Шарлотты перехватило дыхание. Под сенью беседки на небольшом возвышении был установлен низкий столик, окруженный множеством подушек. Свет многочисленных свечей отражался от бокалов и столовых приборов. На столике стояли блюда с разнообразными закусками, соусами и лепешками. Это было похоже на иллюстрацию из книги «1001 ночь», она словно попала в любимую сказку!

Шарлотта, ослепленная блеском свечей и роскошью убранства, не сразу заметила, что в тени беседки на шелковых подушках возлежит сам шейх и наблюдает за ней. Когда она подошла ближе, он поднялся — плавно, грациозно, — в пламени свечей его тигриные глаза сияли золотым огнем.

Вечером шейх сменил деловой костюм на черный шелковый халат, расшитый по краю золотой нитью. Блеск черного шелка оттенял бронзовый оттенок его кожи и вьющиеся волосы цвета воронова крыла. В этом одеянии его плечи казались еще шире, а сам он еще внушительнее.

Мерцающий свет озарил красивое лицо молодого шейха — от прежней свирепости не осталось и следа. Похоже, Тарик принял какое-то решение, Шарлотте оставалось лишь гадать — какое.

— Добро пожаловать, мисс Деверо. — Глубокий голос сладостной дрожью отозвался в ее груди. — Спасибо, что согласились разделить со мной трапезу.

Шарлотта подавила желание скрестить руки на груди, ощутив на себе его пристальный взгляд.

— У меня не было выбора.

Шейх улыбнулся. У Шарлотты перехватило дыхание от его красоты.

— Это правда, — признал шейх. — Но я рад, что вы пришли сами, и моим стражникам не пришлось тащить вас силой.

Было ясно, что в случае отказа ее действительно притащили бы.

Шарлотте снова захотелось убежать и спрятаться, но она собралась с духом. Лучше сначала покончить с делом.

— Ваше величество, — официально начала она. — Я решила, что хочу…

— Пожалуйста, не сейчас, — прервал ее шейх, указав на подушки, — садитесь.

— Нет, благодарю вас. — Ладони Шарлотты вспотели, сердце билось в бешеном темпе. Нужно сказать все и быстро, пока она не передумала. — Я знаю, что вы решили не отпускать нас с отцом, но у меня есть к вам просьба.

На его лице не дрогнул ни один мускул.

— Просьба?

— Да, я думаю…

— Садитесь, мисс Деверо. Поговорим за ужином.

— Нет. Мне нужно сказать это сейчас. — Она неуверенно вздохнула. — Если вы отпустите моего отца, я останусь в Ашкаразе. И сделаю это по доброй воле.

Тарик ничего не ответил, лишь глядел на бледное лицо Шарлотты Деверо в мерцающем свете свечей. Было очевидно, что все время до их встречи она напряженно размышляла. Что ж, ее мужество достойно восхищения — нелегко решиться провести всю жизнь в чужой стране, даже если это станет гарантией свободы для ее отца.

Но это хорошо. Ей понадобится мужество, а также сила для уготованной для нее роли супруги шейха.

Мисс Деверо была очень красива в платье, которое он сам выбрал для нее. Серебристо-голубой цвет подходил ее бледной коже и подчеркивал цвет глаз. Она явно вымыла волосы, и они мягкими волнами ниспадали на плечи и спину. Тарик был доволен, что его гостья не стала противиться и надела платье. Значит, его план может быть осуществлен.

Члены совета, как он и ожидал, пришли в смятение из-за его внезапного выбора жены, поэтому он намеренно послал ей традиционный наряд, а затем заставил ее пройти по дворцу, чтобы все увидели, как красива и элегантна его избранница. Он не был уверен, что англичанка оденется так, как он хочет, и не станет поднимать шума из-за его приглашения на ужин, но рассчитывал, что ее английские манеры одержат верх над темпераментом, и оказался прав. И это его тоже порадовало.

«Не будь слишком доволен собой. Ты еще не рассказал ей о браке».

Тарик решил не торопиться с предложением. Сначала он накормит ее превосходной едой, которую приготовили его повара, нальет вина, а потом они поговорят о чем-нибудь приятном, чтобы она успокоилась.

Но, судя по страху, застывшему в ее красивых голубых глазах, и по тому, как она сжимала кулаки, затягивать с разговором было не такой уж хорошей идеей. На тонко очерченном лице англичанки отразилась непреклонность, она стояла очень прямо, словно готовясь к удару, так что, возможно, самое время нанести его. Быстрый и точный.

Отблески свечей отражались от серебра ее платья, переливались в белокурых волосах — его пленница была прекрасна, как луна на небосклоне. В груди Тарика шевельнулось что-то очень похожее на сочувствие.

Это недопустимо. Он не может позволить себе проявить сочувствие. Он сочувствовал Кэтрин в ту ночь, когда нашел ее плачущей у этого самого фонтана, и сердце предательски сжалось в груди при виде ее слез.

«В ту ночь ты испытывал не только сочувствие, помнишь?»

Конечно, он помнил. Как он мог забыть? Он был зол, сгорал от разочарования и ярости, которую не мог контролировать. Взрывной коктейль эмоций, который в конце концов привел к разрушительным последствиям. Больше он так не поступит. Он должен быть хладнокровным и беспощадным.

— Это смелая просьба, — сказал Тарик, не обращая внимания на стеснение в груди. — Но вы можете изменить решение, когда услышите мое предложение.

Девушка удивленно моргнула.

— Ваше предложение?

Тарик показал взглядом на подушки.

— Садитесь, мисс Деверо.

В его устах это прозвучало как приказ, и после недолгого колебания она сделала несколько неуверенных шагов к столу, а затем неловко опустилась на подушки.

Тарик тут же разлил по бокалам охлажденное белое вино, затем положил на тарелку гостьи понемногу из каждого блюда, что было неотъемлемой частью брачного обряда.

По традициям Ашкараза сватовству всегда предшествует праздничный ужин, на котором будущий жених ухаживает за потенциальной невестой, демонстрируя серьезность своих намерений. По приказу Тарика их первый совместный ужин был организован с особым вниманием и соблюдением обычаев, чтобы все знали, каковы его намерения.

За столом Шарлотта не проронила ни слова. Тарик отметил, что его гостья очень бледна. Возможно, еды, которую он прислал ей в покои, было недостаточно. Ей действительно нужно подкрепиться чем-то более существенным, восстановить силы, особенно учитывая то, что он собирается сказать.

Тарик пододвинул к ней бокал с вином и тарелку с едой.

— Вам надо поесть.

Девушка вздернула подбородок, в ее голубых глазах появился вызывающий блеск.

— Нет, благодарю вас. Я не голодна.

Тарик, удивленный ее напускной храбростью, улыбнулся.

— Если вы хотите досадить мне, есть другие, более эффективные способы сделать это.

— Неужели? Какие же?

— Способов немало, но если вы думаете, что я собираюсь выдать их, то ошибаетесь.

Мисс Деверо прищурилась, демонстративно не обращая внимания на еду и вино.

— Простите, ваше величество, но зачем все это? Этот ужин? Комнаты, в которых я была заперта? Эта… одежда? — Маленькая рука потянулась к вышитому краю платья, кончики пальцев пробежались по ткани. — Тарик понял, что ей понравился наряд, хотя она, вероятно, не желает себе в этом признаться. — Ведь я ваша пленница.

— Если бы вы действительно были моей пленницей, то снова оказались бы в тюремной камере.

— Но вы же сами сказали, что я останусь здесь на неопределенное время. Что я была…

— Это часть моей просьбы, — невозмутимо перебил ее Тарик. — Вам стоит выпить глоток вина и что-нибудь съесть, прежде чем мы это обсудим.

В ее глазах блеснула искра упрямства.

— Как я уже сказала, я не голодна.

— Хорошо, не ешьте ничего. — Тарик переборол сочувствие. — Это не имеет никакого значения для того, что я скажу.

Шарлотта сощурилась еще больше, но промолчала, просто сидела на подушках, прямая и величественная, как жена шейха, которой она скоро станет.

— Безопасность моей страны имеет для меня первостепенное значение, мисс Деверо, — начал Тарик, глядя ей прямо в глаза, чтобы убедиться, что она все понимает. — Защищать Ашкараз — мое предназначение, главная цель моей жизни. Цель, к которой я отношусь очень серьезно. И если безопасность моей страны поставлена под угрозу, я обязан предпринять определенные шаги.

— Я все понимаю. Например, вы должны держать меня здесь, несмотря на то, что я не представляю угрозы.

— Не вам решать, что представляет угрозу для Ашкараза, а что нет. — Тарик даже не потрудился скрыть холод и пренебрежение в своем голосе. — Это мое решение.

И снова краска залила ее щеки, но мисс Деверо не отвела взгляда.

— Вы говорите об определенных шагах. Что вы имеете в виду?

— Удерживать вас здесь — один из этих шагов. Но есть и другие угрозы моему королевству, которые не имеют к вам никакого отношения.

— Хорошо. Я понимаю это. Но я все еще не понимаю, какое это имеет отношение к тому, что вы пригласили меня на ужин.

— Королевству можно угрожать как изнутри, так и снаружи. Есть семьи, которые хотят главенствовать над народом этой страны. Но я этого не потерплю. — В его голосе звучала ярость. — Я не хочу, чтобы мой совет или мое правительство были разобщены, и чтобы одна семья была наделена большей властью, чем другая.

Тарик заметил любопытство в ее глазах.

— Я понимаю вас, но не совсем представляю, какое это имеет отношение ко мне.

Тарик начал терять терпение.

— Если вы дадите мне закончить, я вам все расскажу.

Мисс Деверо изобразила покорность.

— Я не буду мешать. Пожалуйста, продолжайте.

Ее рука потянулась к бокалу с вином, она подняла его и сделала глоток. Затем посмотрела на тарелку, которую он поставил перед ней, и, медленно взяв оливку, отправила ее в рот.

Очевидно, она голоднее, чем утверждает. Тарик испытал удовлетворение оттого, что девушка съела хоть что-то из того, что он предложил. Это несколько смягчило его гнев.

— Мне нужна жена, мисс Деверо, — заявил он, не сводя с нее глаз. — Я обязан обеспечить престолонаследие, и мой совет желает, чтобы это произошло как можно скорее. Но я не хочу поддаваться влиянию ни одной из фракций, а это значит, что я не могу выбрать невесту из своей страны. Недостатка в кандидатках нет, но ни одна из них не подходит.

Наморщив лоб, мисс Деверо положила косточку от оливки на край тарелки, затем взяла еще одну оливку и задумчиво пожевала.

— Разве вы не можете выбрать невесту из другой страны?

— Наши границы закрыты — так что нет, не могу.

— В таком случае это очень прискорбно. — Покончив с оливкой, девушка взяла лепешку и обмакнула ее в хумус. — Неужели никого нельзя выбрать?

— Только не из числа тех кандидаток, которые были мне предложены. Все они из семей, желающих возвышения своего положения и единоличного влияния на шейха.

— А вы не можете просто сказать им «нет»?

Мисс Деверо, казалось, забыла, что ее удерживают здесь против воли, — все ее внимание было сосредоточено на задаче, как найти ему жену. И если ей показалось странным, что он обсуждает это с чужестранкой, то она не подала виду.

«Зачем ты ей все это объясняешь? Ты — властитель. Твое слово — закон. Просто скажи ей, что она выйдет за тебя замуж, и покончим с этим».

Эта мысль вызвала раздражение. Почему-то он хотел ей все объяснить. Возможно, это как-то связано с тем, что он испытал к ней сочувствие, — ее и без того слишком сильно запугали. А потом эта маленькая вспышка неповиновения. И то, как она рассеянно принялась за еду, несмотря на то, что заявила, что не голодна.

В ней было что-то бесхитростное и невинное, что Тарик находил привлекательным, и это было совершенно противоположно тому, что он привык видеть в окружающих. Все они были жадными, все чего-то хотели от него и никогда не были искренни. Они лгали и манипулировали, как это делала Кэтрин, чтобы получить желаемое.

Отец учил его: хладнокровие — главное качество для любого правителя, следует полагаться на собственное суждение и не поддаваться ничьему влиянию, тем более велению сердца. Не следует забывать об этом.

Когда-то Тарик считал, что отец заблуждается, но это было до Кэтрин, до того, как он убедился в его правоте и наполнил свое сердце льдом, а волю — сталью.

Но случилась осечка. Почему он чувствует не только влечение, но и симпатию к этой женщине? Он не понимал. И ему это не нравилось.

— Я не могу сказать им «нет», — решительно заявил Тарик. — Не совсем так. Это приведет к еще большему расколу и разногласиям, поэтому я должен быть осторожен.

Мисс Деверо нахмурилась.

— И как же вы собираетесь найти себе жену?

Неужели она действительно не понимает, к чему он клонит? Неужели она действительно ничего не понимает?

Тарик всмотрелся в ее лицо, но увидел лишь недоумение.

— Я нашел подходящую кандидатуру.

Тень опасения промелькнула в ее глазах.

— Да?

Тарик пристально посмотрел на Шарлотту.

— Вы не хотите спросить, кто она?

Шарлотта открыла рот, потом закрыла, затем оторвала взгляд от его лица и уставилась в свою тарелку. Свет свечи отражался от ее светлых ресниц и волос, придавая им неземное сияние. Тарик любовался ею, все больше проникаясь давно забытым чувством.

Это странное ощущение в груди, неуместная слабость, которое никуда не делось, усилилось. Он боролся с этим чувством. Нельзя позволять подобным ощущениям укореняться в себе.

Воцарилось молчание, но Тарик не спешил его нарушить.

Шарлотта догадалась. Он был уверен в этом и хотел, чтобы она что-то сказала.

— Вы не можете… — пробормотала она, не поднимая глаз. — Вы не можете такое предлагать… мне.

— Почему не могу?

Ее ресницы задрожали.

— Я не понимаю, — наконец произнесла она.

— А что тут понимать? Мне нужна жена, мисс Деверо. Пришло время обеспечить преемственность престола, и я хочу, чтобы мой совет был доволен. Кроме того, мне нужно поставить на место родовитые семьи, которые стремятся использовать положение в своих интересах. — Он сделал паузу, чтобы убедиться, что ему удалось преодолеть нахлынувшее чувство. — У меня не было подходящей кандидатуры, а потом появились вы. Вы идеально подходите для этой роли.

Снова наступила тишина, нарушаемая лишь плеском фонтана. Шарлотта не подняла глаз, не повела плечом, но Тарик чувствовал, как сильно она потрясена его заявлением.

— Кроме отца у вас никого нет, — продолжал он. — И, что еще важнее, вы не являетесь членом ни одной здешней семьи. А это значит, что никто не будет использовать вас, чтобы улучшить свое положение. Вы — аутсайдер без всяких связей, и это делает вас идеальной кандидаткой.

Шарлотта разомкнула губы:

— Но… но я всего лишь женщина, которую вы подобрали в пустыне. Простолюдинка.

— Именно поэтому вы и подходите.

Мисс Деверо вдруг подняла голову, и Тарику показалось, что в ее глазах мелькнула боль. Но потом боль исчезла, и вернулся гнев.

— Вы не можете жениться на мне, — сказала она. — Мне очень жаль, но вы просто не можете этого сделать.

— Назовите мне хоть одну вескую причину.

— Ради бога, я ведь даже не знаю вас! — Ее лицо порозовело от негодования. — Мы познакомились только сегодня утром.

Тарик не мог отрицать, что ему понравилась ее внезапная вспышка гнева. Он предпочитал женщин с сильным характером, а гнев лучше страха.

— Насколько мне известно, близкое знакомство не является обязательным условием для монархического брака, — спокойно сказал он. Это, без сомнения, разозлит ее, но ей не помешает еще немного разозлиться. Тогда ему будет с чем бороться. — И у нас будет достаточно времени, чтобы узнать друг друга.

— Вы полагаете, я соглашусь на это? — парировала она. — А я не хочу. И вы не можете меня заставить.

— Напротив, мисс Деверо. Я могу вас заставить. Например, если вы не согласитесь, то профессор Деверо останется здесь в качестве моего гостя. Вместе с вами.

Румянец на ее щеках стал еще ярче и пополз вниз по шее.

— Значит, вы собираетесь использовать отца, чтобы заставить меня выйти за вас замуж? Вы это хотите сказать?

На секунду он пожалел о том, что ему пришлось так поступить с ней, что он не может просто позволить ей вернуться к своей жизни в Англии вместе с отцом.

Затем он изгнал это сожаление из своей души. Он не мог позволить ей вернуться к прежней жизни. У него долг перед своей страной, ему нужно исправить ошибку, которую он совершил много лет назад, когда поставил собственные чувства выше интересов народа. Это была ошибка, которую он больше никогда не совершит.

— Да, — сказал он, добавляя в голос стали. — Именно это я и говорю.

— А как же я? Как же мои желания? — проговорила Шарлотта с гневом. — Что, если я не хочу выходить за вас замуж?

— Боюсь, у вас нет права голоса. Если вы не согласитесь, я оставлю вашего отца здесь навсегда.

Девушка обреченно вздохнула.

— Тогда, возможно, ему придется остаться здесь. Возможно, ему это даже понравится.

Это был блеф, и они оба это знали.

— Вы хотите сказать, что профессору Деверо понравится быть отрезанным от научного сообщества? — спросил Тарик. — А как же его преподавательская деятельность? Он — выдающийся ученый. Он привык к уважению, привык вести интеллектуальные беседы. Как он справится с тем, что будет отрезан от всего этого? И что он подумает о вашем выборе? Потому что так же, как я выбираю за вас, вы выбираете за него.

Ее прекрасные сочные губы напряглись, а блеск гнева в глазах стал еще сильнее. Теперь Шарлотта была не прекрасной лунной девой, а разъяренной фурией, метавшей гром и молнии.

Несомненно, она — страстная женщина. Он будет наслаждаться исследованием того, насколько она страстная. О да.

Не обратив внимания на его аргументы, Шарлотта сердито заявила:

— У вас на все есть ответ, не так ли?

— Конечно. Я же монарх. — Тарик смягчил голос, чтобы успокоить ее. — Все будет не так уж плохо. Как моя жена, вы будете править, получите доступ к моему богатству и власти. Вы можете делать все, что угодно, если это не угрожает стране или ее народу.

— Но, в сущности, я все равно останусь вашей пленницей.

— Вы будете моей пленницей, выйдете за меня замуж или нет. — Его терпение начало истощаться, потому что люди обычно делали все, что он хотел, и, если он приказывал им прыгать, они лишь спрашивали, насколько высоко, а не спорили с каждым его словом. — Единственное, что вам нужно сделать, мисс Деверо, — это определиться с выбором клетки.