Тарик этого не ожидал.

Он спровоцировал ее, и это было неправильно, но мисс Деверо сама заявилась в бани во время его личных водных процедур. Да еще и в вызывающем полупрозрачном одеянии, а под ним лишь крошечный, украшенный драгоценными камнями купальник, который он подарил ей по своей прихоти… Что ж, он — мужчина, а она — женщина.

Голубые глаза англичанки пылали гневом, волнистые локоны от повышенной влажности превратились в кудряшки, — она была так уязвима и при этом стояла и спорила с ним в своей прозрачной одежде, облегавшей соблазнительную фигурку, что он не мог удержаться от легкого поддразнивания.

Его позабавило то, как неловко ей стало от его наготы. Было очевидно, что ей нравится его тело. Тарик чувствовал, когда женщина хочет его, а его очаровательную невесту явно влечет к нему, осознает она это или нет.

Мисс Деверо вынырнула на поверхность, вода струилась по ее телу, полупрозрачное одеяние стало совершенно прозрачным и облепило ее по соблазнительным изгибам, словно вторая кожа. С шелковистыми и влажными волосами, разметавшимися по плечам, и каплями воды на ресницах, она была похожа на русалку.

Его мужское естество напряглось и затвердело, когда Шарлотта подняла руку, чтобы откинуть назад волосы. Ее грудь приподнялась в такт движению, а драгоценности на лифе бикини сверкнули лишь чуть менее ярко, чем сапфировые глаза, когда она встретилась с ним взглядом.

— Итак, — начала она, — как видите, я уже в воде. Теперь мы можем поговорить о моем телефонном звонке?

Если бы мисс Деверо знала, какой эффект производит в этот момент, то могла бы потребовать гораздо больше, чем телефонный звонок, и он бы все сделал. Потому что она была восхитительна.

Тарик медленно подошел к ней и остановился рядом. Шарлотта снова скрестила руки на груди, в ее глазах отразилось беспокойство.

Ей нравится его тело, значит, проблема не в этом. Так в чем же?

— Вы говорили, что не боитесь меня, — сказал Тарик.

— Так и есть.

— Но вы же боитесь?

— Н-нет.

Тарик прищурился.

— Не лгите мне, Шарлотта.

Она пошевелилась в воде, когда он произнес ее имя, будто этот звук каким-то образом повлиял на нее.

— Ну ладно. Признаться, я немного опасаюсь вас. Но это только потому, что на вас ничего нет.

— Я буду вашим мужем, — заметил он. — Вам придется привыкнуть к моей наготе.

Она покраснела еще сильнее. Линия ее плеч была напряжена, и у него возникло странное желание прикоснуться к ней, снять напряжение, ослабить ее страх.

Тарик сделал еще один шаг навстречу — в глазах Шарлотты отразилось смятение.

— Итак, — произнесла она быстро и резко, словно хотела остановить его. — Чего вы хотите за телефонный звонок?

Тарик остановился.

— Что вы имеете в виду?

— Вы очень любите ультиматумы. Выходите за меня замуж, или ваш отец останется здесь. Нырните в бассейн, если хотите обсудить телефонный звонок. — Ее подбородок поднялся еще выше. — Итак, теперь, когда я в бассейне, что вы хотите в обмен на звонок? Потому что я уже чувствую приближение очередного ультиматума.

— Что вас тревожит, йа амар? — Он сделал еще один шаг вперед. — Скажите мне правду, чтобы мы могли это обсудить.

— Телефонный звонок…

— Это не телефонный звонок, — решительно прервал он ее, делая еще шаг, пока их не стало разделять всего несколько дюймов. — Вы боитесь, и, как мне кажется, боитесь не меня, а саму себя.

Ее глаза потемнели, пульс у основания горла учащенно бился.

— Не понимаю, о чем вы…

— А я думаю, понимаете.

Тарик протянул руку и осторожно запустил пальцы в ее мокрые волосы.

Шарлотта словно окаменела.

— Ваше величество…

— В титуле нет необходимости. Вы можете называть меня Тарик.

— Меня устраивает «ваше величество».

Упрямая девчонка.

— Вы не можете называть своего мужа «ваше величество», — с улыбкой ответил он. — Произнесите мое имя, Шарлотта.

Он провел большим пальцем по напряженным мышцам ее затылка, наблюдая, как ее глаза потемнели еще больше, а зрачки расширились до черноты. О да, она определенно реагирует на него, и это был именно тот ответ, на который он надеялся.

— Тарик.

Его имя прозвучало мягко, даже эротично.

Тарик почувствовал, как напрягся, его пульс начал учащаться. Медленное таяние ее сопротивления было неожиданно соблазнительным.

— Так-то лучше. — Он притянул ее к себе так близко, что они почти соприкоснулись телами, и продолжил поглаживать ее по затылку, успокаивая. — Вы ведь знаете, что желать мужа вполне приемлемо?

Шарлотта часто задышала, ее взгляд был прикован к его губам.

— Я… я не желаю вас.

Тарик улыбнулся.

— Конечно же нет. Именно поэтому вы не велели мне остановиться.

Шарлотта еще раз судорожно вздохнула, но ее взгляд не отрывался от его губ.

— А следовало бы.

— Но почему же? — Он внимательно посмотрел на ее раскрасневшееся лицо. — Физическое желание — это не то, чего стоит бояться.

— Я не знаю. Никогда раньше я этого не испытывала.

Так вот в чем дело… Все это для нее в новинку. Возможно, она даже девственница.

Глубокое чувство собственничества, о котором он и не подозревал, шевельнулось в нем.

— Теперь вы это чувствуете.

Ее взгляд снова устремился к его губам, будто она ничего не могла с собой поделать. Она не произнесла ни слова. Но этого было не нужно. Тарик уже знал ответ.

Конечно, она все чувствует.

— Повторите еще раз мое имя, — прошептал он.

— Тарик…

Едва это слово слетело с ее губ, как он наклонился и накрыл их легким, как перышко, поцелуем. Всего лишь мимолетное прикосновение к губам. Чтобы ощутить их манящую нежность и убедиться в силе притяжения между ними.

Шарлотта стояла неподвижно, дрожа всем телом.

Тарик намеревался закончить поцелуй почти сразу же, как только он начался, думая, что этого будет достаточно, но обнаружил, что не может отстраниться, что внутри его все пылает.

Он прикоснулся языком к ее нижней губе, проведя по ней линию так же, как он провел ее клубникой, и Шарлотта задрожала еще сильнее. Затем ее губы расслабились, раскрылись ему навстречу, и он углубил поцелуй, позволив своему языку проникнуть внутрь и попробовать ее на вкус.

О, как это сладко… Как клубника. Как мед. Как вино позднего лета из его виноградников в долине на юге.

Тарик положил руку ей на затылок, запустил пальцы в волосы и целовал все сильнее и глубже, наслаждаясь ее сладостью.

Шарлотта издала тихий стон. Тарик ощутил острое возбуждение, кровь хлынула в пах, вздымая плоть. Поцелуй вышел гораздо жарче, чем он предполагал.

Это должно было быть проверкой. Для нее, но не для него.

Тарик понял, что теряет контроль — ему хотелось сорвать с нее бессмысленное одеяние. И бикини тоже. Он хотел, чтобы она обнаженной встала у бортика бассейна и он овладел ею.

Шарлотта дотронулась до его груди. Тарик содрогнулся, словно ощутил легкий разряд электричества.

Нужно остановиться прямо сейчас. Он знал, что происходит, когда теряет контроль и позволяет страсти взять верх.

Собрав волю в кулак, Тарик оторвался от ее губ и отстранился.

Шарлотта смотрела на него полными изумления глазами, ее губы припухли от поцелуя, щеки порозовели от возбуждения.

— Я устрою для тебя телефонный звонок, — резко сказал он, затем повернулся и вышел из бассейна прежде, чем она успела сказать хоть слово.

— Мне это не нравится, Шарлотта. — Голос отца звучал в трубке нервно и сердито. — Мне это совсем не нравится!

Шарлотта крепко сжала телефонную трубку, которую ей передал Тарик, и постаралась не обращать внимания на своего будущего мужа, стоявшего по другую сторону стола с бесстрастным лицом.

Шейх сдержал свое слово, организовав звонок, хотя и не дал никаких объяснений своей внезапной перемене настроения. Она подумала, что это может быть как-то связано с тем, что произошло между ними в бассейне, но не была уверена.

Она очень старалась не думать об этом. Хотя это было трудно, потому что он настоял на том, чтобы остаться в комнате, пока она разговаривает с отцом, и пристально наблюдал за ней.

— Все в порядке, папа, — сказала Шарлотта, стараясь успокоить его. — Как я уже говорила, мы встретились и… влюбились друг в друга, и он попросил меня выйти за него замуж. И я сказала «да».

— Но ведь прошло всего три дня! — недовольно заметил отец.

— Разве не столько же времени тебе понадобилось, чтобы решить жениться на маме?

— Да, правда, — ответил он. — Но эта женщина разрушила мою жизнь и едва не разрушила карьеру. Ну что ж, если ты этого хочешь, пусть так и будет. Теперь мне придется искать нового помощника.

Он никогда не увидит свою дочь, но думает лишь о найме новой помощницы?!

Неужели она рассчитывала, что отцу будет не все равно?

Увы, это было самое печальное. Отец никогда не делал секрета из того, как расстроился, когда ему предоставили полную опеку над дочерью, как она ограничила его в плане карьеры. В детстве Шарлотта очень старалась не быть помехой его карьере, а затем и во взрослом возрасте помогала отцу во всем, но он, казалось, не замечал этого.

— Прости, папа, — произнесла она, не зная, что еще сказать.

Под пристальным взглядом Тарика боль обиды казалась еще сильнее.

— Ничего не поделаешь, — пробормотал отец. — Послушай, мне нужно идти. Эти солдаты смотрят на меня так, словно готовы перерезать мне горло. Говори скорее!..

Звонок прервался.

«Ему все равно, и ты это прекрасно знаешь».

У Шарлотты защипало в глазах, и это ее разозлило. Тарик все еще пристально смотрел на нее. Она не хотела, чтобы он знал, как мало ее ценит единственный важный человек в ее жизни, не хотела, чтобы он видел ее слезы. Поэтому она проглотила комок в горле, сморгнула слезы и вернула телефон Тарику.

— Спасибо, — сказала она, радуясь, что голос не дрогнул.

Тарик взял телефон и сунул в карман. Его взгляд не отрывался от ее лица.

— И что же он тебе сказал?

Шарлотта вслед за ним перешла на «ты».

— Не думаю, что это твое дело.

— Скоро ты станешь моей женой, — напомнил Тарик. — Все твои дела — теперь и мои.

В нем была какая-то напряженность, которая нервировала ее. Хотя это было не единственное, что беспокоило Шарлотту. В костюмных брюках и черной деловой рубашке с открытым воротом, демонстрирующей бронзовую кожу, он казался ей не менее привлекательным, чем в костюме Адама.

Она поймала себя на том, что смотрит на жилку на его шее, где бьется пульс, и думает о том, что было бы, если бы она прикоснулась к ней губами.

Интересно, какова его кожа на вкус. И что он сделает, если она сделает это?

— Шарлотта, — тихо произнес Тарик, — что он сказал?

Она резко подняла на него глаза, щеки горели от смущения. Он точно знает, о чем она думает, — воспоминание о поцелуе в бассейне обжигало ее огнем страсти.

— Ничего особенного, — хрипло пробормотала Шарлотта, пытаясь выбросить неуместные мысли из головы. — Только то, что ему придется нанять новую помощницу.

Золото глаз Тарика расплавилось, жар в них был подобен солнцу пустыни. Он злится. Но она не могла представить из-за чего.

— И это все?

— Да.

— Это тебя расстроило?

— Конечно, это меня расстроило. — Шарлотта старалась говорить ровно. — Он мой отец, и я никогда его больше не увижу.

Тарик прищурился.

— Не думаю, что ты расстроилась именно поэтому.

Шарлотта не хотела продолжать разговор. Она чувствовала себя разбитой и неуверенной. Каждый раз, когда она смотрела на шейха, стоявшего за письменным столом, ее охватывала боль оттого, что отец исключил ее из своей жизни, а также непривычное возбуждение. Воспоминание о поцелуе все еще горело в ее сознании, хоть она того не желала.

Шарлотта отвела взгляд.

— Может быть, мы поговорим об этом в другой раз? Я должна…

Внезапно она почувствовала прикосновение его ладони к своей щеке.

— Ты надеялась на что-то большее?

Сердце замерло. Шарлотта не знала, чего хочет больше — отстраниться или прильнуть к нему. Так давно никто не прикасался к ней подобным образом. Так давно никто не интересовался ее чувствами.

— Да, — ответила Шарлотта, сама не понимая, зачем говорит ему об этом. — Я надеялась, что отец расстроится из-за того, что больше не увидит меня, а не из-за того, что ему придется нанять нового сотрудника.

Его большой палец снова коснулся ее щеки. Тарик был слишком близко, и это болезненное чувство в груди не проходило. Его золотисто-дымчатые глаза разглядели ее уязвимость, он понял, как сильно ранили ее слова отца.

— Он знает, что больше не увидит тебя? — спросил Тарик.

— Да, я ему сказала. — Она сглотнула, собираясь с мыслями, затем отстранилась от его прикосновения и заставила себя улыбнуться. — Он часто бывает рассеянным, поэтому я не уверена, что он слушал меня. Во всяком случае, я так думаю. Что заставило вас передумать и разрешить мне этот звонок?

Тарик опустил руку.

— Может быть, поцелуй…

У Шарлотты перехватило дыхание при напоминании о том, что произошло накануне.

— Если думаешь, что наш брак будет только номинальным, то ты ошибаешься, Шарлотта, — продолжал он еще более низким и глубоким голосом. — Ты ведь понимаешь это, не так ли?

«Не притворяйся, что не знаешь, о чем он говорит».

Он имеет в виду секс.

Он намерен заняться с ней сексом.

Жар возбуждения охватил ее, сжигая все на своем пути, и Шарлотте пришлось отвернуться, чтобы Тарик не увидел, как запылало ее лицо.

— Конечно, я понимаю, — машинально ответила она. — Боже мой, вы только посмотрите, сколько времени. Я должна…

— Я бы не хотел, чтобы возникло какое-то недоразумение. Между нами есть некая химия, йа амар. И я намерен исследовать это настолько тщательно, насколько это возможно.

«Некая химия… Он хочет тебя».

Эта мысль вспыхнула в мозгу, яркая, как неон.

— Понятно.

— Посмотри на меня, Шарлотта.

Сопротивляться приказу было невозможно, и она не стала. Повернувшись к Тарику, она встретилась с ним взглядом. И на какое-то мгновение снова оказалась в пустыне, где солнце, словно молот, обрушивало на нее свой жар, сокрушая своей силой.

— Скажи мне, что понимаешь.

В голосе шейха звучало едва ли не отчаяние.

Шарлотта чувствовала себя менее уязвимой, чем минуту назад. Осознание того, что она обладает некой силой, способной лишить самообладания такого мужчину, как Тарик, придало ей смелости.

— Я все понимаю.

Шейх уставился на нее долгим взглядом. Затем развернулся к столу.

— Предлагаю тебе провести небольшое исследование брачных обычаев Ашкараза, — сказал он, садясь за стол. — Амира покажет, какие книги почитать в библиотеке. Некоторые из них ты найдешь весьма интересными.

Тарик не сводил глаз с экрана компьютера, что, очевидно, означало, что она свободна.

Хорошо, ей есть о чем подумать. Меньше чем через неделю она станет женой шейха.