У Шарлотты пересохло во рту.

— М-м-м… простите, — произнесла она, заикаясь. — Простите, но мне показалось, что вы сказали — «навсегда»?

Мужчина… нет, не просто мужчина — шейх смотрел на нее все тем же непреклонным, безжалостным взглядом.

— Да, — коротко ответил он.

— Но вы же не это имеете в виду. — Шарлотта судорожно сглотнула. — Вы не можете просто так держать нас здесь… вечно.

— Мое слово — закон, мисс Деверо, — ответил он тоном не терпящим возражений. — Я волен делать все, что захочу.

У Шарлотты вырвался смешок, прозвучавший неубедительно в тишине кабинета.

— Я никому не расскажу о том, что видела. Обещаю. Впрочем, я и так почти ничего не видела.

— Ваших обещаний недостаточно.

Внутри у нее все сжалось.

— Это просто смешно. Все равно мне никто не поверит.

— Да, некоторые не поверят. Но они расскажут об этом другим. И скоро таких, как вы, будет еще больше, они пересекут границу, желая увидеть правду своими глазами. Это внимание, которого наша страна не может себе позволить.

Тарик развернулся и обошел стол, двигаясь с грацией тигра.

— Нас будут искать, — заявила Шарлотта. — Выдающийся профессор и его дочь не могут просто так пропасть в пустыне.

— В пустыне пропадает много людей. Все подумают, что вы заблудились и погибли.

Шейх стоял около своего стола, заслоняя мощной спиной поток света, льющийся из окна, солнечные блики сияли на его блестящих черных волосах.

— Но за нами отправятся на поиски, — возразила она, потому что это было безумно и нелепо. — Вдоль вашей границы будут сновать поисковые отряды. Интерес к Ашкаразу повысится.

Шейх долго молчал, и у Шарлотты возникло ощущение, что она попала в самую точку.

— Вы мне угрожаете, мисс Деверо? — наконец спросил он. Его голос был вкрадчивым, полным опасности.

Шарлотта вдруг остро осознала, насколько тонким был лед, на котором она стоит. Здесь у нее нет никаких прав, а она спорит с самим шейхом!

— Нет, я вам не угрожаю. Уверяю, я не посмела бы.

Но она должна что-то сделать. С одной стороны, ей не следует злить его, впрочем, он и так зол на нее, с другой — она не могла позволить запереть себя и своего отца в тюремной камере до конца дней.

Может, ей стоит попытаться воззвать к его человечности?

Не успев хорошенько обдумать свои действия, Шарлотта обошла стол и осторожно положила руку ему на плечо.

— Пожалуйста, — сказала она, глядя на шейха снизу вверх и стараясь, чтобы в ее голосе не прозвучала мольба. — Вам вовсе не обязательно это делать. Вы можете просто отпустить нас, и все будет хорошо.

Взгляд шейха переместился на ее руку, лежавшую на его плече, и Шарлотта вдруг осознала, что, вероятно, нарушила очередное табу, дотронувшись до монаршей особы. Через тонкую ткань рубашки она ощутила ладонью жар его кожи, мускулы твердые как железо. И еще она чувствовала его запах — терпкий, пряный и мужской. Тарик, если она правильно расслышала его имя, был очень большим, очень сильным и смотрел на нее, как хищник, напряженно и сосредоточенно. Его глаза были золотистые, как у тигра, а взгляд такой же голодный.

Шарлотта ощутила какое-то незнакомое чувство — жаркое, томительное, ни на что не похожее.

Она никогда не увлекалась парнями. В то время как ее сверстницы ходили по клубам и зависали на сайтах знакомств, Шарлотта предпочитала оставаться дома с книгой. Она слишком хорошо знала по опыту своих родителей, насколько деструктивными могут быть отношения между мужчиной и женщиной, и решила для себя, что не желает ничего подобного. Гораздо комфортнее было спрятаться за страницами книги, где не было ни споров, ни криков, ни удушливого напряжения, ни гневной тишины, предвещавшей большой эмоциональный ураган. В книгах принцы оставались принцами, а мечты сбывались.

Шарлотта никогда в жизни не желала мужчину. У нее были лишь воображаемые поцелуи, и пока она не встретила никого, кто заставил бы ее думать о чем-то большем, чем поцелуи.

Но сейчас, ощущая под своей ладонью твердую и сильную руку шейха, его тепло и дурманящий пряный аромат, она никак не могла восстановить дыхание.

— Знаете ли вы, — мягкий бархатный тембр его низкого голоса совершенно не вязался с пылающим золотом глаз, — что прикосновение к шейху без разрешения карается смертью?

О боже!

Шарлотта попыталась вырваться, но он был быстрее, сильная рука легла на ее руку точным движением и прижала ее ладонь к его предплечью. Жар прикосновения к обнаженной коже обжигал, заставляя сердце ускорить темп. Все разумные мысли вылетели из головы Шарлотты под давлением его сверкающего взгляда.

Неужели он применил отвлекающий маневр, чтобы заставить ее забыть то, о чем она говорила?

Это просто смешно. Он же шейх. Он может делать все, что ему заблагорассудится.

Шарлотта нахмурилась. Кем бы он ни был, она не позволит ему оказывать на нее давление. Он — правитель страны, но она-то — гражданка Великобритании. И уж конечно, то, что он делает, противоречит Женевской конвенции.

— Мы для вас ничего не значим, — сказала она, стараясь, чтобы ее голос не звучал жалко. — Мы — всего лишь простые граждане. Папа без сознания, а значит, он ничего не видел. А у меня не так уж много друзей, так что мне все равно некому рассказать. Ваша тайна — в полной безопасности. А если я случайно что-то сболтну, можете приехать в Англию и арестовать меня… ваше величество, — добавила Шарлотта для пущей убедительности.

Наступило долгое и напряженное молчание. Его ладонь, сжимавшая ее руку, оставалась обжигающе безжалостной. Шейх не собирался ее отпускать.

Шарлотту охватило негодование, которое стремительно перерастало в гнев. Нет, он не может так поступить. Он не имеет права удерживать ее здесь. Он не смеет прикасаться к ней так, как сейчас, и уж точно не должен держать ее в плену. Она не допустит этого.

Полная решимости, Шарлотта посмотрела на шейха.

— Если вы отпустите нас сейчас, я не скажу журналистам, что меня держали здесь против воли.

— Вы либо очень храбры, либо очень глупы, — мягко произнес шейх, — и я не могу решить, какой версии отдать предпочтение.

Щеки Шарлотты вспыхнули, но она не отвела взгляда. Вероятно, угрожая монарху, она поступает глупо, но разве у нее есть выбор? Она не хотела, чтобы отец пострадал из-за ее ошибки.

Он получил опеку над ней после тяжелого развода с ее матерью, и Шарлотта не хотела, чтобы отец сожалел об этом, хотя он наверняка уже пожалел. Если бы она не сбежала тогда из дома и родители не были вынуждены вызвать полицию, что повлекло за собой массу последствий, может быть, все и обошлось бы. Но на следующий день после ее побега мать объявила, что все кончено, и отец ушел из дома вместе с Шарлоттой.

После этого случая Шарлотта стала примерной дочерью. Никогда больше не убегала, не доставляла хлопот. Старалась интересоваться всем, что интересовало отца, а позже, когда выросла, стала его помощницей, взяла на себя все организационные вопросы и на работе, и дома. А теперь из-за нее отец навсегда угодит в неволю.

Шарлотта снова начала задыхаться, сердце билось, как после стометровки. И все же она постаралась сохранить спокойствие.

— Каков будет ваш ответ? — Она приподняла бровь, стараясь говорить так, словно спросила, не хочет ли он выпить чашку чая, а не пригрозила дипломатическим инцидентом.

Шейх ничего не сказал, просто смотрел, как она пытается выдернуть пальцы из-под его ладони. Его кожа была горячей, как раскаленный металл, такой же жар пылал в его беспощадных глазах цвета дымчатого кварца.

Она разозлила его, это было ясно, и ей следовало бы ужаснуться этому. Шейх стоял очень близко, огромный, сильный и очень мощный, и все же в его пламенном взгляде было что-то такое, от чего перехватило дыхание.

Шарлотта не совсем понимала, что это такое, но инстинкт подсказывал ей, что у нее есть некая сила, способность влиять на шейха. Адреналин забурлил в венах, ей захотелось проверить, как далеко она может зайти, и это было совсем на нее не похоже. Обычно она бежала от волнений и проблем, а не нарывалась на них.

На мгновение Тарик сжал своими стальными пальцами ее руку, затем отпустил и, поднявшись во весь рост, навис над ней.

Шарлотта все еще чувствовала жар его пальцев, будто они отпечатались на ее коже, хотелось спрятать руку за спину или в карман. Но спрятаться от него она была не в силах.

Его глаза блеснули, будто он понял что-то, чего она не понимала, и это заставило ее покраснеть.

— Это, мисс Деверо, называется угрозой. А я уже говорил вам, что не очень хорошо реагирую на угрозы.

Шарлотта открыла рот, чтобы возразить, но сердце ее бешено заколотилось в груди. Должно быть, он что-то сделал, нажал какую-то кнопку на своем столе, потому что двери открылись и вошли охранники. Тарик резким тоном отдал приказ, смысл которого Шарлотта не поняла, и ее тут же окружили.

Она с трудом сглотнула.

— Так вот как вы обращаетесь с гостями в своей стране. Охранники отведут меня обратно в камеру?

— У нас в стране нет «гостей», мисс Деверо, и вы не вернетесь в камеру.

Шейх перевел свирепый взгляд на охранников, кивнул им, и Шарлотту тут же вывели из комнаты.

Тарик, охваченный холодной яростью, расхаживал взад-вперед перед окном своего кабинета.

Давно он так не злился. Прошло уже много времени с тех пор, как кто-либо угрожал ему. Да еще так, как эта маленькая англичанка, — холодно, вежливо и прямо в лицо.

Как она посмела угрожать правителю страны? Она смотрела на него своими большими голубыми глазами, жалобными, умоляющими, как будто его сердце было милосердным, а не холодным как камень. А потом она положила руку ему на плечо, будто он обычный человек…

«Ты и есть обычный человек, — напомнил себе Тарик. — Ты просто злишься, что реагируешь на нее так же, как на Кэтрин».

Это правда, хоть и неприятная. Он не мог этого отрицать. Эта женщина пахла чем-то изысканно-сладким, напоминавшим аромат цветов, возможно, роз. Его тянуло к ней, и он справлялся с этим ровно до тех пор, пока она не прикоснулась к нему. Тарик почувствовал, что его тело откликнулось, будто он потерял над ним власть. Легкое прикосновение ее пальцев к плечу накрыло его лавиной ощущений, он едва не потерял голову от близости ее тела, соблазнительных изгибов ее миниатюрной фигуры. Ее глаза, смотревшие на него снизу вверх, стали еще больше, щеки еще розовее. Тарик понял, что чужестранка испытывает сходные чувства, желает его.

Он был опытным мужчиной и прекрасно осознавал, что его влечет не просто к женщине, а именно к этой женщине, причем очень сильно. И это ни в малейшей степени не улучшило его настроения, особенно учитывая, что он должен был обращаться с ней так же, как со всеми незваными гостями.

С физическим желанием было легко справиться. Да, она угрожала ему, но лишь на словах — в вызывающем взгляде ее голубых глаз не было угрозы. Мисс Деверо держала его на крючке и понимала это. Потому что британское правительство вряд ли проигнорирует факт задержания своих граждан.

Да, их исчезновение можно легко объяснить какой-нибудь историей о том, что они заблудились и погибли в пустыне, но поисковые отряды отправятся на их поиски. Все будут знать, что место археологических раскопок находится неподалеку от границы его страны, что вызовет новые слухи и очередную волну интереса к его государству. Будут сделаны соответствующие запросы. Ашкараз окажется в центре внимания. А ему не нужно внимание. Во всяком случае, со стороны внешнего мира.

Единственная причина, по которой Ашкараз оставался автономным и свободным, заключалась в том, что его границы были закрыты и никто ничего не знал об этой стране, о неисчерпаемых залежах нефти, на которых основывается ее экономика. А также о том, как эта нефть шла через различные частные компании, чтобы никто не знал, откуда она берется. И еще о том, как эти деньги возвращаются в страну и идут на строительство школ, больниц и на социальные нужды.

Ашкараз был богатым и процветающим государством, но за это приходилось платить, и этой ценой была изоляция от остального мира, который попытался бы отобрать это богатство. Потому что люди были жадными. Он убедился в этом на собственном опыте.

Тарик остановился перед письменным столом, стиснув зубы, и ему пришлось потратить некоторое время, чтобы разжать пальцы, ослабить напряжение в плечах и избавиться от гнева, который сжигал его изнутри. Изматывающая тренировка в спортзале дворца — вот что ему нужно. Поединок на мечах или бокс со спарринг-партнером. Или, возможно, ему следует позвонить одной из женщин, с которыми он иногда проводит ночь, чтобы снять напряжение. Но сначала нужно решить, что делать с хорошенькой английской пленницей.

Он не мог рисковать, отпуская Шарлотту, так что ее отцу тоже придется остаться — потому что он не мог позволить этому человеку бродить на свободе и требовать возвращения его дочери. Да, она обещала никому не рассказывать об Ашкаразе, но достаточно одного промаха, одного случайного признания не тому человеку — и пойдут разговоры. Информация будет распространяться лавинообразно, и тайна Ашкараза будет раскрыта.

Он не мог так рисковать. Равновесие было очень хрупким, и он не мог позволить ему нарушиться.

Но если держать их обоих здесь, это тоже привлечет нежелательное внимание.

Если только она не останется в Ашкаразе добровольно.

Это вполне возможно. В таком случае она сможет связаться с британскими властями, сообщить, что жива и здорова, чтобы ее не искали, потому что решила остаться здесь. Это был бы идеальный выход из всех его проблем, если бы не тот малозначительный факт, что она не хочет этого делать.

Так как же ее заставить?

Ответ очевиден: ее отец.

Он мог бы отпустить профессора Деверо — в конце концов, тот ничего не видел, — при условии, что его дочь сообщит британскому правительству, что она жива, здорова и совершенно счастлива остаться в Ашкаразе.

Эта идея прекрасно разрешала его маленькую дипломатическую проблему, и он оставался очень довольным собой — до тех пор, пока через тридцать минут не встретился с Фейсалом и его советник не сказал ему:

— Вам не понравится то, что я собираюсь сказать, ваше величество, но Алмаси хочет, чтобы в отношении его дочери было принято решение.

Тарик ощутил раздражение. Алмаси был высокопоставленным членом его правительства и последние два месяца добивался того, чтобы его дочь стала женой шейха. Правительство уже несколько лет давило на него, чтобы он женился и обеспечил престолонаследие, и Алмаси был особенно красноречив. Главным образом, потому, что у него была дочь на выданье, которую он видел в качестве идеальной жены шейха.

Тарик не соглашался. Дочь Алмаси, безусловно, была привлекательной, но он не хотел вступать в родство ни с самим Алмаси, ни с его цепкой семейкой. Именно в этом заключалась проблема большинства достойных женщин в Харане да и во всем Ашкаразе — они были членами семейных кланов, которые хотели приложить руку к распределению богатств их маленькой страны. Было бы прекрасно, если бы они действовали на благо государства. Но Тарик знал, что это не так. Их возвышение пойдет на пользу лишь их семьям, а он этого не потерпит. Он не желал видеть алчных людей в своем окружении.

Семья Кэтрин была жадной до денег, это едва не привело к катастрофе, поэтому он предпочел бы, чтобы у женщины, на которой он женится, не было большой семьи.

— Я не собираюсь жениться на его дочери, независимо от того, что думает он или правительство, — сказал Тарик спокойным тоном.

Фейсал на мгновение замолчал.

— Есть еще вопрос о престолонаследии, — деликатно заметил он. — С этим надо разобраться, как вы знаете.

Конечно, он знал. Это была вечная головная боль.

— Вопрос о престолонаследии сейчас не стоит настолько остро.

Но темный взгляд советника был слишком проницательным.

— Я понимаю, почему вы не хотите принимать решение, господин. После ситуации с Кэтрин никто на вашем месте не захотел бы вступать в брак. Но, простите меня, вы не становитесь моложе. А Ашкаразу нужен наследник.

Тарик ощутил раздражение — он не хотел думать об этом сейчас. На самом деле он не хотел думать об этом вообще. Но старик прав, Ашкараз действительно нуждается в наследнике. Тарик просто не хотел, чтобы его заставляли это делать.

Правителю следует быть холодным и отстраненным, равно любезным с каждым из своих подданных, он не должен быть излишне эмоциональным, давать волю чувствам, без этого брак невозможен. Впрочем, королевский брак не требует особого участия, кроме рождения и воспитания наследника. По крайней мере, так говорил отец. А поскольку мать Тарика умерла, когда он был совсем маленьким и он не имел возможности наблюдать за отношениями в браке, у него не было причин не верить родителю.

Конечно, ради будущего страны ему придется обеспечить престол наследником, нравится ему это или нет, и даже независимо от того, подходит ли кто-либо из кандидаток на роль матери наследника.

— Если нужен наследник, ты должен найти мне более достойную невесту, — нетерпеливо сказал Тарик.

— Более подходящих кандидатур нет. — Фейсала, казалось, ничуть не смутило раздражение государя. — Поскольку наши границы закрыты, мы удалились с мировой арены, вы не можете получить невесту из внешнего мира.

И снова его советник прав. Как всегда.

Тарик усмехнулся:

— Тогда откуда же мне взять невесту? С Луны?

Как только он произнес последнее слово, в его сознании возник образ, вернее, воспоминание: черно-белый шарф спадает с головы, и на песок ложится прядь белых, как лунный свет, волос…

Вот и решение.

Какая нелепая идея. Жениться на худосочной англичанке, найденной в пустыне. Помощнице археолога. Женщине без титула и состояния. Одним словом, простолюдинке.

Да, Шарлотта Деверо — подходящая кандидатура.

Эта мысль глубоко засела в мозгу.

Кэтрин не была простолюдинкой. Она была красивой американкой из привилегированной и очень богатой семьи. Кэтрин считала, что имеет право на любовь его отца — шейха, и когда шейх не дал ей того, что она хотела, положила глаз на его сына-подростка…

Кэтрин обещала остаться с ним навсегда, если он расскажет ей, как Ашкараз стал таким богатым. И он ей все рассказал. Не прошло и недели, как ее семья и компании, которыми она владела, начали оказывать давление на Ашкараз и его власти, требуя для себя права на нефть, подкупая нужных людей. Это едва не разорвало его страну на части.

У Шарлотты Деверо только отец. Мать давно оставила семью. У нее нет ни братьев, ни сестер. Никто не приедет вслед за ней и не попытается наложить лапу на богатства Ашкараза. И поскольку она не связана ни с одной из семей королевства, никто не будет оказывать на него влияние, требуя доли материальных благ Ашкараза.

Да, мисс Деверо отличная кандидатура.

А еще он хотел уложить ее в свою постель.

Тарик ощутил возбуждение, вспомнив о ее прикосновениях. Он хотел ее. Это стало бы неплохим выходом для удовлетворения его физиологической потребности, и, поскольку Шарлотта — чужестранка, ему никогда не будет грозить опасность желать большего. Она будет постоянным напоминанием о его неудаче с Кэтрин. Постоянным напоминанием о том, что отдаваться на волю чувств, терять голову от переизбытка эмоций недопустимо и опасно.

Правительство будет недовольно, а старые семьи, чье влияние он пытался свести на нет, — просто взбесятся. Но он занимал свой пост не ради их благополучия.

Он был поставлен во главе страны, чтобы защитить свой народ, и правительство примет его выбор жены, нравится им это или нет. Остается только один вопрос — как заставить принять его выбор саму мисс Деверо. Если ей не понравилась идея о задержании в Ашкаразе на неопределенный срок, то идея вступить в брак и остаться здесь навсегда понравится ей еще меньше.

С другой стороны, он не обычный мужчина. Он настоящий монарх.

А еще у него в заложниках ее отец. Если он пообещает отпустить старика в обмен на ее согласие выйти за него замуж, ей, естественно, придется покориться.

Здесь, во дворце, он выделит ей несколько комнат, как и подобает ее будущему положению, и она получит доступ к его богатству и власти. Ее жизнь во дворце будет очень комфортной. Уж точно лучше, чем в квартире в Клэпхеме, которую она делит с подругой.

И чем больше Тарик думал об этом, тем больше убеждался в правильности своего решения. Женитьба на Шарлотте Деверо решила бы сразу несколько проблем.

— Не с Луны, господин, — сказал Фейсал, не обращая внимания на молчание Тарика. — Нам просто придется…

— В этом нет необходимости, — перебил его Тарик, отодвинувшись от стола. — У меня уже есть на примете подходящая кандидатура. Фейсал нечасто бывал шокированным, но сейчас определенно был такой случай.

— Мне казалось, вы сказали, что у вас их нет?

— Одна из них вдруг пришла мне в голову. — Обойдя вокруг своего стола, Тарик сел. — Созывайте заседание совета, — приказал он и улыбнулся. — Мне нужно сделать одно объявление.