Свадьба состоялась в середине недели, за день до очередного ультразвукового исследования в двенадцать недель беременности. Ее визит к специалисту был последней встречей в ее календаре перед двухнедельным отпуском. Но она ни за что не отказалась бы перенести его на другой день.
- Я должен был отменить этот визит, - сказал Анжело, когда она снова зевнула. - Или перенесли на более позднее время.
- Нет. - Она продолжала бороться с зевотой. - Давай сделаем это и начнем наш медовый месяц. Я с нетерпением жду этого.
Его машина въехала в подземный гараж поликлиники, и в салоне стало темно. Через несколько секунд Анжело выскользнул. Он протянул руку, чтобы помочь ей выйти. Выражение его лица стало серьезным, когда они поспешили внутрь, надеясь, что их не заметят.
Ходили слухи, что именно беременность стала причиной их поспешной свадьбы. Что ж, это было правдой, и Пиа не понимала, почему Анжело так беспокоится. Двадцать минут спустя врач заверил их, что все в порядке. Они могли бы сообщить о беременности и положить конец всей этой секретности.
Она почти не слушала врача, потрясенная изображением своего ребенка в градациях серого. Она почувствовала, как Анжело сжимает ее руку. Она перевела на него взгляд и увидела, что глаза его стали влажными.
Он встретил ее взгляд, и выражение его лица стало неописуемо нежным. Кулаком он стер слезу с ее щеки.
- Я не знаю, почему я так одержима, - сказала она с кривой усмешкой. - Это биология. Так происходит размножение.
- Ты делаешь нам маленькое чудо. - Он погладил ее по щеке и снова посмотрел на экран.
Она тоже взглянула на экран, надеясь, что он прав.
Анжело редко отдыхал и знал, что эти две недели запомнятся ему как одно из лучших времен в его жизни. На самом деле он пытался запомнить все ничего не значащие на первый взгляд моменты. Например, как его жена ищет сухой купальный костюм, не находит его и вытаскивает новый из шкафа. На ней был только саронг, ее волосы были распущены, и она напоминала ему экзотическую островную деву. Они были в раю, и он не хотел покидать его.
Она ступила босыми ногами в черные трусики бикини, затем ослабила и уронила саронг. Затем подтянула неоновый розовый топ на груди, провела пальцем по краям и подошла к зеркалу. Нахмурилась.
- Я набираю вес!
Если бы она набрала килограмм с тех пор, как сказала ему, что беременна, он бы не поверил и удивился. Пиа была, что называется, в самом соку, от ее аппетитных форм у Анжело чесались руки. Он снова ощутил напряжение между бедер, что было невероятно! Они любили друг друга всего несколько минут назад. Весь этот отпуск был посвящен только прогулкам по пляжам, подводному плаванию и любви.
- Я считаю, что ты должна набрать вес.
Он подошел и встал позади нее, руки искали талию. Изменения в ее теле происходили так постепенно, что он их почти не замечал. Он поцеловал ее в плечо.
- Ты прекрасна.
Пиа посмотрела на свой живот.
- Ребенку все равно, толстая я или нет.
Он немного отступил от нее и кивнул. Он понимал, что только очень глупый человек будет высказывать свое мнение о весе женщины.
- Я так жду нашего ребенка, - пробормотала она, опуская руку под свой пупок. - Это то, чего я жду больше всего. Я хочу, чтобы он всегда знал, что нужен и любим. Если ты понимаешь, о чем я.
- Я не понимаю! Объясни.
- Мои родители не проявляют эмоций. Я всегда чувствовала себя… я не знаю, как сказать. Я думаю, одиноко. Я нуждаюсь в любви.
- Даже сейчас?
- Может быть, не сейчас, - пробормотала она, прислонившись к нему и прижимаясь щекой к его плечу. - Хотелось бы, чтобы мы остались здесь навсегда. Все изменится через несколько дней.
Он не мог опровергнуть ее слова. Он понимал, что скоро им придется покинуть это райское место.
Его руки двигались по ее телу, он пытался прижать ее как можно ближе к себе. Это было желание, страсть, которая всегда охватывала его, когда он прикасался к ней. Он хотел, чтобы она стала с ним одним целым и никогда его не покидала.
Он обхватил ее лицо и впился в ее губы. Он ласкал свою прекрасную ледяную принцессу и дюйм за дюймом отвоевывал ее у холода, ожидая, пока ее руки не обхватят его шею и ее колени не ослабнут. А затем он снова отнес ее на кровать и снял с нее незатейливую одежду.
Он лег рядом с ней и начал ласкать ее языком, пробуя на вкус соски, похожие на вишенки, ванильную кожу и мед между бедер. Она схватила его за волосы, а ее ноги судорожно сжались в предвкушении оргазма.
Ее крики разбудили в нем такое желание, что ему пришлось приложить усилия, чтобы сдержаться и не кончить в тот же момент. Он заставил себя набраться терпения и не вошел в нее.
Он ласкал поцелуями ее бедра и икры, затем перекатил ее на живот, чтобы лизнуть углубление в позвоночнике и прошептать ей, как он ее хочет.
Она вздрогнула и ахнула:
- Что ты делаешь со мной?
- Я занимаюсь с тобой любовью. - Он не был уверен, сказал ли он это вслух или подумал, но это было все, что было у него в этот момент в голове. Сексуальное желание и необходимость ласкать, исследовать и пробовать на вкус. Брать и отдавать.
Он прижал пальцы к ее волосам, убирая их с ее шеи, чтобы нежно лизнуть ее вдоль шеи. Он слегка прикусил ее влажную кожу, так что по ее коже побежали мурашки, и она вздрогнула, застонала и призывно подняла бедра.
Он ласкал ее всем своим телом, ему нравилось чувствовать ее под собой. Его эрегированный член прижался к складке ее ягодиц. Ее бедра раздвинулись от его самого легкого прикосновения, что позволило ему переместиться в ее влажный центр, куда она его настойчиво приглашала.
Ее движения под ним сводили его с ума, и все же он только держал ее под собой, успокаивая ее, чтобы она оставалась под ним. Чтобы она была его. Навсегда.
- Я хочу прикоснуться к тебе, - умоляла она.
Он отступил назад, и она перекатилась к нему на руки, заставляя его дрожать от облегчения и желания, поскольку ее груди, мягкие и нежные, прижались к его груди. Ее соски были твердыми. Ее запах был повсюду, одурманивал его, как афродизиак.
- Я люблю прикасаться к тебе вот так, - призналась Пиа, лаская его грудь, бедра и ягодицы. Она что-то промурлыкала, когда взяла в руку его член, заставляя Анжело стиснуть зубы, чтобы сдержаться.
Когда она направляла его туда, где он больше всего хотел быть, он почти оплакивал прелюдию, желая, чтобы у него было больше времени, чтобы ласкать каждую клетку ее тела, но животное внутри его взяло верх. Он сел на нее и погрузился в нее с прерывистым стоном. Мир открылся перед ним. Пиа была его миром.
Когда пульс Пиа замедлился, она напомнила себе, что оргазм высвободил множество химических веществ в ее мозгу. Это чувство безопасности и близости было биологически нормальным, как и чувствительность ее сосков и увеличение веса.
Любовь вызывала те же симптомы. Она читала об этом.
Она начала бояться, что полюбила Анжело. Она не знала, что с этим делать. Сказать ему? Что, если ему все равно? Что, если он не ответит на ее чувства?
Ее размышления были прерваны звонком его телефона.
- Я говорил тебе, что нам нужно уйти отсюда до того, как это произойдет, - прошептал Анжело.
- М-м-м… Я виновата, что попала под тебя!
Улыбка вспыхнула на его лице, когда его рука перестала ласкать ее плечо, и он скинул с себя одеяло.
«Определенно я люблю его», - подумала она, когда его быстрая улыбка, словно солнечный свет, отразилась в ее сердце.
В медовый месяц он продолжал работать, но не так напряженно, как обычно: он принимал звонки только от нескольких человек.
- Киллиан, - сказал он, озадаченно глядя на экран. - Я должен принять этот звонок.
Роман Киллиан был мужем Мелоди, их фотографа на помолвке, но он также владел и управлял международной компанией, которая обеспечивала все потребности Анжело в безопасности.
Пиа слышала голос Киллиана так же ясно, как и голос Анжело.
- Поджог, - прямо сказал Киллиан. - Наглый и рассчитанный на максимальный урон. Весь персонал уехал в свои дома, поэтому никто не пострадал. У полиции есть подозреваемый. Дариус Гомес. Он утверждает, что является твоим братом.
Пиа с тревогой слушала их разговор.
- Сохраняйте все в тайне, но действуйте согласно закону, - приказал Анжело. - Ни капли снисхождения. Усиль безопасность, необходимую моим сотрудникам, чтобы они чувствовали себя спокойно.
Тепло от их занятий любовью исчезло. Его тон был твердым и резким.
- Теперь мы узнаем, - грубо сказал он, заканчивая разговор, и бросил свой телефон на кровать между ними, как будто он бросил перчатку.
- Узнаем что?
- Как ты будешь реагировать. Я не буду больше молчать и терпеть любую ложь, которую они попытаются придумать.
Ее любовника больше не было, перед ней стоял безжалостный монстр, желающий отомстить всем, кто его обидел. Который неумолимо смотрел ей в глаза, а его взгляд говорил: «Только попробуй отговорить меня от моих планов».
Ее сердце замерло в груди, и она попыталась сглотнуть, но горло было слишком сухим. Она хотела остановить Анжело, чтобы избавить от любых будущих страданий, но останавливать его было бесполезно, она это видела. Единственное, что она могла сделать, - это защитить свои чувства, чтобы освободить место для него.
Она кивнула.
- Я позвоню Рико. Сначала он должен знать.
Они вылетели обратно в Испанию, а не в Калифорнию.
У Пиа был очень сложный разговор с братом. В то же время Анжело что-то кричал в свой телефон.
- Ты должна была сказать мне, как только узнала, что он был здесь без приглашения. Ты знаешь, как они вели себя с Поппи? - Рико никогда не говорил с ней так резко.
- Анжело не один из них! - Она никогда не допустит такого сравнения. - Я понимаю, почему ты сердишься, но это была не моя история.
- Только теперь ты говоришь мне об этом? Когда все катится по наклонной? У него даже не хватило смелости самому мне это сказать?
- Я хотела сделать это…
Рико повесил трубку, прежде чем она смогла что-то объяснить.
Она не сказала Анжело о реакции Рико. У него была запланирована пресс-конференция сразу после приземления. Он не только не попросил ее встать рядом с ним, он отправил ее к матери.
- Я хочу быть с тобой, - сказала она.
- Нет, тебе не стоит сейчас быть со мной рядом.
Она затаила дыхание, расценив его слова как обвинение, пока он не добавил:
- Я хочу знать, что ты защищена от любых дальнейших актов агрессии. Дариус находится в следственном изоляторе, но это не значит, что Томас не будет пытаться что-то предпринять.
Теперь она будет беспокоиться о нем, когда он будет стоять на подиуме. Она не стала спорить. Она сделала то, что делала всегда, когда нужно было решать большие проблемы. Она согласилась с ним.
Ей не доставляло особой радости находиться в доме родителей. Ее отец был в Мадриде, что не имело большого значения, кроме того, что ее мать прокомментировала:
- Я полагаю, ему придется провести собственную пресс-конференцию.
Пиа чувствовала себя довольно беспомощной.
- Анжело не хотел, чтобы это произошло, мама.
- Правда? - иронично спросила ее мать. - Кажется, он все время жаждал крови. С какой стати он так настаивал на такой пышной свадьбе?
Пиа никогда не повышала голоса в разговорах со своей матерью, но сейчас она закричала:
- Это было для нашего ребенка! Ты тоже хотела устроить большую свадьбу.
- Пиа, - снисходительно произнесла Ла Рейна. - Это была не та свадьба, которую я представляла для тебя. Это не брак. Особенно сейчас.
- Но это муж, которого я хотела, - выпалила Пиа.
- Ты в состоянии контролировать свои эмоции и обсуждать ущерб, нанесенный нашей репутации? - Ла Рейна добавила в чай сливки, и постукивание ложки о край чашки ее ложки действовал Пиа на нервы.
Мужчина, которого она по-настоящему любила, глубоко любила, переживал сейчас ад. Пиа хотела плакать, злиться и биться в истерике, она была очень расстроена из-за него, но единственное, чему ее научила мать, это оставаться невозмутимой и подумать о том, что можно сделать на практическом уровне.
Глубоко вздохнув, она собралась с силами.
- Конечно, давай обсудим.
- Ты имеешь какое-либо влияние на него?
Она почти снова потеряла самообладание.
- Он имеет право возмущаться, мама! Ты знала о том, что пережила его мать, и когда это с ней случилось?
- Я едва знала их, - отмахнулась Ла Рейна. - Ходили слухи, что у них жила падчерица с сыном от садовника, и поэтому она не появлялась в обществе. До этого пресс-релиза я верила сообщениям о том, что она умерла после непродолжительной болезни.
- Разве тебе не противно, что они скрывали правду? Или ты расстроена только тем, что он стал частью нашей семьи?
- Он действительно стал частью нашей семьи, Пиа? Ты никогда не отличалась отсутствием здравого смысла. Слышала ли ты хоть одно из заявлений, которые он сделал? Он ненавидит то, чем мы являемся. Он не Поппи или Сорча, которые попали в наше общество по ошибке и приложили максимум усилий, чтобы влиться в него. Он выбрал тебя своей целью. Все это было организовано для максимального ущерба. Он пытается уничтожить аристократию.
- Это неправда! - Она не объяснила, что Анжело не знал, кем она была в ту первую ночь. Ее семья все еще думала, что они встречались еще до бала-маскарада. - С его матерью обращались ужасно. Если он женился на мне, чтобы защитить ее, я смогу с этим жить.
Почти так. Конечно, она хотела, чтобы ее брак был чем-то большим, но по крайней мере это не был хладнокровный расчет с его стороны, как предполагала ее мать.
- Ты, к сожалению, все никак не можешь избавиться от такого ненужного чувства, как сострадание. - вздохнула мать. - Если бы он хотел выиграть битву за свою мать, он должен был пойти по другому пути и не впутывать тебя в свой скандал. Он манипулировал тобой, чтобы ты помогла ему добиться влияния. Теперь он выступает как один из Монтеро.
Пиа покачала головой, но ее мать продолжала сеять семена сомнений.
- Это не справедливость, которой он ищет, это месть, - продолжила ее мать. - Ты понимаешь, что он скупал долги своих братьев? Размещал залоговые права на их имущество? Скупал акции, чтобы вытеснить их? Его цель - уничтожить их, Пиа.
- И что из этого?
- Ты слишком умна, чтобы позволять использовать себя.
Пиа хотела бы утверждать, что Анжело женился на ней, потому что любит ее. Однако он никогда не говорил ей об этом. И теперь в ней оживали всевозможные сомнения.
- Ты настаиваешь на том, чтобы остаться с ним в браке? - сухо спросила ее мать.
-Да! - Ей хотелось, чтобы ее голос прозвучал решительнее.
Рот ее матери сжался.
- Очень хорошо. Давайте найдем оптимальное решение на будущее.
Сильно истощенная, Пиа пыталась прийти в себя с прохладным компрессом из лаванды на лбу. Ромашковый чай стоял на столе рядом с ней. Она решила отдохнуть в гостиной, чтобы встретить Анжело, как только он появится.
Снаружи раздался скрежет тормозов. Во дворе послышались голоса. Ей показалось, что она слышит Анжело и Рико.
Она встала слишком быстро, и ей пришлось ухватиться за спинку дивана, чтобы не упасть: голова закружилась. Как только она успокоилась, она поспешила к входной двери.
Анжело приехал на машине, которую она не узнала, а Рико припарковался позади него. Они стояли между бамперами машин и что-то горячо обсуждали.
- Это мой дом, - кричал Рико. - Моя жена работала весь последний год, чтобы сделать его уютным домом для моей семьи. Как ты смеешь подвергать нас опасности?
- Рико! - Пиа сбежала вниз по ступеням, боясь, что они начнут драться. - Что не так? Что случилось?
Она встала между ними.
- Его братья пытаются отказаться от продажи имения, - рявкнул Рико. - Потому что он претендует на свои доходы от продажи. И потому что он украл имущество, которое они здесь оставили. Благодаря тебе, - добавил Рико.
- Я взял то, что принадлежало моей матери. Ее доля в семейном богатстве, завещанная мне!
Анжело обнял Пиа за плечи, чтобы отвести в сторону.
Пиа хлопнула его по руке, не давая ему двигаться, но ярость, кипящая в нем, шокировала ее.
-Договорись с ними. Уладь с ними этот вопрос, - потребовал Рико, пристально глядя на Анжело.
- Я не хочу улаживать с ними вопросы. Я хочу, чтобы они гнили в аду. Если ты думаешь, что им там не место, то можете сгнить там с ними вместе.
- Твои действия угрожают безопасности моей семьи! - Рико был возмущен.
-Анжело, пожалуйста, - умоляла Пиа, эмоционально и физически застрявшая между ними. - Пожалуйста, успокойтесь и давайте обсудим это рационально.
- О, это сюрприз от тебя! - Он отмахнулся от нее, сделав шаг назад. - Давайте тогда будем рациональны. Ты купил это поместье по выгодной цене в ходе неофициальной сделки. Так ты и улаживай с ними все вопросы!
- Анжело!
Она была искренне шокирована и потрясена его жаждой мести. Она уже поняла, что он, должно быть, многое пережил сегодня, но в словах ее матери, казалось, была правда, поскольку она видела, как сильна была в нем жажда наказания.
- Это несправедливо. Послушай, я не говорю, что твои братья невиновны, но не путай их преступления с преступлениями твоего отца. Должны ли они быть привлечены к ответственности за его действия? Ты хочешь, чтобы о нашем ребенке судили по тому, как вы себя ведете? Это означает, что ты тоже должен заплатить за преступления своего отца. Не уподобляйся им, - умоляла она. - Положи конец ненависти!
- Почему? Потому что тебе неудобно? Чтобы ты могла продолжать жить в своей проклятой башне из слоновой кости, игнорируя то, через что прошла моя мать? Вы все одинаковы! Из всех женщин на всех крышах мне нужно было найти именно ту, которая считает, что сохранить все это, - он махнул рукой в сторону виллы, - гораздо важнее, чем банальная порядочность.
- Как ты можешь говорить о приличиях после того, как ты преследовал ее, чтобы осуществить свою вендетту? - воскликнул Рико. Анжело подавил смех, его взгляд переместился на Пиа.
Когда их глаза встретились, его взгляд ожесточился. Казалось, он смотрит ей в душу и видит ее неуверенность и сомнения, которые ее мать заложила в ней. Теперь Рико выдвинул то же обвинение, и Пиа знала, что не должна придавать этим обвинениям никакого значения, но она искала в лице Анжело поддержки, находила лишь презрение в его взгляде.
Она почувствовала приступ боли, которая пронзила ее как отравленный кинжал.
-Анжело… - прошептала она онемевшими губами, когда Пиа резко дернулась вперед, чтобы положить свою руку на его. Он отстранился.
-Анжело, я люблю тебя, - произнесла она слабым голосом, потому что никогда раньше не говорила этих слов.
- Не надо. - Он откинул назад голову. - Даже если это правда, как долго это продлится?
«Даже если это правда?» Его неприятие ее чувств было настолько шокирующим, что у нее перехватило дыхание.
- Я никогда не стану одним из вас. Я и не хочу быть одним из вас.
- Я тоже не одна из них. Ты знаешь это, - задохнулась она, пораженная тем, что он считал ее одной из тех ужасных людей, которые не задавали вопросов и закрывали глаза на многие вопросы морали, если это угрожало их благополучию.
- Нет, ты особенная, Пиа. Ты намного лучше, чем я заслуживаю. Ты знаешь это. Твоя семья это знает. Я всегда понимал, что мои руки бастарда не должны прикасаться к прекрасному фарфору. Ты заслуживаешь лучшего, чем я, Пиа. - Его голос стал мучительно нежным, даже когда он отказывался от каждого нежного мгновения, которые из связывали. - Я не могу привезти тебя к себе. Будет только хуже. Оказывается, на деньги нельзя купить порядочность. Лучше покончить с этим здесь и сейчас, прежде чем я наврежу тебе еще больше.
Когда он отвернулся, она подняла руку, но она не могла сойти с места. Она не понимала, что он садится в машину и уезжает, пока его машина не тронулась с места.
Затем в ее груди что-то дрогнуло, и из ее горла донеслось измученное «нет», но он уже выехал за ворота.
- Он прав. Тебе лучше без него, - сказал Рико, хватая ее за руку и пытаясь обнять ее. - Мы позаботимся о тебе. И ребенке.
Ей стало холодно, и попытка ее брата успокоить ее в неловких объятиях не помогла ей согреться. Она хотела, чтобы Анжело обнял ее и заботился о ней и их ребенке. Она не могла дышать. Она открыла свою душу перед мужчиной, которого любила, а он ушел.
Никто никогда не будет любить ее. Никогда.
- Я отведу тебя в дом, - сказал Рико.
- Нет. - Пиа спряталась в свою защитную оболочку, как один из ее любимых крабов-отшельников залезал в чужую раковину. Ей понадобится побольше времени, чтобы справиться с навалившимся на нее горем. Она не знала, как она выдержит этот груз, но эту работу она отложит на потом.
- Иди домой к Поппи, - сказала она. - Она будет волноваться. Я продам свой дом, чтобы оплатить ваши счета. Вы не потеряете свой дом.
- Не будь смешной.
- Это разумно, - хладнокровно сказала она, вспомнив науку своей матери о поведении в стрессовых ситуациях. Глубокое одиночество, охватившее ее, было ей так же знакомо, как возвращение в большой пустой дом.
- Это была моя ошибка. Позволь мне исправить ситуацию.