Анжело не находил себе места с того самого дня, когда был вынужден опубликовать историю своей матери. Ярость и чувство вины за то, что он никак не мог помочь ей, сжирали его изнутри.

Он не хотел, чтобы Пиа присутствовала на его пресс-конференции. Томас превзошел самого себя, изрыгая новые обвинения и откровенную ложь в попытках оправдать преступление Дариуса и тем более обелить их отца.

И ему было стыдно. Ему было так стыдно, что в нем текла их кровь. И ему, как никогда, нужна была сейчас поддержка его жены.

У него хватило сил, чтобы оградить ее от негативного внимания, которое они были вынуждены терпеть. Сейчас он хотел только одного - вернуться к Пиа. Чтобы вновь ощутить атмосферу спокойствия, которое она всегда излучала. Не то чтобы он верил, что все его проблемы исчезнут, но он сможет с ними быстрее справиться.

Рико догнал его во дворе еще до того, как он вылез из машины. Конечно, Томас потребовал аннулировать продажу дома, обвиняя Анжело и семью Монтеро в заговоре ради кражи драгоценностей. Братья Анжело хватались за любой шанс, чтобы уничтожить его.

Анжело плохо контролировал свои эмоции. Когда Пиа пыталась спорить с ним, он не слушал ее аргументы, поскольку его разум был затуманен яростью. Однако он смог разглядеть мучительное сомнение в ее глазах. Она задавала себе вопросы, почему он женился на ней.

Ее неверие в него разрывало его на части, но чего он ожидал? Что она примет сторону того, кого его братья называют, например, «мерзким отродьем»?

Когда она тогда утверждала, что любит его, он не мог поверить ей. Ведь хаос в ее жизни начался только из-за встречи с ним. Как она могла любить его? Прислушиваясь к себе, он понимал, что хотел отомстить больше всего на свете.

Он не заслуживал того, чтобы его любили.

Анжело вызвал своего адвоката.

- Скажи Томасу, чтобы он перестал требовать аннулирование сделки. Пусть он оставит Рико в покое. Я положу доходы от продажи ювелирных изделий в траст, пока не будет установлено право собственности.

Томас согласится на сделку, так как его попытка аннулировать продажу недвижимости будет дорогим мероприятием, и у него было еще меньше шансов вернуть себе дом назад, чем доказать, что драгоценности в действительности принадлежали ему.

- Сеньора полетит с вами? - спросил стюард, когда Анжело поднялся на борт своего самолета.

- Нет. И принесите мне двойной виски, пожалуйста!

Анжело возвращался в Калифорнию, чтобы оценить ущерб, нанесенный его дому.

Он думал и пил, пока самолет не приземлился.

Та часть дома, где они с Пиа делали фотографии для помолвки, пострадала наиболее сильно. Внутренняя часть помещения была разобрана до основания, на потолке все еще виднелись следы огня.

Остальная часть дома была цела. Анжело подошел к комнате, где Пиа жила с ним вместе всего несколько дней, но во всем доме чувствовалось ее присутствие. Он сразу понял, что не сможет спать в этой постели без нее. Не смог бы жить здесь, не думая о ней каждую минуту каждого дня.

Он будет думать о ней независимо от того, где он окажется.

Как он собирался жить без нее? Без их ребенка?

Он чуть не упал на колени, когда понял, что натворил. Однако отпустить ее было правильным решением.

В его глазах стояли слезы, дыхание рвалось из груди, когда он вышел из их комнаты и направился в следующую, детскую. Комната для их малыша была декорирована в морской тематике: стены были украшены рисунками ракушек, морских коньков и тропических рыб.

Все это было выбрано Пиа. Он помнил, как она просматривала каталоги и начинала радоваться, когда находила подходящие предметы и отправляла ссылки их декоратору.

Она любила их ребенка - он знал, что она любила его, - но он не поверил ей, когда она призналась в любви ему. Он все еще видел выражение осуждения на ее лице, когда ее брат обвинил его в краже. Анжело знал, что именно они все думают о нем. Он был потрясен и опустошен, что его жена поверила этим обвинениям.

Как она могла любить его и сомневаться в нем?

Чего он ожидал? Он не был полностью честен с ней. Он не признался ей, что любит ее. Хотя он сгорал от любви и мучился от разлуки с ней.

Он не позволил себе сказать это, или признать это, или даже полностью прочувствовать любовь к ней, потому что в глубине души он был убежден, что недостаточно хорош для нее. Он выжидал, пока она не поймет это и отвергнет его сама. Он ожидал потерять ее.

Она обещала, что, если его правда станет известна, это не изменит ее отношения к нему или их браку, но он не дал ей шанса доказать, что она будет поддерживать его. На самом деле он отправил ее к матери, а затем бросил, после того как она призналась ему в любви. Как дурак.

- Пиа, - простонал он с мукой в голосе.

Он не мог остаться здесь. В его доме была большая дыра от пожара, а в его сердце - гигантская дыра от любви.

Два дня спустя Анжело разыскал Рико в корпоративной штаб-квартире «Монтеро».

Однажды он сказал Пиа, что готов рискнуть всем, что у него есть, ради чего-то, что он так сильно хотел. Это затрагивало его гордость, но его жена и ребенок стоили того.

Его провели в кабинет Сезара, где как раз находились оба брата: Сезар сидел за массивным столом из красного дерева, Рико стоял рядом с ним.

Анжело отказался от рукопожатий и предложенного стула и сразу перешел к делу.

- Томас и Дариус нейтрализованы. Не так, - добавил он с сарказмом, когда увидел, как брови братьев одновременно поползли вверх. - В обмен на то, что они подписали соглашение не общаться с прессой, я согласился оставить то, чем они сейчас владеют. Если они выйдут за рамки, я прикончу их и не буду извиняться за это. Ты поймал меня в неудачный день, - сказал он Рико. - Я способен вести себя разумно.

- Скажи это своей жене. Она хочет продать свой дом, чтобы оплатить выставленный мне счет.

- Это нелепо. Нет, - Анжело отверг эту идею. - Выставьте мне счет за любые причиненные вам неудобства.

- Хорошо, - прямо сказал Сезар. - В том числе за переговоры перед свадьбой и свадьбу. Ты мог бы сэкономить нам много времени, денег и хлопот.

Слова Сезара были ударом в грудь, но Анжело удалось удержаться на ногах.

- Мы не будем разводиться!

- Ты не заставишь ее страдать еще больше. Ты понимаешь, насколько она чувствительна? - Сезар уперся руками в стол. - Насколько жестоко ты себя с ней вел?

- Я не хотел сделать ей больно! Я не знал, кто она… - Он оборвал себя, злясь за то, что сказал слишком много, но Рико все понял.

- Когда ты сделал это замечание о крыше, я не хотел верить этому. Ты сейчас говоришь мне, что вы встретились только в ту ночь? Что ты…

- Я не буду обсуждать нашу личную жизнь с вами, - твердо сказал Анжело. Лично ему было все равно. Он не отличался особой скромностью и стыдливостью. Но Пиа…

- Ты понимаешь, насколько чувствительна твоя сестра? Как стеснительна? Насколько умна? Не делай вид, что ты беспокоишься о ней. Она сумела защитить докторскую степень за два года до того, как ты это сделал, а ты даже не побеспокоился, чтобы появиться при присвоении ей степени и поаплодировать ей.

Рико замолчал и недовольно взглянул на Сезара.

- Поппи хотела что-то организовать. Лили заболела, и это ускользнуло от нас.

- Сорча позвонила маме, чтобы устроить обед. - Сезар выпрямился за столом и вздохнул. Он сложил руки и внимательно смотрел на Анжело. - Я достаточно умен, чтобы знать, насколько умна моя сестра, да. Я просил ее присоединиться к нашей исследовательской команде несколько раз. Она всегда предпочитала экспедиции и биологию, но я надеялся, что, как только ребенок родится, она наконец сможет отнестись к моему предложению более серьезно.

- Ты специально сделал так, что она забеременела? - решительно спросил Рико.

- Ого! - Анжело бросил на него оскорбленный взгляд. - Восхитительная семья Пиа оказалась все-таки очень приземленной. Нет, я не прибегал к проверенным временем методам, чтобы стать членом вашей семьи. Спросите себя, как вы планировали свои семьи.

Рико прищурился, а Сезар невозмутимо сказал:

- Лично я ничего не планировал, все вышло само собой.

- Я женился на Пиа, потому что мы ждем ребенка. Потому что я хочу быть лучшим отцом, чем мой отец. Я буду с ней, потому что я люблю ее. Это значит, что ради нее мы научимся вести себя как цивилизованные люди. Я и вы. - Он нарисовал пальцем круг в воздухе. - Я думал, что навести порядок в делах моих братьев было хорошим началом. Теперь у вас будет приятный вечер, господа. Передайте мои наилучшие пожелания вашим бесконечно более очаровательным, чем вы, женам.

- Взаимно! - выстрелил ему в спину Рико.

Анжело написал Пиа, когда еще был на острове.

Он сообщил ей, что служба безопасности считает, что она может вернуться в свой дом. Он отправился, чтобы посмотреть все сам, но экономка сообщила ему, что дом готовится к продаже.

Анжело отменил это распоряжение и предположил, что Пиа решила остаться у своей матери.

Он отправился туда и узнал, что Пиа уехала два дня назад в свой собственный дом. Когда он выразил свое недовольство переданной ему через слугу информацией, его заставили прождать двадцать минут, прежде чем Ла Рейна соизволила войти к нему.

Он сообщил ей то, что ранее рассказал ее сыновьям.

- Помимо продолжающихся спекуляций в прессе, которые скоро прекратятся, все разногласия с моими братьями скоро будут улажены.

- Спасибо, что проинформировали меня. - Она поднялась со сдержанной вежливой улыбкой.

- Ваши сотрудники сказали мне, что Пиа здесь нет, - сказал он, не давая ей уйти. - Она не в своем доме и не отвечает на мои сообщения.

- Этого и следовало ожидать.

- Что вы имеете в виду? - Анжело напрягся, подозревая, что она намеренно наказывает его, но он не мог прочитать ничего по выражению ее лица.

Никакого удовольствия от его разочарования, только смутное недоумение от его присутствия здесь.

- Я имею в виду, что это ожидаемо. Она путешествует вне зоны досягаемости, поэтому для ответа на сообщения требуется несколько дней. Это ее обычное поведение.

- Так вы не знаете, куда она уехала? Вас это не касается?

- Она взрослый человек. У нее свой график.

- Она беременна.

- Она не дура. - Ее рот слегка дрогнул, как будто она услышала иронию в своих собственных словах. - Есть ли у вас основания полагать, что у нее могут возникнуть проблемы со здоровьем?

- Нет, но… - Анжело стиснул зубы, удивляясь, как Пиа выдерживала всю эту жизнь с ними. - Она…

Он едва мог заставить себя произнести это.

- Она избегает меня? Чтобы у нее были юридические основания для развода?

Ла Рейна нахмурилась.

- Я склонна думать, что вы узнаете об этом первым, а не я.

- Значит, она вам ничего такого не сказала?

Ла Рейна позвонила своему помощнику и с преувеличенным спокойствием в голосе спросила:

- Мы знаем, где сейчас моя дочь?

Ясно, что «мы» этого не знали.

- Исследовательская поездка, сеньора, - был его ответ.

- Пожалуйста. Она приедет, когда закончится экспедиция, - сказала Ла Рейна.

- Куда она поехала? Когда она вернется? - спросил Анжело у помощника.

- Сожалею. У меня нет этой информации, сеньор. Она сама бронирует свои поездки.

Разочарованный, он вернулся к ней в дом и пошел в ее кабинет, чтобы попытаться выяснить, куда она уехала. Почему она уехала, не сказав никому, куда она направляется? Это не предвещало ничего хорошего.

Ее поведение наводило его на мысль о том, что она действительно решила прекратить их брак и вернуться к жизни, которую вела раньше.

Он быстро проверил ее профили в социальных сетях, но не обнаружил в них ничего, что могло бы подсказать ему, где она находится. Список ее друзей состоял из ее ближайших родственников, и аккаунты были заблокированы настройками конфиденциальности. Единственное, что было доступно для просмотра, были фотографии из различных экзотических уголков земного шара.

Теперь он знал ее лучше, что осветило отдаленность ее снимков. В то время как они были в Австралии, он сделал несколько ее фотографий, и она сказала:

- Я обычно путешествую одна, и я ненавижу делать селфи, поэтому меня никогда нет на фотографиях.

До этого момента он не услышал признаков глубокого одиночества в этом заявлении. Теперь он ясно понимал это, глядя на изображения прекрасных мест, которые она посетила в полном одиночестве.

Он огляделся в ее кабинете. На каждой стене были книжные полки. Три книги были написаны ею - откуда, когда она успела? Почему она никогда не упоминала, что хорошо разбирается в экономике, чтобы писать инвестиционные стратегии для непрофессионалов?

Там были десятки учебников по ряду предметов, несколько учебников о публичных выступлениях и налаживании связей, две полки любовных романов в потрепанных обложках и полка, заполненная журналами. Все они были аккуратно помечены датами.

Он вынул один журнал наугад и не увидел ничего, кроме цифр, дат и латинских имен. Столько информации проходило через ее острый мозг и сколько этой информации она использовала для своих работ?

Потому, что ей было трудно общаться с людьми? Или потому, что ей не с кем было поделиться своими открытиями?

Тогда его сердце действительно начало болеть. Она призналась ему, что чувствовала себя одинокой большую часть своей жизни. Он видел, как она старалась заставить себя общаться с окружающими ее людьми. Все это время он боялся, что она не чувствует к нему ничего искреннего, хотя все, что ему нужно было сделать, - это дать ей понять, как много она для него значит. Как сильно он ее любит.

Он любил ее и скучал по ней. И ему было мучительно больно понимать, что он не знает, куда пропала его жена.

Но найти ее оказалось так же просто, как проверить их совместную выписку по кредитной карте. Фарерские острова. Где это вообще находится?

Он вызвал своего пилота и вскоре направился в сторону Исландии.

Пиа обнаружила, что в ее жизни физический дискомфорт проявлялся всегда именно в то время, когда ей было особенно плохо на душе.

Было что-то обнадеживающее в возвращении к привычной жизни. Она бросила свою верную, прилично изношенную гелевую подушку на подходящий камень, положила дневник на колено, зажала зонт в одной руке и другой рукой начала делать записи о наблюдениях за колонией тюленей.

Ветер дул дождь ей в лицо и на страницу дневника, но именно поэтому она надела резиновый плащ и использовала карандаш вместо шариковой ручки. Сырость пронизывала ее до костей, но у нее были подушка и термос с горячим чаем в качестве утешения. Мужчина, которого она любила, никогда не полюбит ее, и именно поэтому она была здесь. Даже отверженные души могли быть полезны человечеству, если бы они не возражали против монотонной работы и изоляции.

Лай тюленей и порыв волн перекрывали все остальные звуки. Поэтому она не услышала звук шагов, а внезапно увидела возникшие прямо перед ней сапоги.

Она ахнула и подняла лицо вверх, говоря себе, что это, скорее всего, местный житель, которому стало интересно, что она делает. Но она уже знала, что это был Анжело. Ее тело узнало его, прежде чем ее глаза подтвердили это.

Он посмотрел на небольшую гавань внизу, но снова перевел взгляд на нее, пытаясь разглядеть ее лицо из-под зонта.

- Что ты делаешь?

- Работаю.

- Я думал, ты хочешь участвовать в исследовании беременности?

Она посмотрела вниз. Она хотела сказать ему, что все, что она изучала, имело значение только для нее. И она уже начинала думать, что ни она, ни то, что она изучает, ни для кого не имеет значения. Но промолчала и снова спряталась под зонт.

- Я сказала тебе, что мне нравится собирать данные, когда мне нужно подумать.

- Ты могла бы сказать мне, куда ты едешь.

- Ты сам не сказал мне, куда едешь.

- Туше. Я отправился на остров. В доме сейчас беспорядок, но с детской все в порядке. Все должно быть отремонтировано и готово для нас к тому времени, когда родится ребенок.

- «Для нас»? - Она нервно крутила ручку от зонта. - Для тебя и ребенка?

- Для всех нас.

- Ты прекратил наш брак, Анжело. Ты оставил меня.

Спазм сковал ее горло, и она не смогла больше ничего сказать. Она только смотрела мимо Анжело на белую пену на серых гребнях волн. Она уехала, потому что не могла поверить, что он так бесцеремонно бросил ее.

- Ты сказала, что мое прошлое не изменит твое отношение к нашему браку.

- Оно и не изменило моего отношения.

Он откинул назад зонт, чтобы видеть ее глаза. Его волосы были совершенно мокрыми от дождя, капли воды стекали по его лицу.

- Тогда почему ты здесь?

- Ты сказал, что все закончено. Мне нужно было снова почувствовать себя собой. Делать то, что я знаю и умею, а не…

А не биться головой об стену из-за неразделенной любви и неудавшегося брака.

- Я беспокоился о тебе.

- С ребенком все в порядке. Я была у врача, прежде чем уехать. Врач сказала, что все в порядке.

- Я беспокоился о тебе.

- Никто никогда не беспокоится обо мне. - Она попыталась снова закрыть свое лицо зонтом.

Он не позволил ей.

- Я беспокоюсь о тебе.

- Ребенок…

- Да о тебе же! - почти крикнул он.

Она была так поражена, что отпустила ручку зонта. Подхваченный порывом ветра, зонт скатился вниз по холму.

Пиа не двигалась, а только ниже натянула шерстяную шапку на голову.

- Я все еще одна из тех обладателей голубой крови, которых ты так ненавидишь, - напомнила она ему.

- Ты единственная обладательница голубой крови, которую я могу выдержать, - пробормотал он. - Включая меня. Надеюсь, у нашего ребенка будет больше от тебя, чем от меня.

- Ты все равно будешь любить нашего ребенка?

- Буду. - Его измученный взгляд перенесся в сторону воды. - Я не могу изменить то, какой я есть, Пиа. Иногда я ненавижу себя за свое существование. За то, что причинил столько боли той, которую я любил.

- Я не могу говорить за нее, Анжело, но, похоже, она любила тебя так же, как и ты, несмотря на кровь, которую ты в себе несешь. Эта кровь не меняет того, что я чувствую к тебе или что я чувствую по отношению к нашему ребенку.

- Как ты относишься ко мне?

Она почувствовала, что ее глаза наполнились слезами. Она посмотрела на ставшую совершенно мокрой страницу дневника.

- Ты хочешь услышать, что я чувствую? Злость, - сказал он раздраженно. - Я зол из-за тебя. Меня выводит из себя тот факт, что твой отец не понимает, насколько ты уникальна, и что твоя мать ценит только свое богатство и не понимает, какие страдания она причиняет тебе.

- Это не.

- Не говори, что это не имеет значения. Это важно. Ты имеешь значение, Пиа. Ты важна для меня. Но я понимаю, что твоя мать не изменится. Я не хотел заставить тебя плакать.

Она достала салфетку, и он присел, чтобы поймать ее взгляд своими глазами.

- Твой ход. Скажи мне, что ты чувствуешь, - потребовал он.

- Благодарность. - Это было трусливое признание. У нее не хватило смелости сделать больше. Хотя это было правдой. - Независимо от того, что происходит между нами, я всегда буду благодарна, что благодаря тебе у меня появится ребенок, который будет любить меня такой, какая я есть.

Выражение его лица изменилось. Мучение, казалось, охватило его.

- Пиа, я именно тот человек, который будет любить тебя такой, какая ты есть.

Ее сердце сжалось, и у нее закружилась голова, она чуть не упала с камня.

- Вы не можешь любить меня.

- Конечно, могу. Вот почему я ушел. Я не мог вынести, что снова причинял боль тому, кого я люблю. Но это был совершенно нелогичный поступок, потому что я все равно обидел тебя. Я надеюсь, что ты не позволишь мне снова совершать такие глупости.

- Но меня нельзя, любить.

- Конечно же, можно. Ты умная, смешная, добрая и чуткая. И очень сексуальная. Храбрая.

- Видишь, ты врешь мне.

- Скромная. Очень красивая, хотя я знаю, что тебя это не волнует. Любопытная и душевная.

- Я просто робот.

- Вдумчивая. Любящая. - Он дотронулся до ее колена и заметил, что джинсы совершенно промокли.

Она начала дрожать, но не от холода. Она не могла сомкнуть губы.

- Зачем ты все это говоришь?

Он вселял в нее надежду на будущее, но она так боялась верить.

- Потому что я тебя люблю.

Выражение его лица стало очень серьезным, в то время как ее сердце замерло.

- Я не смог бы пройти через эти испытания без тебя, Пиа. Я не мог встретиться со своим прошлым и выйти за его пределы. Я погиб бы, если бы не влюбился в тебя. Я не был бы способен любить, если бы не ты.

- Я не знаю, что сказать на это.

- Скажи мне, что любишь меня. Пожалуйста. - Он собирал пальцами капли дождя, капающие с ее подбородка. Он провел рукой по мокрым джинсам. - Я обещаю, я поверю тебе в этот раз.

- Мне кажется, что этого слова недостаточно, чтобы описать, как я себя чувствую. Ты сейчас сказал столько чудесных слов, а это все совсем не то…

Он обхватил ее подбородок влажной ладонью и приложил палец к ее губам, заставляя ее замолчать.

- Тебя не беспокоит мое прошлое. Это все, что важно для меня.

- Это не может быть так просто после того, как мне было так тяжело. - У нее сжалось горло, а голос дрожал. - Так долго.

- Это не всегда будет легко, милая, - сказал он нежно. - Иногда я буду просить тебя укрыться от дождя, а ты заставишь меня сидеть рядом с тобой и считать цыплят. А иногда я буду мучить тебя, когда заставлю наряжаться в дизайнерские платья и разговаривать с незнакомыми тебе людьми.

- И ты все еще любишь меня, несмотря на мои раздраженные вздохи?

- Я буду любить тебя из-за них. Потому что они напомнят мне, что ты со мной ради меня, а не ради дизайнерских платьев. Мы неизбежно будем спорить о мелочах жизни, но это не сравнится с той гармонией, которую я чувствую, просыпаясь рядом с тобой или держа твою руку в моей.

Он поднес ее руку к губам и поцеловал ее дрожащие пальцы.

- Я хочу жить вместе с тобой, Пиа. Ты мне нужна, каждый день.

- Я так сильно этого хотела и очень старалась не строить надежд. Мне было так больно, ведь я была уверена, что это не сбудется. Теперь я боюсь, что проснусь и обнаружу, что это действительно был сон.

Он улыбнулся, встал и нежно потянул ее за руку.

- Давай выйдем из-под дождя?

Она посмотрела на свой размокший блокнот.

- Пойдем! Я куплю тебе тарелку супа, - уговаривал он. - Мы можем говорить о фонде, который поможет устранить последствия изменения климата для морских млекопитающих, или…

Он осмотрел пляж.

- Или чем ты здесь занимаешься?

- Ты действительно хочешь знать? - Пиа была смущена, но доверяла ему, считая, что если он и подтрунивает над ней, то только по-доброму.

- Я дала им имена несколько лет назад. Я возвращаюсь к ним, когда мне становится грустно. Мне нравится видеть, кто с кем общается, и подсчитывать новых малышей.

Его попытка сохранить невозмутимый вид потерпела поражение.

- Я также слежу за колонией пингвинов и белыми медведями. - Она стерла капли дождя с носа и чихнула. - Несколько китов. Еще много дельфинов, они такие игривые и милые.

- Я очень хочу все о них узнать, - заверил ее Анжело и спросил еще раз: - Тарелку супа?

Она встала, повела плечами, чтобы стряхнуть воду с плаща.

- Или мы можем пойти в мой гостиничный номер, - предложила она. - Согреться в душе, прежде чем ляжем спать. Может быть, немного поговорить.

- Тогда закажем еду в номер? Видишь, вот почему мне нравится быть женатым на женщине, которая умнее меня.

Он помог ей собрать ее вещи, затем постоял рядом с ней под дождем еще мгновение.

А затем, обняв, он потянул ее с пустого пляжа в их общее будущее.