Эгвин очень хотелось, чтобы эта назойливая юная особа оставила её в покое.

Но, естественно, это желание оказалось несбыточным. Эгвин трезво смотрела на вещи и прекрасно все понимала. Однако ничто не мешало ей всем сердцем надеяться, что девушка все-таки уйдет. Эгвин уже два десятка лет жила сама по себе, и ей стало нравиться одиночество. На самом деле, эти двадцать лет, проведённые в Калимдоре, она была счастливее, чем сотни лет до своего изгнания.

Раньше Эгвин искренне надеялась, что эти холмы, окруженные непроходимыми горами, находились достаточно далеко от цивилизации, а её охранные заклинания были достаточно неприметными, чтобы её никто не нашел. Оглядываясь назад, она понимала, что эти надежды оказались напрасными.

– Не могу поверить, что вы все ещё живы.

Эта Праудмур вела себя как настоящая девчонка. Впрочем, Эгвин поняла, что такая манера ей обычно не свойственна – девушка стала такой лишь когда узнала, что перед ней сама Хранительница Тирисфаля.

Праудмур продолжала:

– Вы всегда были для меня примером. Когда я только училась магии, то читала истории о ваших свершениях. Вы были величайшей из Хранителей.

Содрогнувшись при мысли о том, что могли написать о ней эти слабоумные престарелые кретины из Аметистовой цитадели, Эгвин пробормотала:

– Это вряд ли.

Будучи больше не в силах выносить этот разговор, пожилая чародейка подняла ведро с водой и пошла обратно к хижине. Если ей повезёт, Праудмур оставит её в покое.

Но, похоже, сегодня удача покинула Эгвин.

Праудмур последовала за ней.

– Только благодаря вам я смогла стать чародейкой.

– И лишь по этой причине я уже жалею, что сама ею стала, – пробормотала Эгвин.

– Я не понимаю… Почему вы здесь? Почему вы никому не сказали, что все ещё живы? Честно говоря, нам бы пригодилась ваша помощь в войне с Пылающим…

Опустив ведро на землю, Эгвин резко повернулась к Праудмур.

– Я здесь по своим личным причинам, о которых тебе знать необязательно. А теперь оставь меня в покое!

К несчастью, её слова лишь заставили Праудмур перестать вести себя как ребёнок и принять властный вид, достойный правителя, которым она, судя по всему, и являлась.

– Боюсь, что я не могу этого сделать, Магна. Вы слишком нужны нам, чтобы…

– Да никому я не нужна! Неужели ты не понимаешь, глупая ты девчонка? Я не гожусь для человеческого общества… или для общества орков, троллей, дворфов, кого угодно.

От этих слов девочка выпрямилась. Эгвин почувствовала исходившие от неё волны магии и поняла, что Праудмур оказалась могущественной чародейкой, хотя и очень юной. В конце концов, у неё получилось пройти через охранные заклинания Эгвин так, что та даже ничего не заметила, а это многое говорило о её способностях.

– Я вовсе не «девчонка». Я маг Кирин-Тора.

– А я – тысячелетняя старуха. Так что, девочка, поживи-ка ты сначала пару веков, и тогда я, может быть, подумаю, называть тебя «девчонкой» или нет. А теперь уходи… Я хочу, чтобы меня оставили в покое.

– Почему? – Праудмур, казалось, была искренне удивлена. Эгвин подумала, что, скорее всего, юная чародейка на самом деле никогда не читала историю её жизни… или ту тщательно переписали ещё до того, как Праудмур до неё добралась. Девушка продолжила – Ведь именно вы проложили путь всем женщинам, давая им возможность стать магами. Вы – одна из невоспетых героинь Азерота. Как вы можете повернуться спиной…

– А вот так, – Эгвин развернулась и вошла в дом, оставив ведро за порогом. Она решила, что вернётся за ним позже.

Естественно, Праудмур не сдалась, а последовала за ней, войдя в покосившийся проем за деревянной дверью.

– Магна, вы же…

Они оказались в комнате, которую Эгвин шутливо называла гостиной – других комнат в хижине не имелось, поэтому гостиная одновременно служила ей спальней, кухней и столовой. Эгвин воскликнула:

– Хватит меня так называть! Я больше не маг, я никогда не была героем, и я не хочу видеть тебя в своем доме. Ты говоришь, что я проложила путь другим женщинам и что теперь они могут стать магами… Так вот, я – лучший пример того, почему женщинам ни за что не стоит даже думать о магии.

– Вы не правы, – возмутилась Праудмур. – Лишь благодаря вам…

Закрыв уши руками, Эгвин воскликнула:

– Ради всего святого, что есть в этом мире, пожалуйста, прекрати.

Праудмур тихо ответила:

– Я не говорю ничего такого, чего вы сами не знаете. Если бы не вы, демоны явились бы сюда намного раньше, и мы…

– И что, скажи пожалуйста, это изменило? – Эгвин с кривой усмешкой посмотрела на девушку. – Демоны все равно пришли, Лордерон все равно уничтожен, Король-лич все равно сел на свой трон, а Саргерас все равно победил.

Праудмур почему-то вздрогнула, когда Эгвин упомянула Короля-лича, но бывшей Хранительнице было все равно, и она не стала спрашивать, в чем дело. Тогда девчонка сказала:

– Вы можете сколько угодно отрицать свои достижения, но это ничего не меняет. Вашим примером вдохновлялись все… – Она улыбнулась, – все маленькие девочки, которые хотели вырасти и стать чародейками. В цитадели мне очень нравилась история о том, как Скавелл – первый маг, взявший себе в ученицы девушку – избрал вас первой женщиной-Хранителем, и о том, как Хранители Тирисфаля аплодировали его выбору и…

Эгвин не удержалась и расхохоталась. Она смеялась долго и громко. Ей даже стало трудно дышать, так сильно её рассмешила эта девчонка. Пожилая чародейка зашлась кашлем, но вскоре смогла его унять. Прошла тысяча лет, и тело Эгвин наконец стало стареть и чахнуть, но в ней все ещё оставалось достаточно жизненных сил. Так что она не собиралась позволить какому-то приступу смеха превратить её в немощную калеку.

Впрочем, Эгвин уже несколько веков так не смеялась.

Выражение лица Праудмур стало таким кислым, словно кто-то заставил её съесть лимон.

– Не вижу в этом ничего смешного.

– Ну, конечно же, нет, – Эгвин усмехнулась и сделала несколько глубоких вдохов. – И не увидишь, если ты и правда веришь в эти сказки, – наконец, она тяжело вздохнула. – Раз уж ты все-таки решила вторгнуться в мою личную жизнь, леди Джайна Праудмур из прославленного города Терамора, то присаживайся, – Эгвин указала на соломенное кресло, которое она мастерила весь третий год своего изгнания и в которое отказывалась садиться с тех пор. – Я расскажу тебе настоящую историю того, как я стала Хранительницей Тирисфаля, и почему я последний человек, которого ты можешь назвать героем…

Восемьсот сорок семь лет назад…

Впервые за много лет Эгвин почувствовала себя в Тирисфальских лесах неуютно. Леса, находившиеся к северу от столицы Лордерона, всегда были красивым, тихим местом, далеким от шума и суеты. Когда она была ещё совсем девочкой, мама впервые привела её сюда на пикник. Тогда это место показалось малышке Эгвин одновременно пугающим и чудесным. Она дивилась свободно бегавшим здесь животным, завороженно смотрела на невероятные разноцветные растения и поражалась тому, как много звезд можно разглядеть на ночном небе вдали от света факелов и городских фонарей.

Со временем страх отступил, и на его место пришли радость, изумление и порой – облегчение.

До сегодняшнего дня. Сегодня страх вернулся в полную силу.

Скавелл взял Эгвин себе в ученицы в совсем юном возрасте, и с тех пор она трудилась вместе с четырьмя другими учениками, которые, конечно же, все были мальчишками. Эгвин всегда хотела стать чародейкой, но родители постоянно твердили ей, что, когда она вырастет, ей суждено стать чьей-нибудь женой, и нечего тут фантазировать. Они не запрещали ей изучать травы и заниматься «всякой ерундой», но всегда говорили, что скоро ей придется освоить более полезные навыки вроде шитья и готовки…

Эти разговоры продолжались до тех пор, пока Эгвин не повстречала Скавелла. Маг предложил ей стать его ученицей и дал понять, что не примет отрицательного ответа. Её родители заливались слезами из-за того, что потеряли свою малышку, но Эгвин была в восторге. Ведь, когда она выучится, то станет чародейкой!

Тогда у Скавелла было лишь три других ученика: Фалрик, Джонас и Манфред. Они оказались такими же надоедливыми, как и любые другие знакомые Эгвин мальчишки, но терпеть их было чуточку проще. Четвертый – Наталь – присоединился к ним через год.

Сегодня Скавелл поведал своим ученикам о том, что он является членом тайного ордена Хранителей Тирисфаля. Эгвин сначала подумала, что её любимый лес назвали в их честь, но оказалось, что наоборот – орден назывался так, потому что на протяжении многих веков его члены собирались в этих лесах. Эгвин очень удивилась, ведь она ни разу не видела здесь никаких встреч, хотя много лет частенько навещала этот лес.

Затем Скавелл сказал, что они отправятся туда, чтобы встретиться с членами ордена.

Мальчишки стали болтать о тайных обществах и о том, как же все это здорово, словно они отправлялись в какое-то приключение. Но Эгвин не принимала участия в разговоре. Девушка хотела точно знать, что это за орден такой, ведь Скавелл им почти ничего не сказал. Пусть мальчишек и удовлетворили скупые слова старого мага, но Эгвин хотела разузнать побольше.

– Скоро увидишь, девочка моя, – улыбнулся Скавелл в ответ на её вопрос. Он всегда называл её «моя девочка».

Вскоре Скавелл привел их на поляну, и Эгвин пришла в недоумение – кроме них на поляне никого не оказалось.

Прошло несколько секунд, и Эгвин уже собиралась спросить Скавелла, в чем дело, как вдруг сверкнула яркая вспышка, и Скавелл, Эгвин и другие ученики оказались внутри круга из семи магов, стоявших на равном расстоянии друг от друга. Трое из них были людьми, ещё трое – эльфами, а один – гномом. И они все были мужчинами.

– Мы сделали свой выбор, – сообщил один из эльфов.

Фалрик спросил:

– Какой ещё выбор?

Гном ответил ему:

– Помолчи, мальчик. Ты скоро все узнаешь.

Повернувшись к Скавеллу, эльф продолжил:

– Ты хорошо подготовил всех пятерых учеников, Магна Скавелл.

Эгвин нахмурилась – она никогда прежде не слышала такого титула.

– Однако один из них выделяется на фоне других. Этот ученик проявил тягу к магии, превосходящую обычное любопытство, показал несравненные способности к чародейству и уже смог освоить свитки Митры.

Сердце Эгвин заколотилось. Ночной эльф Митра был великим чародеем, жившим много тысяч лет назад. Эльфийские маги начинали осваивать свитки Митры лишь на последнем году обучения, а многие маги-люди даже не пытались прикоснуться к ним и после того, как завершили учебу. Однако Эгвин свободно творила заклинания Митры уже к концу первого года обучения.

Причем она делала это в тайне – Скавелл говорил, что иначе мальчишки «обидятся».

Фалрик посмотрел на своих товарищей.

– И кто же это сделал?

Широко улыбаясь, Эгвин торжествующе произнесла:

– Я.

– И кто тебе разрешил? – гневно поинтересовался Манфред.

Скавелл сухо ответил ему:

– Я, юный Манфред. А тебе и Фалрику не помешало бы помолчать, пока взрослые разговаривают.

Склонив головы, Фалрик и Манфред буркнули:

– Да, сэр.

Эльф продолжал:

– Все вы должны кое-что узнать. Идет война. Многие люди о ней ничего не знают, и об этом известно лишь чародеям, которыми вы вскоре станете. В наш мир вторглись демоны. С каждым годом их натиск становится все сильнее, несмотря на все наши попытки сдержать их.

– Скорее, – вставил гном, из-за чего эльф бросил на него недовольный взгляд, – именно эти попытки их и разозлили.

– Демоны? – Наталь, похоже, испугался. Он всегда боялся демонов.

– Да, – кивнул один из людей. – И они на каждом шагу пытаются нас уничтожить. Лишь чародеи могут противостоять им.

– Защищать этот мир от демонов – долг ордена Тирисфаля, – добавил эльф, бросив на человека косой взгляд. Похоже, ему совсем не нравилось, когда его прерывают. – Для этого мы создали Хранителя. Каждый Хранитель – сейчас это ваш учитель Скавелл – берёт себе в ученики лучших юных магов континента. Затем мы решаем, кто их них достоин того, чтобы стать новым Хранителем.

– Это был не простой выбор, – снова встрял гном.

Джонас пробормотал:

– Дурацкий выбор.

– Что ты сказал, юноша? – спросил другой эльф.

– Я сказал, что выбор – дурацкий. Эгвин же девчонка. Она годится лишь в деревенские знахарки, и не больше! Пусть лечит крестьян и варит для них зелья из травок! А мы станем настоящими магами!

Эгвин была потрясена. Она с отвращением посмотрела на юного чародея. Джонас ей нравился, и они даже пару раз были близки. Молодые люди держали свою интрижку в тайне от других учеников, хотя Скавелл о ней знал – от взгляда старого мага ничто не ускользало. Так что Эгвин никак не ожидала услышать из уст Джонаса такое. Эти слова скорее мог произнести Фалрик, который всегда был самодовольным болваном. В тот миг Эгвин поклялась себе, что никогда больше не пустит Джонаса в свою постель…

– Это правда, – со вздохом признал пожилой человек. – Женщины эмоциональны и склонны к импульсивным поступкам, неподобающим магу. Но также верно и то, что Эгвин обладает гораздо бо́льшим потенциалом, чем любой из юных магов, которых нашел Скавелл, а мы не можем допустить, чтобы Хранителем стал кто-то менее достойный… Даже если нам и придется сделать Хранителем девушку.

Услышав это, Эгвин вознегодовала.

– Простите за дерзость, уважаемые господа, но маг из меня выйдет ничуть не хуже, чем из любого мальчишки. А вообще-то я думаю, что стану даже лучше них, потому что мне пришлось многое преодолеть, чтобы этого добиться.

Эльф усмехнулся.

– Неплохо подмечено.

– Так, погодите, – встрял Наталь, – вы хотите сказать, что она станет этим… как его… Хранителем, а мы получим шиш?

– Вовсе нет, – качнул головой эльф. – Каждому из вас уготована своя роль. Все чародеи нашего ордена сражаются в этой битве. Хранитель просто играет в ней самую важную роль.

Повернувшись к своему наставнику, Эгвин спросила:

– Скавелл… а как же ты? Почему ты отказываешься быть Хранителем?

Наставник улыбнулся.

– Я стар, девочка моя, и очень устал. Сражаться с ордами демонов – это удел молодых. Я же хочу прожить оставшиеся годы, подготавливая следующее поколение, – Он повернулся к мальчикам. – Не сомневайтесь, я все равно останусь вашим наставником.

– Ну здорово, – буркнул Фалрик. Все четверо мальчишек обиженно надулись.

– Ваше ребячество, – раздраженно заметил гном, – лишь убеждает нас в том, что мы не зря выбрали вместо вас Эгвин.

– Кроме того, – добавил пожилой человек, – Хранитель должен исполнять волю совета. Я думаю, что девочка не станет показывать свой нрав и поймет, что нужно подчиняться приказам старших.

– «Приказам»? У нас здесь все-таки не армия, – возразил один из людей.

Эгвин не сдержалась.

– Вы же сами сказали, что идет война.

– Верно, – слегка усмехнувшись, признал эльф. А затем посмотрел на Эгвин таким пронзительным взглядом, который, казалось, видел её насквозь. – Тебе ещё нужно подготовиться, девочка, и лишь затем ты сможешь получить силу Хранителя. В твоих руках окажется магия всего ордена Тирисфаля. Пойми, Эгвин, ты берёшь на себя самую большую ответственность, какую только может принять маг.

– Я понимаю, – кивнула Эгвин, хотя у неё все ещё оставались вопросы. Но больше всего на свете она хотела стать магом, и знала, что главной обязанностью любого чародея являлась защита этого мира. Лучшие чародеи использовали магию, чтобы навести порядок в полном хаоса мире, и Эгвин понимала, что её ждет много работы.

Правда, она не догадывалась, насколько много. Или зачем Скавелл на самом деле показал ей свитки Митры.

Фалрик шагнул вперёд.

– Проклятье, я ничуть не хуже любой девчонки! Даже лучше! И я тоже могу наложить одно из заклятий Митры! Смотрите! – Фалрик закрыл глаза, затем снова распахнул их и уставился на торчавший из земли перед эльфом камень. Он пробормотал заклинание, а затем повторил его – Скавелл говорил, что все заклинания Митры на всякий случай нужно повторять.

Полыхнула яркая вспышка, а затем камень слегка осветился желтоватым сиянием. Фалрик с издевкой усмехнулся, глядя на Эгвин, а затем, широко улыбаясь, обвел взглядом окружавших его магов.

– Камень в золото, – фыркнул гном. – Как банально.

– Вообще-то, – с улыбкой возразил эльф, – это не золото, а пирит.

Улыбка слетела с лица Фалрика.

– Что? Не может быть! – Он быстро произнес опознающее заклинание, и его лицо вытянулось ещё больше. – Проклятье!

– Тебе ещё многому предстоит научиться, – вздохнул эльф, – но у тебя, да и у всех вас, большой потенциал. Фалрик, Манфред, Джонас, Наталь – вы реализуете этот потенциал как ученики Скавелла, – И он снова перевёл свой пронзительный взгляд на девушку. – Эгвин, твоя судьба решится несколько раньше. Через месяц мы снова соберемся здесь, чтобы передать тебе силу. Тебе нужно ко многому подготовиться.

После этого все советники исчезли во вспышке света.

Весь месяц Скавелл рассказывал Эгвин о легионах демонов и об их жутких прихвостнях, которые пытались захватить мир и не могли этого сделать лишь благодаря Хранителям вроде Скавелла. А затем передал Эгвин силу Хранителя. Никогда прежде она не испытывала ничего подобного. Если раньше некоторые заклинания требовали от неё полного сосредоточения, то теперь чародейка могла творить их играючи. Её восприятие тоже изменилось, и Эгвин смогла проникнуть в самую суть вещей. Там, где ей прежде нужно было приложить массу усилий или произнести сложное заклинание, чтобы определить природу растения или состояние животного, теперь хватало одного взгляда.

Через год после этого Скавелл тихо умер во сне. Когда маг понял, что конец его близок, он распорядился найти Джонасу, Наталю и Манфреду новых наставников. Фалрик к тому времени был готов стать самостоятельным магом. Скавелл завещал все свое имущество и своих слуг Эгвин.

Менее чем через месяц после смерти Скавелла Эгвин вернулась из крошечной деревушки Джортас и сразу же почувствовала магический зов совета.

Стоило ей появиться на поляне в Тирисфальском лесу, как гном, которого, как она выяснила, звали Эрбаг, спросил:

– Что ты делала в Джортасе?

– Спасала деревню от Змолдора, – Эгвин показалось, что ответ вполне очевиден.

– А ты не думала сначала разузнать о Змолдоре побольше, а уже потом уничтожать его? Ты составила стратегию, которая бы позволила избавиться от него так, чтобы население Джортаса не узнало правду? Или ты просто сломя голову бросилась в бой, надеясь, что у тебя все получится?

Усталость и раздражение заставили Эгвин говорить прямо, хотя ей и не следовало так обращаться к советникам:

– Вовсе нет, Эрбаг, и ты это хорошо знаешь. У меня не было времени ни на стратегию, ни на то, чтобы что-то выяснять. Если бы я замешкалась, в захваченной Змолдором школе могли погибнуть люди. А там были дети. Любое промедление, и…

– Ты должна была сделать то, что тебе сказали, – оборвал ее Эрбаг. – Неужели Скавелл не научил тебя методам нашего ордена? Мы действуем осторожно и…

Эгвин тоже прервала гнома:

– Эрбаг, вы не действуете, а отвечаете на действия. И больше ничего не делаете. Именно поэтому за последние несколько веков у вас насчитывается так мало успехов в борьбе с этими чудовищами. Змолдор смог захватить целую школу, и готовился провести ритуал, который бы отравил души всех детей Джортаса. Лишь по чистой случайности я смогла учуять зловонный смрад магии демонов и вовремя там оказаться. Вы же только отвечаете на уже нанесённые удары.

– Правильно! – Эрбаг начал размахивать руками. – Наш совет и был создан для того, чтобы отвечать на угрозы…

– И это не сработало. Если мы действительно хотим выстоять против этих чудовищ, которые жаждут вторгнуться в наши земли и разрушить наши дома, то мы не должны допускать подобного. Они нападают на детей прямо у нас под носом! Мы должны действовать сами, отыскивать их и уничтожать, иначе они задавят нас.

Её слова не убедили Эрбага.

– И что будет, когда люди начнут догадываться, что их жизни в опасности, и поддадутся панике?

Вместо того, чтобы ответить на вопрос, Эгвин посмотрела на других советников.

– Скажите, Эрбаг говорит за всех вас, или он просто кричит громче остальных?

Старейший из эльфов совета – Релфтра – одарил Эгвин краткой улыбкой.

– И то, и другое, Магна, – улыбка исчезла. – Эрбаг прав в том, что ты ведёшь себя чересчур опрометчиво. Змолдор был мелким демоном на службе у Саргераса, и мог предоставить нам важную информацию о своем господине.

– Да, а ещё он мог убить всех тех детей, прежде чем выдал бы эти сведения.

– Возможно. Но иногда, чтобы не проиграть в этой войне, нам приходится идти на такой риск.

Эгвин пришла в ужас.

– Мы говорим о жизнях детей. И потом, сейчас мы с ними не воюем, а в лучшем случае сдерживаем. Если мы не будем осторожны, это приведет к гибели всех – и детей, и взрослых, – прежде, чем другие маги успели высказать свое мнение, Эгвин добавила: – Августейшие маги совета, при всем уважении, молю вас – я измождена и хочу спать. Вам нужно от меня что-нибудь ещё?

Релфтра помрачнел.

– Помни свое место, Магна Эгвин. Ты – Хранительница, но ты всего лишь десница Совета Тирисфаля. Не забывай об этом.

– Сомневаюсь, что вы когда-нибудь дадите мне об этом забыть, – пробормотала Эгвин. – Это все?

– Пока что, – ответил Релфтра. Слова едва слетели с его уст, как Эгвин уже телепортировалась обратно в Аметистовую цитадель, отчаянно желая лечь спать.