«Рогатка» не взорвалась.

Пять кораблей Узла Умов сумели сбить все ракеты, кроме одной, но та пролетела в нескольких сотнях метров от «Рогатки» и усвистала в космос, исчезнув навсегда. Кира чувствовала удивление и благодарность.

Она проверила, как разворачивается основное сражение. Ее опасения подтвердились: дела были плохи. Седьмой флот рассеялся, и медузы ликвидировали корабли ОВК с неумолимой эффективностью. Когда Кира узнала, сколько военных судов повреждено или уничтожено, в жилах застыла кровь, но ее решимость окрепла. Единственный способ прекратить эту бойню – убить Ктейна во что бы то ни стало. А что, если потребуется подорвать «Потрепанный иерофант» и провалиться в тартарары вместе с ним? Внутри нее сгустилась непоколебимая уверенность. Потребуется – так они и сделают. Двум смертям не бывать, а одной не миновать.

Если предстоит схватка с медузами, облегчать им задачу она не собиралась. Потянувшись мысленно в свою каюту, Кира призвала ту часть чужи, которая стала порослью. Она провела отделившуюся плоть по коридорам «Рогатки», изо всех сил стараясь не повредить корабль, и в конце концов воссоединилась с ней в шлюзе, куда переместилась вместе с остальными членами экипажа.

Нильсен взвизгнула, когда часть Семени устремилась к ним черной волной ползучих, цепких волокон.

– Все под контролем, – сказала Кира, но члены экипажа все равно отпрыгнули назад, когда волокна потекли по палубе, а затем вверх, обволакивая ее ступни, ноги, бедра, туловище, заключая ее в слой живой брони почти в метр толщиной.

Хотя из-за возросшей массы чужи Кира оказалась несколько ограничена в движениях, она не чувствовала тяжести. Не было ощущения, что она в ловушке. Напротив, она знала, что мощная мускулатура «скинсьюта» готова выполнить любой ее приказ.

– Черт подери! – выдохнула Воробей. – Что там у тебя еще в загашнике?

– Больше ничего, – ответила Кира.

Воробей покачала головой и снова выругалась. Лишь Итари, казалось, не было удивлено появлением еще одной части Семени-Идеалис. Медуза просто потерла щупальца друг о друга, испустив близковоние заинтересованности.

Фалькони криво ухмыльнулся:

– У меня аж сердце заколотилось.

– А у меня чуть не произошел инфаркт, – сказал Вишал. Он стоял на полу на коленях, переупаковывая содержимое своей медицинской сумки – мрачное напоминание о том, что им предстояло.

Киру охватило чувство нереальности происходящего. Ситуация была фантастической, далеко за пределами предсказуемого. События, которые привели их в эту точку пространственно-временного континуума, были настолько маловероятны, что казались почти невозможными. И все же вот они тут – она и ее спутники.

Форкамеру осветил электрический разряд. Хва-Йунг зарычала и склонилась над четырьмя дронами, с которыми колдовала в углу.

– Эти штуковины будут готовы вовремя? – спросила Воробей.

– Да… с Божьей помощью… – ответила механик, не отрываясь от работы.

У каждого дрона в одну роборуку был встроен сварочный, в другую – ремонтный лазер. Кира знала, что эти инструменты могут нанести серьезную травму, если их использовать не по назначению, как Хва-Йунг, несомненно, и собиралась.

– Так в чем же состоит наш план? – поинтересовалась Нильсен.

Фалькони указал на Киру:

– Все просто. Кира, ты идешь вперед. Мы прикрываем фланги и обеспечиваем поддержку огнем. Так же, как на «Орстеде». Пробиваем себе путь внутри «Потрепанного иерофанта», не останавливаемся, не разворачиваемся, не замедляем ход, пока не доберемся до Ктейна.

– А если кого-нибудь ранят? – спросила Воробей, приподняв узкую бровь. – Веселуха будет еще та, сам ведь знаешь.

Фалькони постучал пальцами по прикладу гранатомета:

– Раненых отправим обратно на «Рогатку».

– А если…

– Если путь назад будет перекрыт, потащим раненых с собой. – Он обвел глазами членов экипажа. – В любом случае не бросим никого. Никого.

Его слова звучали ободряюще, но Кира не была уверена, что так оно и будет. Триг… Она не хотела, чтобы экипаж понес еще одну потерю. Не хотела лишиться никого из своих друзей. Она должна сделать все возможное, все что угодно, чтобы защитить их, преодолев свой страх.

– Пойду только я, – сказала Кира. Казалось, никто не услышал, поэтому она повторила громче: – Пойду я одна.

В форкамере повисла тишина. Все смотрели на Киру.

– И речи быть не может! – отрезал Фалькони.

Кира покачала головой, не обращая внимания на ком в животе.

– Я не шучу. Со мной Кроткий Клинок. Я надежно защищена – куда надежнее, чем ты в экзоскелете. И если пойду только я, то спасать никого не придется.

– А кто тебя прикроет, цыпа? – спросила Воробей, подойдя ближе к Кире. – Что, если медузы решат подбить тебя из-за угла? Устроят засаду? Если тебя выведут из строя, Наварес, – нам всем крышка.

– Как бы то ни было, я лучше подготовлена, чтобы отразить любой натиск, – сказала Кира.

– А как же Ктейн? – Нильсен скрестила руки на груди. – Если твое описание верно, потребуется вся наша огневая мощь, чтобы его уничтожить.

– Ты же не хочешь, чтобы Кроткий Клинок полностью вышел из-под контроля? – тихо проговорил Фалькони.

Он единственный знал о том, что на ней лежит ответственность за появление жутей, и его слова пробудили в душе Киры затаенный ужас. Она сердито стиснула зубы.

– Я могу оставить вас здесь насильно. – Из ее пальцев поползли угрожающие щупальца.

Взгляд Фалькони посуровел еще больше.

– Если ты пойдешь на это, Кира, мы уж изыщем способ выйти на свободу, даже если нам придется разломать «Рогатку» напополам. Клянусь. А потом все равно тебя нагоним… Одна ты не пойдешь, Кира, и точка.

Она старалась сохранять спокойствие. Уговаривала себя признать его правоту и действовать дальше в соответствии с первоначальным планом. Но не могла. У нее перехватило дыхание.

– Ты… Я… Тебя просто покалечат или убьют. Я не хочу идти одна, но так будет лучше всего. Почему ты не можешь…

– Мисс Кира, – сказал Вишал, поднявшись на ноги и присоединившись к ним, – мы понимаем опасность, и… – он склонил голову, в его округлых глазах читалась мудрость и кротость, – и мы принимаем ее с открытым сердцем.

– Хотя в этом нет необходимости, – буркнула Кира.

Вишал улыбнулся, и она умолкла, понимая чистоту его порыва.

– Конечно нет, мисс Кира. Но такова жизнь, не правда ли? И на войне как на войне.

И, к удивлению Киры, доктор обнял ее. И Нильсен тоже обняла, а Фалькони и Воробей коснулись ее плеча бронированными перчатками.

Кира шмыгнула носом и запрокинула голову, чтобы скрыть слезы.

– Хорошо… Хорошо. Идем вместе.

Как же ей повезло, что на «Рогатке» такой экипаж! Прекрасные в своей сути люди. Она этого не разглядела, когда они только познакомились. Впрочем, они изменились за время приключений. Вряд ли в момент их знакомства в системе Шестьдесят первой Лебедя экипаж готов был подвергнуть себя такому риску, как сейчас.

– Хотелось бы мне знать, как мы собираемся отыскать этого Ктейна, – сказала Воробей. – Этот корабль дьявольски большой. Можно там часами бродить и уйти несолоно хлебавши.

– Есть идеи? – спросил Фалькони. Он посмотрел на Итари. – Как насчет тебя, кальмар? Можешь помочь?

Кира перевела вопрос, и медуза ответила.

[[Итари: Если мы сможем заплыть внутрь и я отыщу один из узлов и получу доступ к Ретикулуму «Потрепанного иерофанта», то смогу определить, где в точности находится Ктейн.]]

Хва-Йунг сразу оживилась:

– Ретикулум? А что это…

– Узнаем позже, – сказал Фалькони. – А как выглядят эти узлы?

[[Итари: Узлы похожи на квадраты из звезд. Они расположены на развилках по всему кораблю, для удобства связи.]]

– Кажется, я видела что-то в этом роде. – Кира вспомнила первый корабль медуз, на котором она побывала.

[[Итари: Когда мы узнаем, где Ктейн, то сможем использовать спусковые трубы, чтобы быстрее перемещаться с палубы на палубу.]]

– Но ты сможешь помочь нам, Итари? Или генетическое программирование помешает? – спросила Нильсен.

[[Итари: До тех пор, пока вы не будете упоминать, зачем мы там… да, я должно быть способно помогать.]]

По его щупальцам проползла багровая полоса, означающая беспокойство.

– Должно быть способно помогать, – повторил Фалькони. – Ба!

Воробей выглядела встревоженной.

– Когда медузы засекут нас, они будут роиться вокруг косяками.

– Нет, – сказал Фалькони. – Они будут роиться косяками вокруг нее. – Он указал на Киру. – Удерживай их подальше от нас, Кира, а мы будем удерживать их подальше от тебя.

Она мысленно приготовилась к испытаниям.

– Я справлюсь.

Фалькони хмыкнул:

– Нам просто нужно найти один из этих узлов. Это перво-наперво. Потом наляжем на медуз… Эй! – Он повернулся к Джоррусу и Веере, которые сидели в углу форкамеры на корточках, обхватив друг друга за плечи и перешептываясь. – А как насчет вас, Ищущие? Уверены, что вы готовы?

Энтрописты взяли оружие и встали на ноги. На них по-прежнему были переливчатые мантии, но шлемы они так и не надели. «Интересно, – подумала Кира, – как они планируют выжить в вакууме, не говоря уже о том, чтобы защититься от лазерных ударов».

– Да, спасибо за беспокойство, пленник, – сказала Веера.

– Нам бы нигде так не хотелось быть, как с вами сейчас, – сказал Джоррус.

Однако оба они выглядели подавленно.

Воробей залилась циничным лающим хохотом:

– Какие нежности при нашей бедности!

Фалькони откашлялся:

– Не думайте, что я размяк, но… кхм… вы лучший экипаж на свете. Просто подумал, что должен сказать это вслух.

– Ну, а вы, капитан, недурной капитан, – парировала Нильсен.

– По большей части, – сказала Хва-Йунг.

– По большей части, – поддержала Воробей.

Включилась внутренняя связь, и Грегорович оповестил:

– Стыковка через шестьдесят секунд. Пожалуйста, приготовьтесь хорошенько, мои нежные мешочки с косточками. Впереди трудный путь.

Вишал покачал головой:

– Ах. Не слишком утешительные слова. Абсолютно нет.

Нильсен дотронулась рукой до лба и что-то тихо пробормотала.

Кира вышла в дополненную реальность. Впереди она увидела быстро приближающуюся громаду «Потрепанного иерофанта». Вблизи круглый и белый корабль медуз выглядел еще более массивным. Громоздкий центральный модуль ощетинился датчиками и антеннами. Сквозь дыру, пробитую «Касабой», была видна длинная вереница палуб: десятки и десятки кают неизвестного назначения, куда теперь проникал холод космоса. Увеличив изображение, она заметила несколько медуз, в основном уже околевших и покрытых сосульками замерзшего ихора.

Когда «Иерофант» навис над «Рогаткой», Кира вновь почувствовала тот же мучительный зов, что и раньше: призыв Канувших, побуждающий отозваться.

Она позволила себе мрачно улыбнуться. Почему-то ей думалось, что Ктейну и его прислужникам-захватчикам не понравится, как она ответила на зов.

Захватчики? Она вновь соскальзывала в мыслительные паттерны Кроткого Клинка/Семени. Но почему бы и нет? Они соответствуют истине. Медузы – многорукие захватчики, и сегодня она намерена напомнить им о страхе перед Идеалис.

Она почувствовала близковоние недомогания, исходящее от Итари. Он дрожал, его щупальца приобрели неприятный зелено-коричневый оттенок.

[[Итари: Мне тяжело даже находиться здесь, Идеалис.]]

[[Кира: Просто сосредоточься на защите моих коформ. Не думай о великом и могучем Ктейне. Твои действия с ним абсолютно не связаны.]]

По щупальцам медузы прошла фиолетовая рябь.

[[Итари: Ты помогла, Идеалис. Спасибо.]]

Когда «Рогатка» уткнулась в дыру, которую «Касаба» пробила в «Иерофанте», и в сапфировых иллюминаторах, заслонив звездный свет, появились полурасплавленные палубы, Фалькони сказал:

– Эй, Грегорович, ты в прекрасной форме. Скажешь нам короткое напутствие?

Корабельный разум сделал вид, будто прочищает горло.

– Хорошо! Слушайте. Мы ныне сбираемся в битву. Да защитит нас Владыка Пустых Пространств. Да направит он наши руки – и наши мысли – и оружие наше, чтобы мы могли обрушить нашу волю на эти извращения мира. Да будет нашим щитом отвага, а мечом нашим – праведный гнев, и пусть наши враги бегут при виде тех, кто защищает беззащитных, и да пребудем непреклонными, несломленными перед лицом зла. Настал День Гнева, и мы – орудия возмездия нашей расы. Deo duce, ferro comitante. Аминь.

– Аминь, – подхватили Хва-Йунг и Нильсен.

– Классная молитва! – ухмыльнулась Воробей.

– Спасибо, птица-невелица.

– Мог бы и не столь воинственно, – улыбнулась Кира. – Но все слова к месту.

Фалькони вскинул гранатомет на плечо:

– Будем надеяться, кто-то услышал.

«Рогатка» покачнулась, внедрившись в «Потрепанного иерофанта». Если бы не Кроткий Клинок, приклеивший ее к стене, Кира повалилась бы на пол. Члены экипажа пошатнулись, Нильсен припала на колено. Рокот термоядерного двигателя затих, но ощущение веса сохранилось: «Рогатка» попала в поле искусственной гравитации «Иерофанта».