Прошло без малого четыре часа, прежде чем включилась внутренняя связь и Фалькони сказал:

– Слушайте все. Я только что получил отчет от Вишала.

Кира у себя в каюте навострила уши, чтобы ничего не упустить.

– Вкратце: Грег в довольно скверной форме. Всплеск напряжения из-за блокировщика сопротивления повредил всю его нейросеть. Выжгло изрядную часть проводов, и связь между мозгом Грега и компьютером с каждым днем ухудшается, поскольку пораженные нейроны гибнут.

Зазвучали, перебивая друг друга, встревоженные голоса.

– Он умрет? – с типичной для нее прямотой спросила Воробей,

– Только если нас всех завтра взорвут, – ответил Фалькони. – Вишал не знает, приведет ли это к постоянным проблемам или Грег всего-навсего лишится некоторого количества мозговых клеток. Сейчас судить об этом невозможно, а в медотсек, чтобы просканировать, Грега не закатишь. При этом док говорит, что Грег, скорее всего, страдает от тяжелого сенсорного расстройства, попросту от глюков. Поэтому Вишал загрузил его успокоительным и продолжает с ним возиться.

– Айш! – откликнулась Хва-Йунг. Механик реагировала непривычно эмоционально. – Это я виновата. Не следовало нажимать прерыватель, пока не проверила всю линию.

Фалькони фыркнул:

– Нет, Сонг, это не твоя вина. Откуда тебе было знать, что там стоит блокировщик, да и Грег, придурок упрямый, не оставил нам выхода. Виноваты вояки, и только они. Не казни себя.

– Есть, сэр.

– Хорошо. Будут новости – всех извещу.

И связь отключилась.

В сумраке своей каюты, подсвеченном лишь зеленым мерцанием похожих на фрукты шаров, свисающих с выращенных Кротким Клинком лиан, Кира сидела, обхватив себя руками. Значит, Грегорович допустил фатальную ошибку, когда отказался лететь к Кордове. Но он хотел сделать как лучше, он не заслужил такой беды, и ей тяжко было думать о нем, одиноком пленнике своего безумия, не отличающем реальность от иллюзий. Наверное, он думает, что спутники бросили его. Как это ужасно.

Если б только… если б она могла помочь.

Кира посмотрела на руку, выращенную для нее Кротким Клинком. Она-то не сумеет помочь, но вдруг на это способна чужь? Нет, нет, немыслимо. Слишком велика разница между рукой или деревом и мозгом. Малейшая ошибка обойдется Грегоровичу слишком дорого.

Она отбросила эту мысль.