Кира думала, Фалькони преувеличивал, когда предупреждал их о жуткой жаре. Увы, он не преувеличивал. Оставалось полдня сверхсветового лета от Кордовы 1420, и поскольку все, включая Грегоровича, бодрствовали, а все системы корабля работали, возможности сбросить избытки тепловой энергии не было. «Рогатка» стремительно превращалась в парник.

«Скинсьют» защищал Киру от перегрева, но она чувствовала, как горят щеки и лоб, и горячее покалывание все усиливалось. Затекавшие в глаза ручейки пота раздражали ее до такой степени, что Кира попросила чужь сделать защитный козырек у нее надо лбом.

– Жутковато выглядит, – с грубоватой прямотой заметила Воробей, ткнув в нее пальцем.

– Зато работает. – Кира промокнула щеки влажным платком.

По меркам межзвездного и даже межпланетного перелета полдня – почти ничто. Но это немалый срок для тех, кто заперт в раскаленном металлическом ящике, когда каждый вдох дается с трудом, опасно нагреваются стены и любые действия лишь усугубляют и без того неприятную ситуацию. И этот срок кажется еще дольше, если летишь туда, где имеется вполне существенный шанс погибнуть от лазера или ракеты.

По просьбе Киры Вишал выдал ей новые контактные линзы, а потом уже занялся Грегоровичем.

Прихватив линзы, Кира уединилась в каюте: все разбрелись кто куда, чтобы более-менее равномерно распределить жар своих тел и мозгов. Если бы все собрались в одном помещении, там перегрелись бы системы жизнеобеспечения.

– Это вредно для «Рогатки», – ворчала Хва-Йунг.

– Знаю, – отвечал Фалькони, – но несколько часов она выдержит.

Кира, как могла, старалась отвлечься, читая, играя в различные игры, но мысли ее постоянно возвращались к Грегоровичу: чем дольше тянул с диагнозом Вишал, тем сильнее обострялась тревога. Вторгались и переживания о том, что ожидало их у Кордовы, то и дело возникал образ Ктейна, великого и могучего, который сидит там, словно огромная жирная жаба, раздутый заносчивой самоуверенностью, полагающийся на жестокую силу. И как отреагирует адмирал Кляйн на появление «Рогатки» и Узла Умов… и чем обернется вся их отважная, отчаянная авантюра…

Готовых ответов не было, но Кира продолжала размышлять, читая в фоновом режиме. Ни с чем привычным эту ситуацию не сравнить, единственный маяк, на который она могла ориентироваться, – самоощущение. Но и самоощущение сделалось в последнее время зыбким, Кроткий Клинок вынудил ее растянуться далеко за пределы себя.

Темная поросль выстилала изнутри ее каюту, плоть от ее плоти и все же чуждая ей. Странно все это.

Кира встряхнулась и вновь сосредоточилась на дополненной реальности в контактных линзах.