В результате переговоров обе стороны сошлись на том, что Итари пока остается на «Рогатке»: тем самым Лфет подтверждал свою лояльность людям, и вместе с тем Итари могло им понадобиться, если бы возникли проблемы с марковским двигателем, который он усовершенствовал. Энтрописты тоже решили остаться на «Рогатке».

Они сказали:

– Как же мы откажемся…

– …помочь в столь критический момент…

– …истории?

Кира не очень понимала, велика ли будет их помощь теперь, когда ментальный улей разрушен, но позицию энтропистов оценила.

Хва-Йунг и Воробей вытащили из штормового убежища криокапсулу с Тригом и доставили ее к шлюзу. Когда капсулу передавали майору, Фалькони предупредил:

– Если с ним что-нибудь случится, я спрошу с вас.

– Я буду беречь его, как родного сына, – пообещала Щеттер.

Капитан, смягчившись, похлопал по заиндевевшему окошку капсулы. Все остальные – и Кира в том числе – тоже подошли попрощаться, а потом Щеттер протащила капсулу через перламутровый тоннель на корабль медуз.

Как только флагман Узла Умов отделился от шлюза «Рогатки», Фалькони обернулся к своим и сказал:

– Начинаем подготовку. Нильсен, со мной в рубку. Хва-Йунг, ступай в машинный зал. Воробей, открой оружейную и снаряди всех. На всякий случай.

– Есть, сэр!

– Ясно, капитан.

– Мы сможем долететь до Кордовы, никого не отправляя в криосон? – спросила Кира.

– Будет жарко, словно у Сатаны в заднице, – вздохнул Фалькони, – но долететь долетим.

– Все лучше, чем обратно в крио, – подхватила Воробей, выходя.

– Вот именно, – буркнул Фалькони.