Четыре часа спустя – все на борту уже вполне проснулись, хотя еще и чувствовали слабость – «Рогатка» состыковалась с флагманом медуз, большим мерцающим шаром с дюжиной амбразур, опоясывающих полумесяц кормы.

Весь экипаж вместе с Кирой поспешил к шлюзу. Только энтрописты остались на камбузе, прихлебывая теплый напиток и глядя на голографический дисплей.

– Мы будем наблюдать…

– …отсюда, – сказали они.

Хотя особых надежд на предстоящие переговоры Кира не возлагала, но рада была поскорее с ними покончить, чтобы – так или иначе – понять, какое будущее их ждет. На тот момент у нее не было на этот счет даже самого смутного представления. Если они решат вернуться в Лигу, следует ли ей прятаться? Или сдаться ОВК? Найти способ сражаться против медуз и жутей, избежав при этом заточения в очередной камере? Может быть, пробраться на Вейланд, найти родных, защитить их… Ей не нравилось отсутствие определенности. Совсем не нравилось.

И она видела, что подобное же беспокойство томит и Фалькони. С тех пор как они прибыли к бурому карлику, капитан сделался непривычно молчаливым, а когда Кира спросила его, в чем дело, мотнул головой и сказал:

– Думаю о том о сем. Станет легче, когда мы с этим покончим.

Не поспоришь.

«Рогатка» вздрогнула: стыковка осуществилась. Открылся наружный шлюз, и с той стороны мембрана втянулась, обнажив перламутровый внутренний люк. Люк повернулся, и за ним открылся трехметровый проход внутрь медузьего корабля.

По ту сторону ждали Щеттер и существо со щупальцами, в котором Кира по близковонию сразу опознала Лфета.

– Разрешите подняться на борт, капитан? – спросила Щеттер.

– Разрешаю, – ответил Фалькони.

Щеттер и Лфет заплыли внутрь и расположились в форкамере шлюза.

[[Лфет: Приветствую, Идеалис.]]

– Рад видеть вас целой и невредимой, майор, – произнес Фалькони. – У Жукхи началось такое пекло, что я не был уверен, выберетесь ли вы.

Как и другие члены экипажа, капитан был вооружен и не убирал руку далеко от своего бластера.

– Едва выбрались, – подтвердила Щеттер.

– А что сталось, – вступила в разговор Нильсен, – с этой – как ты ее называешь, Кира? С Ищейкой?

При упоминании древнего ужаса по спине Киры пробежал холодок. Она сама удивилась такой реакции.

Щеттер поморщилась с отвращением:

– Успела удрать прочь от Жукхи, мы не смогли ее уничтожить.

– И где же она теперь? – спросила Кира.

Майор слегка пожала плечами:

– Блуждает где-то среди звезд. К сожалению, больше ничего не могу вам сообщить. У нас не было времени гоняться за ней.

Кира нахмурилась. Плохо, что так вышло. Страшно и подумать, как Ищейка носится на свободе среди звезд, творит любые жестокости без присмотра своих создателей, Канувших. Но с этим Кира ничего поделать не могла, а если бы и могла, сейчас ее ждали неотложные дела.

– Да, это известие не из лучших. – Интонация Воробья вполне соответствовала ощущениям Киры.

Фалькони вздернул подбородок:

– Для чего понадобилась личная встреча, майор? Что такого важного нельзя было сообщить дистанционно?

Хотя инопланетянин вроде бы не мог понять вопрос Фалькони, он ответил.

[[Лфет: Течения против нас, Идеалис. Уже сейчас стая ваших военных готовится атаковать наши силы у соседней звезды. Это нападение, несомненно, потерпит неудачу, но с обеих стороны будут большие потери. Пустое море наполнится кровью, и наша общая скорбь послужит к выгоде порченых. Этот прилив нужно повернуть, Идеалис.]]

В воздухе разлилось близковоние настойчивой мольбы. За спиной Киры Итари потирал щупальца; желтая его окраска напоминала дрожжи.

Щеттер кивком указала на своего спутника:

– Лфет только что объяснил Кире ситуацию – она хуже, чем вы, возможно, думаете. Если мы ничего не сделаем, Седьмой флот будет уничтожен – и с ним всякая надежда на мир между нами и медузами.

– Лига хочет вас всех уничтожить, – напомнила Нильсен.

Майор не дрогнула:

– Это было рациональное решение в данных обстоятельствах. Я с ним не согласна, но с тактической точки зрения оно сулит определенные преимущества. Однако всякое преимущество будет утрачено, если Седьмой флот погибнет. Это крупнейший флот ОВК. Без него Лига окажется в еще более скверном положении, чем сейчас. Любая мощная атака – медуз или порченых – и наши силы будут сметены.

– Так что вы предлагаете? – спросила Кира. – У вас есть какой-то план, иначе вы не пригласили бы нас на переговоры.

Щеттер кивнула, а ответила медуза.

[[Лфет: Ты права, Идеалис. Наш план – отчаянный прыжок в бездну, но больше нам ничего не остается.]]

[[Кира: Ты понимаешь другой мой язык?]]

Близковоние понимания.

[[Лфет: Прибор, который надет на твоей коформе, переводит для нас.]]

Майор еще не закончила свою речь.

– Увы, решение премьера напасть на Узел Умов отменяет наш изначальный план. На максимальной скорости Седьмой флот достигнет Кордовы Четырнадцать-Двадцать через несколько часов. Как только это случится, флот будет обстрелян, и спасти его надежды мало. И спасение Седьмого флота, и заключение мира между нами и медузами – все окажется под вопросом. Под большим вопросом.

Кира оглянулась на Фалькони:

– Может, послать сообщение Седьмому флоту, пока он не добрался до Кордовы? Предостеречь? Щеттер, вы же знаете, как связаться по специальным каналам для военных.

– Попробовать стоит, – согласился Фалькони, – только…

– Не поможет, – сказала Щеттер. – Мы не знаем, где именно находится Седьмой. Если Кляйн не дурак – а он не дурак, – он не поведет флот по прямой траектории от Земли.

– А обнаружить их с помощью сверхсветовых сенсоров не удастся? – спросила Кира.

Щеттер неприятно улыбнулась:

– Мы пытались, но они не показываются. Не знаю почему. Другие медузы явно не обнаружили их, иначе Узел Умов об этом бы знал.

Кира припомнила слова полковника Шталя.

– На станции «Орстед» допрашивавший меня офицер сказал, что у них есть способ помешать медузам обнаружить Седьмой флот.

– Вот как? – Щеттер призадумалась. – Перед тем как я попала в плен, до меня доносились слухи из исследовательского отдела об экспериментальных технологиях, позволяющих спрятать судно в сверхсветовом пространстве. Якобы генерация каких-то сигналов ближнего действия – по сути, белого шума – мешает засечь корабль в любом диапазоне. Может быть, об этом и идет речь. – Она встряхнулась. – Неважно. Суть в том, что мы не можем обнаружить Седьмой флот в сверхсветовом пространстве, а когда они выскочат в досветовое пространство, медузы заглушат все каналы. Ни один сигнал, достаточно быстрый, чтобы вовремя достичь Седьмого флота, не обладает необходимой мощностью, чтобы пробиться сквозь помехи. К тому же они едва ли прислушаются к нашим словам.

Киру охватило разочарование.

– Тогда о чем разговор? Вы собираетесь лететь туда и сражаться вместе с Седьмым флотом? Так, что ли?

– Не совсем, – ответила Щеттер.

Фалькони поднял руку, останавливая спор:

– Погодите. А каков был изначальный план, Щеттер? Я и с ним-то не вполне разобрался. Медузы намного сильнее и могут побить нас в скорости отсюда до альфы Центавра. Зачем мы им понадобились? Разгромить своих вожаков они могут и без нас, мы же только под ногами будем болтаться.

– Как раз собиралась объяснить, – перебила Щеттер. Она потянула за пальцы скинсьюта, расправляя морщинки на манжетах. – План заключался – и поныне, добавлю, заключается – в том, что Узел Умов проведет один из наших кораблей через оборонный периметр медуз. Узел заявит, что захватил корабль в плен во время рейда против Лиги и что на борту обнаружена ценная информация. Войдя внутрь периметра, Узел укажет главную мишень, и мы взорвем флагман с их высшим руководством. Все просто.

– Проще некуда, – скривилась Воробей.

Вишал подхватил:

– Да, все просто. К обеду закончим, – он глухо рассмеялся.

По конечностям медузы прокатилась цветовая волна.

[[Лфет: Нам нужна ваша помощь, Идеалис… нам нужна ваша помощь, чтобы убить Ктейна, великого и могучего.]]

Смесь отвращения, боли и паники забила ноздри Киры, как будто медузе стало физически плохо.

И сама Кира не смогла скрыть потрясение:

[[Кира: Ктейн здесь?]]

[[Лфет: Да, Идеалис. Впервые за четыре Волны и бесчисленные циклы огромный и ужасный Ктейн оторвал от воды свои многочисленные конечности, желая лично наблюдать за вторжением на ваши планеты и сокрушением порченых. Это наш лучший, наш единственный шанс покончить с древним тираном.]]

– Кира? – напряженно окликнул ее Фалькони. Рука капитана потянулась к бластеру.

– Все нормально. Только… погоди… – отозвалась она. Ум ее кипел.

[[Кира: И для этого вам нужна помощь Лиги? Чтобы убить Ктейна и только его?]]

Близковоние подтверждения.

[[Лфет: Разумеется, Идеалис. Что же еще нам может быть нужно?]]

Кира перевела взгляд на Щеттер:

– Вам было известно, что речь идет о Ктейне?

Майор нахмурилась:

– Они упоминали его имя и раньше. Я не придавала этому особого значения.

У Киры вырвался невольный, невеселый смех:

– Не придавали особого значения… Туле!

Фалькони озабочено глянул на нее:

– Что случилось?

– Я… – Кира покачала головой. «Думай!» – велела она себе. – Ладно. Погоди. – Она вновь обратилась с вопросом к медузе:

[[Кира: Я все-таки не понимаю. Почему вы сами не убьете Ктейна? Ваши корабли быстрее наших и вы можете подплыть ближе, не вызвав подозрений. Так почему же вы до сих пор не убили Ктейна? Вы хотите, чтобы на нас легла…]]

Она не нашла медузьего эквивалента для слова «вина» и закончила иначе:

[[…чтобы о нас знали, как о сделавших это?]]

[[Лфет: Нет, Идеалис. Нам нужна ваша помощь, потому что мы не можем сделать это сами. После Смуты и неудавшегося восстания Нмарла Ктейн, мудрый и хитроумный, распорядился изменить всех вранауи, даже нас, клан Тфейр, так, чтобы мы не могли и не пытались причинить вред великому Ктейну.]]

[[Кира: То есть вы физически неспособны напасть на Ктейна?]]

[[Лфет: В этом и заключается проблема, Идеалис. Стоит попытаться, и тяжкая болезнь помешает нам сдвинуться с места. Даже мысль о том, чтобы причинить вред Ктейну, великому и могучему, вызывает у нас серьезное расстройство.]]

Глубокая морщина прорезала лоб Киры. Значит, гены медуз были модифицированы таким образом, чтобы превратить их в рабов? Подобная мысль вызывала отвращение. Чтобы собственные гены заставляли разумное существо ползать и преклоняться… мерзость! Теперь намерения Узла Умов прояснились, но эта ясность вовсе не радовала Киру.

– Вам нужен человеческий корабль, – сказала она Щеттер.

Лицо майора слегка смягчилось.

– И нужен человек, чтобы в какой-то момент нажать на спусковой крючок – в прямом или переносном смысле.

Киру захлестнул страх.

– «Рогатка» не крейсер и уже точно не боевое судно. Медузы нас на части разорвут. Вы не можете…

– Помедленнее, – вмешался Фалькони. – Введи меня в курс дела, Кира. Тут не все умеют общаться с помощью запахов, знаешь ли.

За спиной капитана нервозно переминался с ноги на ногу экипаж, и Кира хорошо понимала, отчего всем стало не по себе.

Она провела рукой по голове, собираясь с мыслями:

– Да, да… – И повторила на человеческом языке то, что услышала от Лфета, а когда закончила, Щеттер подтвердила ее слова и прояснила некоторые моменты, в которых Кира не успела разобраться.

Фалькони покачал головой:

– Так, давайте подытожим. Вы хотите, чтобы Узел Умов затащил нас в самую гущу медуз, чтобы мы напали на судно с этим Ктейном…

– «Потрепанный иерофант», – вставила Щеттер.

– Пофиг мне, как оно называется! Вы хотите, чтобы мы напали на это судно, после чего все до единой медузы, собравшиеся у Кордовы, слетятся и откроют адский огонь из всех орудий. У нас ни малейшего шанса выжить не будет. Ни малейшего.

Щеттер его реакция не удивила:

– Узел Умов обещает сделать все возможное, чтобы защитить «Рогатку» после того, как вы выстрелите в «Потрепанного иерофанта» из «Касабы». Они вполне уверены, что смогут это сделать.

Фалькони издевательски расхохотался:

– Чушь собачья! Вы не хуже меня знаете, что как только начнется пальба, никто ничего гарантировать не может.

– Если вы рассчитываете на гарантии в этой жизни, вас ждет жестокое разочарование, – сказала Щеттер и распрямилась в полный рост, что не так-то легко сделать в невесомости. – Как только Ктейн будет убит, Узел Умов берется…

– Постойте, – перебила Кира: ее посетила пугающая мысль. – А как же Гнездо Перевоплощения?

На лице Щеттер промелькнуло замешательство.

– Что-что?

– Ага, – подхватил Фалькони. – Что это?

Кира раздосадованно спросила:

– Вы не прочли мой отчет о разговоре с Итари на обратном пути от Жукхи?

Фалькони открыл рот и покачал головой:

– Я… черт! Кажется, упустил. Столько всего произошло.

– И Грегорович ничего не говорил?

– До этого не дошло.

Щеттер щелкнула пальцами:

– Наварес, введите меня в курс дела.

Кира изложила то, что ей было известно о Гнезде Перевоплощения.

– Вот же хренация, – проворчал Фалькони.

Воробей кинула в рот пластинку жевательной резинки.

– Значит, медузы способны воскресать?

– В некотором смысле, – ответила Кира.

– Так, давай разберемся: мы их убиваем, а они выскакивают из своих родильных камер свежей ромашки, помня все, что произошло, в том числе как и когда их убили?

Кира оглянулась на Щеттер:

– Вам об этом не рассказывали?

Майор покачала головой, сердясь на саму себя:

– Нет. Видимо, я не сообразила задать правильные вопросы. Что ж… это многое объясняет.

Фалькони рассеянно постучал пальцами по рукояти бластера.

– Черт! Если медузы хранят запасные копии себя, как же мы убьем этого Ктейна? В смысле, как его прикончить раз и навсегда? – Он посмотрел на Киру. – Ты же об этом хотела спросить?

Она кивнула.

Возникло близковоние понимания, и только тут Кира припомнила, что весь их разговор доступен медузам.

[[Лфет: Твоя озабоченность разумна, Идеалис, но в данном случае для нее нет оснований.]]

[[Кира: Почему?]]

[[Лфет: Потому что не существует копий узора Ктейна, великого и могучего.]]

– Как же так? – спросила Нильсен, выслушав перевод Киры.

Кира и сама недоумевала

[[Лфет: В циклы после Смуты Ктейн неумеренно удовлетворял свой гложущий голод и разросся далеко за пределы, отведенные для плоти вранауи. Это самопотворство не позволяет гордому и лукавому Ктейну использовать Гнездо Перевоплощения. Невозможно построить достаточно большое Гнездо, чтобы воспроизвести узор Ктейна. Для таких размеров не хватает тока.]]

Воробей надула пузырь из резинки:

– То есть Ктейн – жирдяй. Ясненько.

[[Лфет: Было бы благоразумнее остерегаться мощи Ктейна, двуформа. Он единственный такой, среди вранауи нет равному ему в кланах. Вот почему Ктейн, великий и ужасный, в своем величии утратил бдительность.]]

Воробей пренебрежительно фыркнула.

[[Кира: То есть если мы убьем Ктейна, на том и конец? Он умрет по-настоящему и навсегда?]]

Болезненное близковоние, медуза пошла нездоровыми пятнами.

[[Лфет: Все правильно, Идеалис.]]

Когда Кира закончила перевод, Щеттер сказала:

– Итак, возвращаясь к тому, о чем я говорила… когда Ктейн будет мертв, Узел Умов сможет захватить контроль над флотом у Кордовы. И тогда не будет необходимости опасаться, как бы кто не сбил ваш драгоценный кораблик, капитан.

– Больше всего меня волнует, как бы нас всех не поджарили, – проворчал Фалькони.

Раздраженная гримаса исказила лицо Щеттер.

– Не глупите. Вам нет никакой необходимости находиться на борту. Ваш искусственный интеллект способен направить корабль. Медузы разместят вас у себя на корабле, а после гибели Ктейна доставят всех обратно на территорию Лиги.

Хва-Йунг кашлянула:

– Грегорович…

– Верно, – кивнул Фалькони. – Вот именно.

Он снова уставился прямо в глаза Щеттер:

– Вы, должно быть, не заметили, что у нас имеется разум корабля.

Глаза майора расширились.

– Что?

– Долго объяснять. Но он тут, и он очень большой. Нам придется разобрать половину второй палубы, чтобы его извлечь. Требуется по меньшей мере два дня работы в доке.

Самоконтроль Щеттер дал трещину.

– Это… неидеально. – Она ущипнула себя за переносицу, в уголках глаз появились морщины, словно женщина боролась с мигренью. – Согласится ли Грегорович в одиночку пилотировать «Рогатку»? – Она глянула на потолок. – Разум корабля, у тебя ведь есть свое мнение обо всем этом?

– Он вас не слышит, – отрезал Фалькони. – Тоже долгая история.

– Минутку, – перебила Воробей, – если задача состоит в том, чтобы сбить «Потрепанного иерофанта», почему бы не сообщить об этом Седьмому флоту? Адмирал Кляйн тот еще гад, но он точно не дурак.

Щеттер резко дернула головой.

– Медузы и близко не подпустят Седьмой флот к флагману. А если даже подпустят, «Иерофант» тут же унесет Ктейна прочь из этой системы, и во всей Лиге не найдется судна, которое способно угнаться за медузами. – Это была правда, и все присутствующие это знали. – К тому же вы преувеличиваете готовность адмирала Кляйна выслушать то, что я могла бы сказать по этому поводу.

[[Лфет: Из-за непреодолимого побуждения вранауи будут до последней капли ихора защищать Ктейна, великого и могучего. Поверь мне, Идеалис, дело обстоит так. Даже если это будет стоить жизни всем нам.]]

Непреодолимое побуждение: холод пробежал по позвоночнику Киры. Если это похоже на болезненную потребность, вынуждавшую Кроткий Клинок откликнуться на зов Канувших… понятно, почему медузам так важно избавиться от Ктейна.

– Нам нужно обсудить это между собой, – сказала Кира майору и оглянулась на Фалькони. Тот слегка наклонил голову, соглашаясь:

– Разумеется.

Вместе со всем экипажем Кира перешла в коридор за форкамерой шлюза. Итари за ними не последовало.

Когда гермодверь защелкнулась, Фалькони заговорил первым:

– Грегорович не способен управлять «Рогаткой». Но и будь он способен, я бы не отправил его на самоубийственное задание.

– Точно самоубийственное? – спросила Нильсен.

Фалькони фыркнул:

– Ты же не собираешься нас уверить, будто в этой идиотской затее есть здравое зерно?

Помощник капитана пригладила выбившийся из пучка локон волос. Судя по ее виду, боль еще не совсем отступила, но глаза Нильсен прояснились, и голос был звучен.

– Просто хочу напомнить, что космос велик. Если «Рогатка» сумеет уничтожить Ктейна, медузы отреагируют не сразу – за это время Узел Умов примет меры и помешает им атаковать наш корабль.

Фалькони обернулся к Воробью:

– Я-то думал, за военные вопросы у нас отвечаешь ты. – И добавил, отвечая Нильсен: – Речь идет о самой здоровенной и злобной из всех медуз. Короле или там королеве спрутов. Небось подступы к «Потрепанному иерофанту» охраняют со всех сторон. Едва «Рогатка» откроет огонь…

– Бум! – вставила Хва-Йунг.

– Вот именно. Космос, конечно, велик, но медузы проворны, и оружие у них чертовски дальнобойное.

Настала пора и Кире сказать свое слово:

– Мы не знаем, как обстоит дело. Может быть, подступы к «Потрепанному иерофанту» защищает половина медузьего флота, а может быть, флагман дрейфует сам по себе. Заранее никак не скажешь.

– Будем исходить из худшего, – предложила Воробей.

– Хорошо, подступы защищены. И каковы же шансы у Седьмого флота сбить медузий флагман?

Никто не ответил. Кира оглядела своих спутников, всматриваясь в выражение их лиц. Она-то уже приняла решение: людям и медузам следует объединить силы, это единственная надежда не попасть во всепожирающую Утробу.

Первым ответил Вишал:

– Нам нужно разобраться с двумя важными вопросами.

– С какими? – уважительно спросил врача капитан.

Вишал соединил подушечки своих длинных, с округлыми кончиками, пальцев, потер их.

– Первый вопрос: может ли человечество позволить себе потерять Седьмой флот? Ответ: думаю, нет, не может. Вопрос второй: важно ли заключить мир между нами и медузами? Ответ: во всей Вселенной нет сейчас ничего более ценного, чем мир между нами. Да, я так на это смотрю.

– Не ожидал от тебя, док, – произнес Фалькони негромко.

Кира прямо-таки видела, как за полуприкрытыми глазами капитана бешено вращаются шестеренки его мозга.

Вишал кивнул:

– Время от времени имеет смысл быть непредсказуемым.

– Ценный-то мир ценный, но никто нам за него не заплатит, – вмешалась Воробей, почесывая нос красным наманикюренным ногтем. – Тут если и платят, то лишь кровью.

– Вот чего и я боюсь, – кивнул Фалькони, и Кира ему поверила.

Конечно, он боится. Как любой разумный человек. И она тоже боялась, хотя в «скинсьюте» была защищена лучше любого из членов экипажа.

Нильсен все это время, пока говорили врач и капитан, смотрела себе под ноги, будто прислушиваясь к внутреннему голосу. Теперь она тихо произнесла:

– Мы должны помочь. Мы обязаны.

– Это еще почему? – поинтересовался Фалькони. Тон его не был насмешлив: он всерьез задал свой вопрос.

– Да, объясните нам, мисс Одри, – мягко попросил Вишал.

«Надо же, стал звать первого помощника по имени», – отметила Кира.

Нильсен сжала губы, словно борясь со своими чувствами:

– Это наш моральный долг.

Брови Фалькони поползли вверх.

– Моральный долг? Слишком высоколобое понятие для меня. – Вернулась его привычная резкость.

– Перед Лигой. Перед человечеством в целом. И перед… – Нильсен указала рукой в сторону шлюза, – перед медузами.

Воробей издала такой звук, словно не поверила собственным ушам:

– Перед гадами ползучими?

– Да, и перед ними. Пусть они инопланетяне, чужаки – недопустимо вмешиваться в ДНК разумного существа и еще до рождения определять его образ жизни.

– Но из этого не следует, что мы обязаны погибнуть ради них.

– Не следует, – согласилась Нильсен, – но и отмахнуться от них мы не можем.

Фалькони в задумчивости царапал ногтями рукоять бластера:

– Давайте проясним. Воробей права: никакого морального долга у нас нет. Ни у кого из нас. Мы не обязаны поступать так, как требуют Щеттер или там Узел Умов.

– Даже если нет долга, есть обычная человеческая порядочность, – заговорил Вишал. Он смотрел себе под ноги, и голос его звучал как будто издалека. – Я бы хотел спокойно спать по ночам и чтобы мне не снились кошмары, капитан.

– Я бы тоже хотел спать по ночам, а для этого нужно оставаться живым, – парировал Фалькони. Он вздохнул, и выражение его лица изменилось, словно капитан пришел к какому-то решению. – Хва-Йунг, разморозь Грегоровича. Мы не можем продолжать обсуждение без него.

Механик открыла рот, словно собираясь возразить, но снова сомкнула челюсти, громко шлепнув губами. Взгляд ее помутнел, сосредоточившись на дополненной реальности.

– Капитан, – сказала Кира, – вы разговаривали с Грегоровичем перед вылетом. Вы знаете, в каком он состоянии. Какой же смысл?

– Он – член экипажа, – напомнил Фалькони. – И он не вовсе спятил, ты сама говорила. Он все еще понимал твои слова. Даже если он наполовину безумен, мы должны попытаться с ним поговорить. Его жизнь тоже поставлена на карту. Любого из нас мы бы подключили к разговору, даже с койки в медотсеке.

Он был прав.

– Хорошо. Сколько времени уйдет на то, чтобы его разбудить? – спросила Кира.

– Минут десять-пятнадцать, – ответил Фалькони.

Он подошел к гермодвери, открыл ее и сообщил Щеттер и медузам, ожидавшим по ту сторону:

– Нам понадобится минут пятнадцать, чтобы вывести разум корабля из крио.

Отсрочка явно не обрадовала Щеттер, но она сказала лишь:

– Делайте, что считаете нужным. Мы будем ждать.

Фалькони небрежно отсалютовал и закрыл дверь.