«Рогатка» вынырнула из сверхсветового пространства возле бурого карлика – темного пурпурного шара без лун и планет. Карлик кружил в пустоте за гелиосферой Кордовы 1420, одинокий странник в безмолвной вечности, совершающий оборот за оборотом вокруг ядра галактики.

Над экватором бурого карлика зависло скопление белых точек: корабли Узла Умов, расположившиеся так, чтобы несостоявшаяся звезда прикрыла их от сверхсветовых телескопов, нацеленных из окрестностей Кордовы 1420.

Как только на «Рогатке» отключился марковский двигатель, Фалькони начал будить весь экипаж, за исключением Грегоровича: кораблю оставалось четыре часа до встречи с Узлом Умов, этого времени хватит, чтобы выйти из криосна и потребить достаточно пищи и жидкости для нормального функционирования организма.

– Поговорим, когда вы доберетесь сюда, – ответила Щеттер на приветствие. – Будет проще, если ты, Кира, сможешь общаться с медузами напрямую.

Завершив сеанс связи, Кира отправилась на камбуз поздороваться с членами экипажа. Все они двигались медленно и выглядели не очень здоровыми.

– Еще разок не сдохли, – пробурчала Воробей, вытирая лицо полотенцем. – Вау.

Нильсен выглядела еще хуже, чем Фалькони, хотя у нее как раз симптомы криоболезни не проявлялись. Но ее бил тик, и губы сжались в тонкую полоску, словно от боли. Видимо, у помощника капитана обострился хронический недуг.

– Принести вам что-нибудь? – сочувственно спросила Кира.

– Нет, спасибо.

Вскоре к ним присоединились и энтрописты. Вошли, спотыкаясь, одетые в запасные радужные мантии, обвивая друг друга руками, вид истощенный, но, по крайней мере, спокойный, разумный – уже лучше. За время криосна шок от разрушения ментального улья, видимо, притупился. Энтрописты держались очень близко, все время друг до друга дотрагивались, словно физический контакт отчасти заменял утраченную связь умов.

Кира подогревала и раздавала еду, как могла, помогала спутникам оправиться от последствий спячки. Вишал сел рядом с Нильсен, обнял ее рукой за плечи и тихо о чем-то заговорил. Его слова, кажется, подбодрили первого помощника: она кивала, и поза ее сделалась менее напряженной.

Когда все устроились с едой и питьем, Фалькони поднялся и объявил:

– Я должен кое о чем вам рассказать. – И он кратко описал ситуацию с Грегоровичем.

– Какой ужас! – Нильсен передернуло.

– Ты собираешься вывести его из крио? – спросила Воробей.

Фалькони покачал головой:

– Нет – по крайней мере, до тех пор, пока не выясним отношения с Узлом Умов. Мало ли, вдруг мы тут же развернемся и погоним обратно в Лигу. Если же я прикажу Хва-Йунг разморозить Грегоровича, то вы, док, будьте наготове: его нужно сразу же осмотреть.

– Конечно, – ответил Вишал. – Сделаю для него все, что смогу.

– Рад слышать, док.