Пришли на другой день в конюшню новобранцы. Новобранцы службы не знают, лошади тоже не знают, чего от них хотят. Люди лошадей боятся — иные только у извозчиков и видели лошадей; лошади от людей ворочаются, ногами бьют.

Начали новобранцы седлать их. Кто подглядел накануне лошадей потише, тот и бежит к ней. А тихие лошади и есть самые ядовитые.

К Чёрту же подступа вовсе нет.

И с одного бока, и с другого бока заходил к нему солдат с седлом — никак седла на спину не накинуть.

Заплакал новобранец от обиды, но тут увидал его горе старый драгун. Кликнул он ещё народу, и впятером кое-как оседлали.

Один за голову держал, другой за хвост, прижав его к стенке, один за одну ногу, другой за другую, а пятый седло подтягивал.

Как повёл Чёрта новобранец из конюшни, старый драгун сказал ему вслед:

— Я не я — пропадёшь ты с ним, парень!

Вышел Чёрт на поле, хорошо кругом, зелено, ветру много, пошёл Чёрт в ряды, порядка не нарушает.

Вахмистр, старая казарменная крыса, велит садиться. Сели новобранцы. Кони не умеют ни стоять, ни ходить по-военному. А Чёрт как пошёл крутить по полю, боком, боком — понёсся в сторону, обскакал всех, только пыль встаёт.

Новобранец вцепился в седло и ничего не помнит от страха. Вахмистр кричит ему вслед:

— Ноги из стремя вынь, ноги вынь, дрянь паршивая, не хватайся за луку — лучше вались прямо, не смей за луку хвататься! Убью!

Новобранец не слушает. Ветер свистит в ушах, несёт его Чёрт неизвестно куда. Мчал-мчал — как остановится враз точно вкопанный, солдат с него кувырком, как заяц, вниз головой, и покатился по полю.

— Эх, репу копает, дрянь паршивая! — закричал вахмистр. — Что стоишь дураком, пойди, лови коня! Кто тебе ловить его будет?

А Чёрт пасётся мирно, щиплет траву, очень доволен собой. Подошёл к нему, хромая, солдат, протянул руку — Чёрт отскочил на сажень и опять траву щиплет.

Хохочут все вокруг. Солдат снова к Чёрту, Чёрт снова от него.

— Что ты стал в пятнашки играть? — закричал вахмистр. — Дать ему три наряда!

Прыгнул солдат последний раз, схватил за повод, хочет садиться — не даёт конь садиться. Солдат ногу в стремя, а конь его за ногу. Заплакал опять солдат от обиды, но тут езда кончилась, и повели лошадей в конюшню.