Тогда ещё кругом шла немецкая война. Много нужно было для конницы лошадей, и доставали их отовсюду: покупали у крестьян, на ярмарках, забирали без денег, привозили издалека, из степей — от башкир и туркестанцев.

Пригнали раз в полк свежих лошадей, поставили на плацу, распределили — какую куда. Белые лошади шли драгунам, чёрные и жёлтые — гусарам, серые — пограничникам, а лошади в пятнах и никакого цвета — в обоз, возить двуколки и телеги с имуществом.

Пришёл на плац толстый офицер, нарядный, с золотым карандашиком, чтобы распоряжаться.

Пришёл прыщавый писарь — с табуреткой, чтобы разложить бумаги.

Стали водить лошадей мимо них.

Каждую лошадь вёл новобранец. Лошади дрожат: иные от любопытства, иные от испуга, иные просто от злости. Новобранцы дрожат тоже: первый раз лошадей ведут перед начальством.

Остановят лошадь против офицера, скомандуют ей: смирно! — а офицер и не смотрит. Он делает рукой знак: следующую! И ждёт.

Писарю же приходится очень жарко. Он должен записать, куда лошадь идёт, и тут же имя придумать. А лошадей больше сотни в партии, и все имена должны начинаться на букву «ч».

Такой был заведён порядок: старые лошади, кадровые, все на букву «а», резервные из запаса — на «о», а молодые, новенькие — на «ч».

Писарю приходит беда. У него в голове и трёх слов на «ч» нет. Поэтому носит он с собой старый, потрёпанный словарь. Раскроет его и набирает подряд: Чечета, Чечевица, Чаша, Челябинск, Чурбан, Чирий.

Лошадей ведут быстро — только успевай выбирать. А лошадям наплевать, как их называют. Они носятся, фыркают, прядут ушами и очень недовольны, что их водят взад и вперёд.

Упарился писарь совсем, фуражка его съехала набок, пот вытирать некогда, карандаш сломался, — смена не приходит, а в это время подводят замечательного коня.

Конь весь белый, волос лоснится, глаза смуглые, поступь гордая, уши стоят, мундштук покусывает и гривой трясёт.

Взглянул писарь в словарь — ещё больше вспотел. Ни одного слова на «ч» больше нет. Дальше уже на «ш» пошло. Что тут делать?

А конь на месте не стоит. Трясёт новобранца во все стороны. Растерялся писарь, офицер на него строго глядит — почему задержка, — писарь имя придумывает, не придумать никак — не идут имена в голову.

Ждал-ждал конь — как рванёт новобранца, как даст задними ногами по табуретке. Упала табуретка, бумаги рассыпались, подбежали старые солдаты, взяли коня, но он всё волнуется.

— Вот чёрт! — закричал писарь и со злобы взял и написал коня Чёртом.

С тех пор он до конца своей военной жизни так и носил это имя.