Мейсон нажал на кнопку звонка у таблички «Артур Кловис». Один короткий звонок, два длинных и снова короткий. Почти тотчас же загудел зуммер, и Дрейк, стоявший рядом, открыл дверь.

— Какой у него номер квартиры? — спросил Мейсон.

— Двести одиннадцать.

— Лифт есть?

— Не знаю. Вон лестница.

— Ладно, пошли пешком, — сказал Мейсон.

Они поднялись на второй этаж, нашли квартиру Кловиса, и Мейсон вежливо постучал. Из-за двери раздался голос:

— Что случилось, Хелен? Почему ты верну… — мужчина открыл дверь и замолчал на полуслове.

— Мистер Артур Кловис? — Мейсон с обворожительной улыбкой протянул руку.

— Да.

— Меня зовут Мейсон, а это мистер Дрейк. Можно войти? — Адвокат прошел мимо остолбеневшего молодого человека и сказал с улыбкой: — Я разговаривал с Хелен Ридли. Наверное, она говорила вам об этом?

— Она… Это она вас прислала сюда?

— А разве вы не знали, что мы должны прийти? — на лице Мейсона отразилось удивление.

— Нет.

— Закройте дверь и давайте присядем. Лучше поговорить, не посвящая в наши дела весь дом. Я хотел бы знать, что происходило, когда Орвил Ридли принес чек на пять тысяч долларов. Насколько мне известно, вы записали номера…

— Ах вот в чем дело, — на лице Артура Кловиса отразилось явное облегчение. — Это все уже известно полиции. Лейтенант Трэгг из отдела по раскрытию убийств допрашивал меня, потом составил письменное заявление, которое я подписал.

— Это вы выдавали наличные по тому чеку?

— Да, я.

— Как давно вы работаете в банке?

— Три или четыре года.

— Вы хорошо знаете Орвила Ридли?

— Только как клиента.

— Вы часто обслуживали его?

— Довольно часто. Так уж получилось, что я сижу в окошке, в котором обслуживаются клиенты, фамилии которых начинаются с «R» и до «Z», и часто имею дело с мистером Ридли.

— Он обычно снимает со счета крупные суммы?

— Боюсь, что не имею права говорить о делах клиента банка. Но если вы зайдете к главному кассиру, то он, несомненно…

— Я сделаю это позже, — перебил Мейсон. — Сейчас я хотел бы узнать что-нибудь о личных отношениях между вами.

— Что вы под этим подразумеваете?

— Вы влюблены в супругу мистера Ридли.

— Но… я прошу вас не…

— Оставьте эти драматические выкрики для дам, — сказал Мейсон. — Перейдем к сути дела.

— Это замечание…

— …правдиво, — закончил Мейсон.

— Вы спрашиваете о том, что вас не касается. Вы вообще ведете себя нагло.

— Давайте посмотрим, мистер Кловис, как обстоят дела. Вы совсем не хотите разглашения информации о вас и Хелен. И самое главное, вы знаете, что Хелен это тоже крайне нежелательно. Мне известны все факты, и сейчас не время для блефа — ни с одной стороны. Мы можем сэкономить массу времени, если будем говорить откровенно.

— Догадываюсь, что вы адвокат, — миролюбиво сказал Кловис.

— Правильно.

— Почему вы интересуетесь этим делом?

— Веду расследование в интересах моих клиенток.

— А кто ваши клиентки?

— Адель Винтерс и Ева Мартелл. Вы их знаете?

— Нет.

— В таком случае вам не следует тянуть с ответами на мои вопросы.

— Это дела, о которых я не хочу говорить.

— Если будет необходимо, то я вручу вам повестку в суд, и вы будете вынуждены давать показания под присягой на предварительном заседании. И тогда я получу все нужные мне сведения при переполненном зале.

— Я не очень хорошо знаю законы, но не думаю, что вам это удастся.

Мейсон закурил сигарету и сказал небрежно:

— Многие не согласны со мной, когда речь идет об интерпретации права. Среди них есть даже юристы.

— Что, собственно, вы хотели бы знать?

— Я хотел бы знать о сути дела. Хотел бы знать, почему Хелен Ридли понадобился двойник. Хотел бы знать, почему вы становитесь таким таинственным, если речь заходит о ваших отношениях с Хелен?

— Хелен — замужняя женщина, и в наших отношениях нет ничего двусмысленного.

— Она ушла от своего мужа.

— Который был необыкновенно жестоким, готовым на все человеком, ужасно агрессивным и ревнивым собственником.

— Следовательно, вы его боитесь?

— Я его боюсь? — воскликнул Кловис с изумлением. — Черт возьми! Вот уже два месяца, как я собираюсь пойти к нему и поставить вопрос открыто. Я пока не сделал этого только из-за Хелен. Она его смертельно боится, а не я. Он испортил ей жизнь.

— Вы знали о женщине, которая должна была выступать как Хелен Ридли?

— Нет.

— Но вы знали, что в последнее время Хелен Ридли не живет в своей квартире?

— Она сказала мне, что уступила квартиру подруге.

— И дала вам свой новый адрес в апарт-отеле?

— Да.

— Вы ходили с ней куда-либо?

— Да. В рестораны, в кино.

— В те же самые рестораны, что и обычно?

Кловис уже хотел ответить утвердительно, но задумался и наконец сказал:

— Нет, мы в последнее время ходили в другие рестораны.

— Знаю, — кивнул Мейсон. — Но вы не догадывались, почему так происходит?

— Я об этом не задумывался.

— До тех пор, пока Хайнс не поговорил с вами?

Кловис дернулся, как будто Мейсон воткнул в него булавку.

— Хайнс? — переспросил он, желая выиграть время.

— Он приходил к вам? — не отставал Мейсон.

— Почему вы думаете, что он был у меня?

— А был?

— Ну… да.

— Когда?

— Утром третьего числа.

— Что он хотел?

— Я… вы, наверное, подумаете, что я вас обманываю, но я на самом деле так и не понял, чего он хотел.

— Он не сказал вам этого?

— Нет.

— Он не пытался договориться с вами о следующей встрече в другом месте?

— Нет.

— Он пытался вас шантажировать?

— Нет, я бы не сказал. Не думаю.

— Почему вы не знаете?

— Потому что тогда я не знал всех обстоятельств дела. А в таком случае человек, естественно, не обращает внимания на важные части разговора, скрытые значения, намеки…

— Может, вы расскажете подробнее про эту встречу?

— Я сидел у своего окошка в банке, когда подошел этот Хайнс. В это время мало посетителей, и очереди не было. Когда он назвал мне свою фамилию, я пояснил ему, что он подошел не к тому окошку, я занимаюсь клиентами, фамилии которых начинаются на другие буквы. Он усмехнулся и заявил, что подошел именно к тому окошку, которое ему нужно.

— И что было дальше?

— Он выражался довольно загадочно, я не мог понять, чего он хочет.

— Вы помните, что он говорил?

— Он говорил довольно таинственно. Сказал, что хотел бы взять в долг немного денег, и что человек, готовый одолжить ему средства, — наш клиент, дела которого веду я.

— И что вы ответили?

— Я сказал, что эти вопросы решаются в другом отделе банка. Тогда он спросил: «Знаете ли вы мистера Орвила Ридли и его жену миссис Хелен Ридли?» Я не ответил на этот вопрос, хотя разговаривал с ним исключительно вежливо. Я объяснил ему, что он должен обратиться в кредитный отдел.

— И что было дальше?

— Отходя от окошка, он остановился и, мило улыбнувшись, сказал: «Я вас уже видел где-то». Я ответил, что не припоминаю его, а он сказал, что у него есть приятельница, которая живет в «Сиглет-Мэнор», и спросил, знаю ли я этот дом.

— Что вы ответили? — спросил Мейсон.

— Я просто отвернулся. Он снова улыбнулся и вышел.

— Вы не знаете, он обращался в кредитный отдел?

— Нет, он сразу же вышел из банка. Я наблюдал за ним.

— Он сказал вам, что собирается получить деньги по чеку, подписанному Хелен Ридли?

— Или Орвилом Ридли. Это только догадки, уверенности у меня нет.

— Понимаю. Но это не было похоже на шантаж?

— Шантаж? Нет. Только глупый, полный идиотских намеков, разговор.

— В его словах не было угрозы?

— Нет, но он говорил нагло и уверенно.

— А что вы собираетесь делать теперь, когда тайна открылась?

— Что делать? — воскликнул Кловис. — Намереваюсь пойти к Орвилу Ридли и сказать ему, что он не может ломать жизнь Хелен, отказываясь дать ей развод. Ей действительно уже не нужно его согласие. Все происшедшее мне ужасно не нравится… Но я буду бороться. И я не хочу, чтобы меня все время подталкивали и давили на меня.

— Вы уверены в том, что Хайнс не получал денег по чеку?

— Когда?

— Когда приходил в банк.

— Хайнс? Абсолютно уверен. Во всяком случае, у меня в окошке не получал. Впрочем, у меня он все равно бы не смог этого сделать, я обслуживаю клиентов, фамилии которых начинаются на другие буквы. Но по тому, как он разговаривал, я понял, что у него нет денег в банке. Я не проверял этого, но думаю, что у нас он не держит ни цента.

— Вы точно не выдали ему пять сотенных бумажек? А потом сказали полиции, что эти пятьсот долларов были выданы Орвилу Ридли по чеку, который представил он?

— Да вы что? Что вы такое говорите, мистер Мейсон? Откуда вам такое в голову взбрело?

— Не знаю, — ответил Мейсон и добавил с кислой миной: — А хотел бы знать. Миссис Ридли в курсе, что вы намереваетесь разговаривать с ее мужем?

— Я сказал ей, что хочу сделать это.

— И что она ответила?

— Умоляла меня, чтобы я подождал. Сказала, что это все испортит, ее муж никогда не согласится на развод и таким образом мы как раз сыграем ему на руку.

— Послушайте, — сказал Мейсон. — Вы когда-нибудь, при каких-либо обстоятельствах, хоть на короткий срок имели в руках ключ от квартиры Хелен Ридли?

— Это оскорбление, мистер Мейсон! Это грязный намек! Вы не имеете права…

— Поспокойнее, пожалуйста, — поморщился Мейсон. — Ответьте на мой вопрос. Когда-нибудь у вас были ключи от квартиры Хелен Ридли?

— Нет.

— А у Хайнса ключ был.

— Он работал на нее и должен был входить в ее квартиру.

— А у вас никогда не было ключа, даже на непродолжительное время? Она никогда не посылала вас туда, чтобы вы что-нибудь забрали?

— Никогда. Если бы Хелен что-нибудь потребовалось в своей квартире, то она сама бы пошла туда. Ей в голову бы не пришло послать меня.

— Я стараюсь прояснить некоторые аспекты дела. Пока я не вижу никакой связи между фактами, но должен собрать хотя бы сами факты. Истинные факты. Я надеялся, что вы мне поможете.

— Я могу вам сказать только следующее: Орвил Ридли страшно агрессивный и ревнивый — он совершенно невыносим. Собственник! Он отказался дать своей жене развод и пообещал, что будет против любой попытки с ее стороны его добиться. Она проиграла с той минуты, когда сказала, что ей нужен кто-то другой.

— Есть свидетели того разговора?

— Нет, они были одни. Но нужно знать одну черту характера Хелен Ридли. Она не солгала бы ни за что на свете, не смогла бы скрыть правду. Если бы ее муж повторил этот разговор в суде, Хелен не смогла бы отказаться от него. Это не в ее характере. Она никогда не лжет.

Какое-то время Мейсон молчал. Наконец он спросил:

— Хайнс появлялся у вас в банке в день убийства?

Кловис утвердительно кивнул.

— Вы виделись с Хелен Ридли в тот день?

— Да. В кафе, где я обычно обедаю.

— Во сколько вы туда пришли?

— Примерно в половине первого.

— Вы знали, что она там будет?

— Да, но…

— Вы встречались с ней раньше в этом месте?

— Да.

— Вы сели с ней за один столик?

— Да, конечно.

— Вы рассказали ей о визите Хайнса?

— Да.

— И что было дальше?

— Мы пообедали и все.

— Может, что-то указывало на ее обеспокоенность из-за разговора, который состоялся у вас с Хайнсом?

— Нет, совершенно ничего. Она сказала, что немного знает его.

— В какое время вы с ней расстались?

— Где-то… около половины второго. Чуть позже.

— Чуть позже половины второго?

— Да.

— Вы сказали, по-моему, что обедаете в половине первого.

— Да, сказал.

— Разве обеденный перерыв в банке продолжается больше часа?

— Я… я плохо почувствовал себя в тот день и отпросился на вторую половину дня. У меня бывают сильные головные боли и очень устают глаза.

— Говорите же правду, — сказал Мейсон. — Ведь я могу проверить ваши смены в банке. Сколько дней вы пропустили за последние шесть месяцев по причине головной боли?

Кловис колебался.

— Будьте откровенны, — посоветовал Мейсон. — Так сколько дней?

— Вторую половину дня третьего числа и сегодня.

— Значит, вы пропускали тот день убийства Хайнса?

— Почему вы мне все время говорите о «дне убийства Хайнса»? Это было просто третье число.

— Хорошо, пусть так. Куда пошла Хелен Ридли после встречи в кафе?

— Не знаю.

— Вы не пытались идти за ней?

— Мистер Мейсон, я терпеливо отвечал на ваши многочисленные вопросы о вещах, которые не должны вас касаться. Теперь я вынужден предложить вам уйти. Я слишком взволнован и плохо себя чувствую, чтобы отвечать на ваши дальнейшие вопросы.

— В таком случае я могу считать, что вы шли за Хелен Ридли?

— Мистер Мейсон, покиньте, пожалуйста, мою квартиру.

— Думаю, это то, что нам нужно, — сказал Мейсон, кивнув Дрейку.

Они поднялись и направились к дверям. Как раз перед тем, как выйти в общий коридор, Мейсон повернулся и быстро спросил:

— Вы шли за ней до «Сиглет-Мэнор»?

Артур Кловис встал с чувством собственного достоинства и молча закрыл за ними дверь.

— Отлично, — сказал Мейсон уже в коридоре.

— И что ты обо всем этом думаешь, Перри?

— Он что-то скрывает. Может, пытается защитить Хелен. Может, это его дела. Что-то его беспокоит, но один Бог знает, что именно. Он, конечно, не размазня, но и не боец. Девушка с огненным темпераментом, такая, как Хелен Ридли, влюбляется в сильного, уверенного в себе мужчину, а потом, когда у нее просыпается материнский инстинкт, увлекается впечатлительным, робким и вежливым молодым человеком с бурной фантазией, но умной головой.

— Ты имеешь в виду Артура Кловиса?

— Артур Кловис очень хорошо подходит под это описание.

— Так что мы будем делать? — спросил Дрейк.

— Вернемся к себе и будем ждать новостей. Мы почти до предела сжали все пружины, которые могли. Теперь я хотел бы, чтобы какая-нибудь из них треснула с таким грохотом, чтобы это заставило нашего друга Гуллинга подпрыгнуть. Он хочет поставить меня перед Большим жюри? Прекрасно. Я хочу уже на предварительном слушании нанести ему нокаутирующий удар каким-нибудь сюрпризом, чтобы он просто не успел взяться за меня.