Утренняя газета, появившаяся в продаже в понедельник, очень заинтересовала Перри Мейсона. Войдя в свой кабинет, Мейсон разложил ее на письменном столе и очень внимательно прочитал статью на первой полосе с длинными сенсационными заголовками:

«ПЕРРИ МЕЙСОН БУДЕТ ЗАЩИЩАТЬ ЖЕНЩИН, ОБВИНЯЕМЫХ В УБИЙСТВЕ ХАЙНСА

Известный адвокат будет защищать не только Еву Мартелл, но и Адель Винтерс. Окружной прокурор подозревает Мейсона в укрывательстве клиентки.

События, связанные с убийством Роберта Доувера Хайнса, развивались в течение прошлого уик-энда с молниеносной быстротой. Перри Мейсон, известный адвокат по уголовным делам, добившийся невероятных успехов в своем деле, сообщил, что будет защищать как Еву Мартелл, так и Адель Винтерс. Сразу же после этого представители окружной прокуратуры вызвали мисс Мэй Бигли, содержащую пансион, на вечернее заседание Большого жюри[7]. Полиция утверждает, что вечером в день убийства Перри Мейсон увел Еву Мартелл у них из-под носа и держал ее в укрытии, пока она не была основательно проинструктирована насчет того, что ей можно говорить, а что нельзя.

Мэй Бигли беззаботно рассказала Большому жюри обо всем, кроме того, что знала. Она утверждает, что содержит приличный пансион и соблюдает все требования, установленные законодательством. Никогда в жизни она не видела Еву Мартелл, а тем более не сдавала ей номер.

При очной ставке с водителем такси, который вез Еву Мартелл и заявил, что получил вызов к пансиону Мэй Бигли и оттуда забрал мисс Мартелл, задержанную потом полицией, мисс Бигли воспользовалась различными уловками, начав с простого заявления, что водитель такси ошибается. Она утверждает, что поблизости расположено много пансионов, и каждый человек может без труда вызвать такси по любому адресу, а затем ждать напротив двери, даже если и не живет там. Она готова поспорить с членами Большого жюри, что могла бы вызвать такси на адрес заместителя окружного прокурора, появиться перед его дверьми в ту минуту, когда подъедет такси, и, надевая перчатки перед дверьми дома, создать у водителя впечатление, будто провела там всю ночь. Это, как подчеркнула мисс Бигли, было бы для нее особенно приятно.

Ходят слухи, что ее показания вызвали улыбки у присяжных, а заместитель окружного прокурора Гарри Гуллинг, представлявший прокуратуру на заседании, был явно раздражен ответами Мэй Бигли. Говорят также, что свидетельнице многократно угрожали обвинением в даче заведомо ложных показаний, что не произвело на мисс Бигли ни малейшего впечатления.

Что касается обвинений, выдвинутых против двух главных подозреваемых, то мистер Гуллинг сухо подчеркнул, что, согласно данным под присягой показаниям Евы Мартелл, она не расставалась с Адель Винтерс ни на минуту в течение всего дня, когда было совершено преступление. Мистер Гуллинг сообщил, что Роберт Хайнс был убит из револьвера, который бесспорно принадлежал Адель Винтерс и который, согласно показаниям свидетеля, Адель Винтерс постаралась затем спрятать в мусорном бачке у одного из отелей в центре города вскоре после стрельбы. В момент ареста при ней был найден бумажник Хайнса, а убийство совершено в квартире, которую в то время занимала Адель Винтерс. Если, сказал Гуллинг, Перри Мейсон найдет какое-то объяснение этим фактам и докажет невиновность своих клиенток, “то мы можем выбросить вон все учебники по праву, отдать Перри Мейсону ключи от тюрьмы и снабдить его клиентов лицензиями, дающими право на отстрел по меньшей мере одной жертвы в день”.

В кулуарах суда не является тайной то, что тут дело идет об уже давно ведущейся яростной борьбе. Мистер Гуллинг известен как главный стратег окружной прокуратуры. Известно и то, что он решил прижать Перри Мейсона. Гарри Гуллинг редко появляется в суде, но среди адвокатов пользуется славой человека очень умного и цепкого, владеющего энциклопедическими знаниями права.

Как сторона обвинения, так и сторона защиты выразили желание как можно быстрее провести процесс. Гуллинг уже предложил ориентировочную дату сразу же после завершения слушания другого дела. Заместителю окружного прокурора хочется закончить дело об убийстве Хайнса так, чтобы уже не осталось юридических препятствий для возбуждения дела против Перри Мейсона как соучастника после события преступления. Предполагают, что…»

Мейсон не стал даже переворачивать страницу. Он сложил газету, отодвинул ее в сторону и повернулся к Делле Стрит:

— Делла, я хочу, чтобы ты написала одно письмо.

Она открыла блокнот и приготовила карандаш.

— Это письмо не нужно печатать на машинке, — предупредил Мейсон. — Оно должно быть написано от руки на надушенном листе бумаги и адресовано мне. Пиши: «Уважаемый мистер Мейсон, надеюсь, что я поступила правильно, заявив судье, что никогда в жизни не видела Евы Мартелл. Все произошло так быстро, что у меня не было времени посоветоваться с вами, и я не была уверена в том, что мне нужно говорить в такой ситуации. Однако я вспомнила, что, когда мы виделись с вами в последний раз, вы сказали, чтобы я поместила ее в том номере, где… Наверное, будет лучше, если дальше я напишу все нашим шифром».

Делла Стрит подняла на адвоката удивленные глаза.

— Теперь давай разработаем шифр, с которым никто не сможет разобраться, — предложил Мейсон.

— Я думала, что эксперты смогут расшифровать любой.

— Конечно, могут, — лукаво подмигнул Мейсон. — При условии, что текст имеет хоть какой-нибудь смысл. Заполни оставшееся место буквами и цифрами, разделив их на группы по пять знаков. Смотри, чтобы в каждой группе были и цифры, и буквы. Когда закончишь, подпиши это письмо «Мэй» и принеси мне.

— Без фамилии?

— Без фамилии — только «Мэй».

— Шеф, ради бога, что ты задумал? Подделываешь доказательства? Влипнешь с этим по самую шею! Или решил засунуть ее в петлю?

— Там будет видно, — улыбнулся Мейсон. — Когда напишешь письмо, сходи в банк и возьми семьсот пятьдесят долларов наличными. И постарайся, чтобы почерк был явно женский.

— Писать на какой-нибудь специальной бумаге? — спросила Делла.

— Думаю, что Мэй воспользовалась бы бледно-розовой или какой-нибудь в этом роде. Купи пачку. И не забудь о духах!

— Не забуду. Я сразу же возьмусь за это дело, — заверила она и вышла из кабинета.

Минут через десять в дверь кабинета Мейсона постучали условным стуком Пола Дрейка. Адвокат открыл дверь, ведущую из его кабинета прямо в общий коридор.

— Доброе утро, Пол. Что нового?

— Много чего, — ответил детектив. — Когда я пришел на работу, то обнаружил целую кучу информации.

— Что-нибудь важное?

— Думаю, что чертовски важное, Перри.

Дрейк подошел к большому мягкому креслу и занял в нем излюбленную позу — перекинул ноги через один подлокотник и оперся спиной на другой.

— Есть одна странная вещь, — сказал детектив. — Я получил эту новость прямо из полиции и понятия не имею, что это может значить.

— Выкладывай.

— Ты знаешь, что теперь банки незаметно записывают номера всех крупных купюр, которые выдают? Об этом обычно не говорят, но если кто-то просит крупные купюры, то банк записывает их номера. Конечно, незаметно для клиентов. Например, стодолларовые банкноты, лежащие в ящике банковского кассира, все переписаны по номерам сверху вниз. Человек, потребовавший тысячу стодолларовыми банкнотами, получает десять лежащих сверху, и, когда он выходит из банка, кассир вычеркивает десять номеров в списке. Таким образом, они знают, кто получил эти десять стодолларовых бумажек.

— Разумно, — кивнул Мейсон.

— В том бумажнике Хайнса лежала двадцать одна стодолларовая банкнота, — продолжал Дрейк. — Я не думаю, чтобы полиция уже проследила историю этих денег, да и вряд ли они это сделают, потому что деньги получены из разных источников. Но дело в том, что десять из них, Перри, от Орвила Л. Ридли.

— О черт, правда?

— Ага.

— Так… — сказал Мейсон. — Когда начинаешь смотреть на дело с этой стороны… Пол, попробуем проверить этого Ридли. Где он находился в тот момент, когда было совершено убийство? Мы ведь знаем, что он болезненно ревнив и…

— Он вне всяких подозрений. Полиция уже проверила его со всех сторон. В тот день он обедал с руководителем детективного агентства. С ним же вернулся в агентство и был там приблизительно до половины третьего, разрабатывая планы, как бы поймать жену в ловушку. У меня сложилось впечатление, Перри, что этот Ридли что-то пронюхал. Думаю, Хелен Ридли немного перестаралась с двойником. Эта скромная жизнь с опекуншей выглядела слишком красиво, чтобы быть правдой.

Мейсон задумался.

— В таком случае должна быть какая-то связь между Хайнсом и Орвилом Ридли.

— Именно так и думает полиция. Занимаются теперь мистером Ридли. Когда закончат обработку, мы узнаем, что они раскопали.

— Но почему Орвил Ридли должен был платить Хайнсу? На этот вопрос есть только один ответ: Хайнс вел игру на два фронта. Но нет никаких доказательств… Подожди, Пол, понимаю!

— Что?

— Не помнишь? Ридли — игрок. Именно во время игры в покер он заговорил о детективном агентстве. А ведь Хайнс тоже играл. Могу поспорить, что Хайнс сидел за столом, когда Ридли задал этот вопрос. Но предполагается, что Ридли не знал Хайнса… Эти деньги должны были перейти из кармана в карман при игре в покер и попасть к Хайнсу.

— Каким образом? — спросил Дрейк.

— Подожди минутку, — попросил Мейсон. — У меня в голове начинает вырисовываться определенная схема. Этот игрок, приятель Хелен Ридли…

— Что с ним?

— Вероятно, он в нее влюблен. Вспомни: Хелен наняла Хайнса, чтобы нашел для нее двойника, но не сказала для чего. Игрок-приятель подсказал Хелен, что детективы, нанятые ее мужем, вероятно, скоро приступят к работе, но тоже хотел знать почему. Поэтому он тоже мог нанять Хайнса, чтобы тот выяснил ситуацию. По странному капризу судьбы деньги, которыми он заплатил Хайнсу, он выиграл в покер у Орвила Ридли.

— Звучит вполне логично, — кивнул Дрейк.

— Вероятно, именно так и было. Когда Ридли взял эти деньги из банка?

— Приблизительно неделю назад. Принес чек на пять тысяч долларов. Деньги хотел получить сотенными купюрами. Номера записывались, потому что правительство хочет получить информацию о махинациях на черном рынке и о типах, которые не платят налоги. У Ридли хорошая репутация: в махинациях не замечен. Но банк записал номера этих денег просто потому, что весь ящик кассы был соответствующе подготовлен. То есть номера были записаны сверху вниз, и кассир просто отметил, кому выдал эти купюры. Наверное, так, Перри.

Мейсон кивнул, но Дрейк еще не закончил.

— Теперь пусть полиция над этим поработает, — продолжал детектив. — Орвил Ридли не может им сказать, каким образом у Хайнса оказались эти деньги, потому что не знает. А если бы даже и знал, то побоялся бы говорить.

— Почему побоялся бы?

— Потому что проиграл их, — объяснил Дрейк. — Предположим, что он сказал бы это следователю. Тогда услышал бы: отлично, а с кем вы играли? Прошу назвать имена.

— Люди, которые много распространяются об играх с крупными ставками, долго не живут, — согласился Мейсон.

Дрейк усмехнулся.

— Хорошо, ты абсолютно прав, — кивнул Мейсон. — Оставим Орвила Ридли полиции в качестве приманки. Ты говоришь, что в настоящее время дамой его сердца является Дафна Гридли?

— Да, насколько нам известно.

— Постарайся, чтобы полицейские тоже об этом узнали.

— Ты уже и так навел жену на свежий след.

— Наведи и полицию. — Мейсон широко улыбнулся. — Смысл метода, Пол, состоит в том, чтобы выбрать кого-то, кто мог бы стать подозреваемым.

— Хорошо, Перри, бросим Ридли на растерзание волкам.

— Что там у тебя еще?

— Не думаю, чтобы это было для тебя особенно важно, но мне удалось найти воздыхателя Хелен Ридли.

— И кто он такой?

— Некий Артур Кловис.

— Каким образом ты это выяснил, Пол?

— При помощи тех телефонных номеров, листок с которыми стащил Фрэнк Холт.

— Но… подожди минутку, Пол. Говоришь, этот номер был на том листке?

— Именно.

— На листке из квартиры Карлотты Типтон?

— Ага.

— Лежавшим рядом с телефоном, которым пользовался Хайнс?

— Да.

— Но ведь Хайнс не должен был знать о возлюбленном Хелен! Это должно было оставаться для него тайной!

— Я тоже так думал, Перри. Но этот номер был именно там.

— Как ты узнал, что это номер любовника Хелен?

— Помогло счастливое стечение обстоятельств. Я поручил проверить все номера телефонов, записанных на том листке. Один из моих парней как раз отрабатывал этого Артура Кловиса и крутился около его квартиры, когда Хелен Ридли пришла к нему. Мой сотрудник, конечно, не знал, кто она, но дал описание.

— Получше проверь эти описания, Пол, — сказал Мейсон. — Не забывай, как легко найти похожих друг на друга брюнеток.

— Знаю, знаю, но эту Ридли легко опознать. Мой агент добавил к описанию: «женщина под высоким напряжением». Это наверняка Хелен Ридли.

— Похоже на то, — кивнул Мейсон. — И что с этим Артуром Кловисом? Чем он занимается?

— Теперь ты удивишься, Перри! — Дрейк усмехнулся и достал из кармана сигареты.

— Ну, удивляй! Так чем он занимается?

— Работает в банке.

— В каком банке?

— В том самом банке, в котором открыт счет у Орвила Л. Ридли. — Дрейк закурил сигарету и медленно погасил спичку.

— Черт побери! Какая у него должность?

— Младший кассир. Выглядит милым парнем — идеалистом с глазами мечтателя. Из того, что нам удалось узнать, копит деньги, чтобы начать собственное дело.

— Это означает, что он знаком с Орвилом Ридли?

— Скорее всего.

— Наверное, принимает его чеки, управляет счетами и так далее?

— Ага.

— Подожди, Пол. Ты не думаешь, что это он выдавал деньги по чеку Ридли и записал номера тех стодолларовых банкнот?

— Черт возьми, Перри! Это вполне возможно.

— Подумаем над этим, Пол, — сказал Мейсон и встал, чтобы пройтись по кабинету. — Если у Хайнса был номер Артура Кловиса, то это значит, что он что-то собирался предпринять. Внешне был милым, послушным орудием в руках Хелен Ридли, а на самом деле намеревался ее продать. Он, должно быть, добыл этот телефон в квартире Хелен. Я вижу только такое объяснение. Хелен дала ему ключи, предоставив квартиру в его распоряжение. А он обыскал квартиру, пока в ней никого не было. Это может означать только шантаж, Пол. Или продажу информации, если взглянуть под другим углом. А теперь на горизонте появляется этот игрок. Предположим, он влюблен в Хелен Ридли. Ты можешь предположить, кто бы это мог быть?

— Хайнс был довольно близок с Карлом Оркутом, — сказал Дрейк. — Оркут использовал его в каких-то мелких делах.

— Проверь этого Оркута, Пол.

— Это будет нелегко. Мои парни не захотят им заниматься. Каждый, кто перебежит ему дорогу, может запросто попасть в неприятности. Фатальные.

— Все-таки посмотри, что удастся сделать. А что с сегодняшним визитом Хелен к Кловису? Почему он не был на работе в такое время?

— Плохо себя чувствует, поэтому сидит дома. Вероятно, совершенно сломлен последними событиями, ведь для миссис Ридли все складывается не лучшим образом.

Мейсон встал и принялся расхаживать по кабинету, вставив большие пальцы рук в проймы жилетки.

— Черт побери, Пол, появляется слишком много версий. Почему этот Артур Кловис должен быть сломлен?

— Мы ведь слышали, какой он впечатлительный. И потом, Хайнс ведь был убит в квартире Хелен.

— Впечатлительный или нет, но что-то в нем должно быть. Иначе Хелен в него не влюбилась бы. Думаю, что при необходимости он мог бы рискнуть.

— Может, ты и прав, — усмехнулся Дрейк.

— Твой сотрудник недолго с ним разговаривал?

— Он вообще с ним не разговаривал, они даже не виделись. Мой парень собирался представиться страховым агентом, вроде как пришел обсудить страховой полис, заявку на оформление которого подал Кловис. Но когда мой сотрудник подошел к дому, в котором живет Кловис… Позволь, я вначале расскажу тебе об этом доме. Это один из домов без консьержа внизу. Там просто целый ряд звонков у входной двери. Нажимаешь нужный звонок, из квартиры открывают дверь парадной — и зуммер сигнализирует, что дверь открыта. Есть домофон, чтобы можно было проверить, кто пришел, прежде чем открыть двери. Мой сотрудник собирался покрутиться вокруг, чтобы сориентироваться, дома ли Кловис, и даже попробовал попасть внутрь. Но, когда он стоял, проверяя, там ли живет Кловис, подошла эта женщина и торопливо нажала на кнопку звонка Кловиса. Короткий звонок, потом два длинных и вновь короткий. Тотчас же загудел зуммер, и она вошла. Мой парень записал внешний вид женщины и передал мне.

— Как давно это случилось?

— Около часа назад. Я получил отчет непосредственно перед приходом к тебе.

Мейсон помолчал несколько минут, задумчиво расхаживая по кабинету, потом сказал:

— Это все просто не сходится, Пол. Что-то здесь не в порядке, какое-то расхождение… Конечно, никто не проверяет точность списков, сделанных работниками банков?

— Ты имеешь в виду списки номеров банкнот?

— Да. Наличные в кассе должны сходиться под конец дня, но кассир может забрать все стодолларовые банкноты, выровнять сумму двадцатидолларовыми и заявить, что выплатил кому-нибудь стодолларовые.

— Ты хочешь сказать, что деньги, которые были у Хайнса, попали к нему не от Орвила Ридли?

— Не знаю, — сказал Мейсон. — Но если оказывается, что работник банка, который заявил, что выдал стодолларовые банкноты мужу, является любовником жены, а эти банкноты появляются в бумажнике мужчины, убитого в квартире этой жены — видишь ли, Пол… Трудно не относиться к этому скептически.

— Черт возьми! — выругался Дрейк. — Когда ты представляешь это таким образом, то и я начинаю становиться скептиком. Поедем, посмотрим на этого типа.

Мейсон кивнул.

— Я хотел бы только подождать Деллу Стрит. Она пошла взять немного наличных.

— Надеюсь, не в стодолларовых банкнотах?

— Именно в стодолларовых, Пол, — Мейсон усмехнулся. — И надеюсь, что банк действительно запишет их номера. О, вот и она.

Делла Стрит влетела в кабинет.

— Привет, Пол. Вот деньги, шеф.

— Отлично, теперь напиши то письмо. Я ухожу с Полом. Вернусь через час.

— Ходят слухи, что Гарри Гуллинг готовится сожрать тебя с потрохами, Перри.

— Пусть готовится, — усмехнулся Мейсон. — Можешь пожелать ему приятного аппетита.