Наконец Ларис очнулась. Грохота слышно не было; небольшая лодочка причалила к берегу. Появился какой-то незнакомый лиомса, отцепил мотор и забрал его с собой. Ларис обнаружила, что стоит на ногах и, спотыкаясь, неловко бредет по направлению к лесу; гуманоиды куда-то бесцеремонно тащили ее, поддерживая с обеих сторон. Плечо пронзила острая боль; к горлу подступила тошнота. Девушка безвольно осела в руках похитителей; ее рвало.

Некоторое время двое, державшие пленницу, спокойно ждали; однако внезапно откуда-то сзади на Ларис обрушился удар такой силы, что она улетела вперед. По-видимому, не все местные были такими терпеливыми. Хотя все вокруг плыло в тумане, девушка разозлилась: она не понимала, что происходит, но знала, что не сделала ничего плохого. Судя по сердитому ворчанию, раздавшемуся справа, прочие туземцы ее обидчика не поддержали.

Позволив ногам волочиться по земле, Ларис сосредоточилась на репликах, которыми тем временем обменивались гуманоиды.

«Не обижай ее», – резко бросил один из конвоиров.

«Здесь приказы отдаю я».

От второго удара Ларис пошатнулась. В голове всплыла картинка (ее явно послал похититель): девушка бредет по пляжу, качаясь, словно пьяная.

«Но это же неразумно! Мы ведь хотим убедить ее друзей, что правда на нашей стороне. Если девчонка вернется испуганная, вся в ссадинах, разве они нам поверят? Разве станут помогать?»

«Похоже, это Т’с’аи», – подумала Ларис. Если так, значит другие двое, возможно, Т’с’эн и Т’к’ии. Т’с’аи она, скорее всего, узнала бы, но вот эту парочку запомнила плохо и потому не была уверена до конца. Теперь девушка сообразила, кто ее похитил, и, как ни странно, слегка успокоилась: что ж, появилась хоть какая-то определенность. А уж если им что-то надо от ее друзей, тем лучше.

Сзади ответили:

«Ничего, и так дадут нам все, что требуется. Припугнем их хорошенько, скажем, что иначе девчонка пострадает».

«Так нельзя. Она связана с одним из наших».

«Допустим. Но кто такая она сама – вот в чем вопрос».

Наступило долгое молчание. Ларис в тишине тащили вперед по тропинке. Наконец второй гуманоид заговорил: его мысленный голос звучал ниже, увереннее. «Наверное, он старше других», – подумала Ларис.

«Согласен, она не из нашего народа. Но обращаться с ней мы будем достойно, – мысленно произнес он и, помедлив, добавил: – По крайней мере, до тех пор, пока мы полагаем, что ее друзья предоставят нам желаемое. А если ничего не получится, то лучше бы девчонке не знать наших имен. Пока ее товарищи не догадываются, что ее похитили. Думаю, нам стоит притвориться, будто мы знать ничего не знаем, и даже предложить свою помощь в поисках. Авось натолкнем их на мысль, что это прихвостни Э’л’ис во всем виноваты».

«Если сделаем вид, что мы ни при чем, то и потребовать ничего не сможем, – возмутился Т’с’аи. – В обмен на знания следует предложить нечто ценное».

Собеседник Т’с’аи, тот, что отличался низким ментальным голосом, язвительно произнес:

«Если будем действовать с умом, то свалим все на Э’л’ис, но при этом и сами внакладе не останемся. Попросим чужаков поделиться с нами результатами исследования, если они вообще хоть что-то выяснят. Лучше устроить все так, чтобы девчонка к ним не вернулась, – а то вдруг проболтается. – Тут в послании почувствовался привкус металла и оттенок отвращения, словно говоривший брезгливо принюхался к чему-то дурно пахнущему. – С какой стати вообще с ней церемониться, она ведь чужая. Омерзительно, что она образовала полноценную связь с айкизой».

Ларис старательно изображала полуобморочное состояние, обмякнув в руках похитителей.

«Похоже, туземцы забыли, что, в отличие от них, я способна понимать телепатическую речь без посредства айкизай, если нахожусь недалеко, – догадалась девушка. – Теперь главное не напомнить им об этом ненароком, ведь если выяснить их планы, то, вполне вероятно, и сбежать получится. Ох, надо бы поскорее придумать, как улизнуть», – размышляла Ларис, прислушиваясь к перебранке туземцев.

Т’с’аи и один из его товарищей не хотели, чтобы Ларис пострадала, и, как полагала девушка, если бы экипажу «Леди Треган» удалось найти способ преодолеть слабую ментальную связь между лиомсами и айкизай, вернули бы ее в обмен на полезную информацию. Но вот третьего похитителя подобный расклад не устраивал. Его послания настораживали и пугали. Этот тип явно был из породы фанатиков, а такие ни перед чем не остановятся.

Ларис с трудом уняла дрожь. Сейчас она абсолютно беспомощна. Прауо и остальные наверняка ищут ее. Но вот сумеют ли найти?

По-видимому, они наконец добрались до пункта назначения. Девушка почувствовала, что лиомсы отпустили ее, но она достаточно владела собой, чтобы нарочито безвольно опуститься на землю, не выдавая того обстоятельства, что пришла в сознание.

«На кровать. Укройте», – велел громкоголосый.

«Может, дать ей еще снадобья?» – Вопрос отдавал чем-то приторно-сладким, с легкой гнильцой.

«Нет. Она и так уже достаточно выпила, теперь несколько часов продрыхнет, так что беспокоиться не о чем. – Лиомса слегка ткнул пленницу ногой. – Как же здорово, что в стане Э’л’ис у нас есть доброжелатель, который немедленно доложил обо всем, что задумали чужаки. Пригляди-ка за ней, Т’с’аи. Если вдруг оклемается, сразу же накачай ее снова, но пока что не хотелось бы навредить девчонке. Кто его знает, как еще все повернется: может, от живой больше пользы будет».

И вновь Ларис притворилась бесчувственной. Главное, не подавать виду, как бы страшно ей ни было. Друзья непременно отыщут ее. Прауо ни за что не бросит поиски, а Логан обязательно его поддержит. Да и Тани, Сторм и капитан д’Арже тоже вряд ли спокойно отнесутся к пропаже одного из членов экипажа. Пока что нужно тихонько лежать, набираться сил, слушать и ждать. Шанс еще представится, и тогда ей понадобится вся ее энергия.

Т’с’аи аккуратно переложил пленницу на кровать, расправил ей руки и ноги, укрыл и даже заботливо подоткнул одеяло. Ларис уловила обрывок мысли, невольно возникшей в разуме Т’с’аи: без слов, лишь мелькнула тревога, поднялось возмущение; чередой пробежали чьи-то взволнованные лица, и появился образ айкизы, а с ним – невыносимая тоска, печаль, чувство потери; еще айкиза, уже совсем другой, но снова те же эмоции…

Вдруг Т’с’аи подумал о каком-то лиомсе, мужчине, которого Ларис еще ни разу не видела. К этому типу Т’с’аи явно испытывал личную неприязнь, искреннюю ненависть. Нечто подобное чувствуешь, когда некто сильный заставляет исполнять его приказы, а тебе ничего не остается, кроме как беспрекословно подчиниться. Уж Ларис-то испытала это на своей шкуре; именно так она относилась к Дедрану, хозяину цирка, где была вынуждена работать на кабальных условиях.

Ларис пришло на ум, что Т’с’аи ненавидел именно того туземца с сильным, громким мысленным голосом, которого она про себя окрестила Фанатиком. Девушка притворялась, что лежит без сознания, а меж тем ее разум без конца перебирал мысли и образы, складывал их в узоры, внимательно разглядывал и изучал, вновь перемешивал – как в калейдоскопе. Эмоции собеседников, лица, мелькнувшие в сознании Т’с’аи, его неподдельные ненависть и печаль – какие сведения о похитителях из этого можно извлечь, пока есть время?

Одно Ларис было абсолютно ясно: ее украли, чтобы заставить Тани решить проблему неполноценной связи некоторых айкизай с лиомсами. Похитители верили, что такое решение непременно существует. А что, если нет? Возвращать ее не собираются, по крайней мере Фанатик вынашивает совершенно иные планы. Этому типу Ларис откровенно не нравилась; более того, его до глубины души возмущало, что какая-то инопланетянка сформировала с Прауо полноценную ментальную связь.

Возможно, ненависть туземца подхлестывала зависть: он просто злился, что Ларис удалось то, что никак не получалось у него. Наверное, он и сам себе в этом не признавался, не то что друзьям или сподвижникам. Когда-то и ей встречались подобные экземпляры. Впрочем, не важно. Его мотивы значения не имеют: примем за данность, что Фанатик такой, какой он есть, и Ларис придется иметь с ним дело. Девушка позволила себе телепатически исследовать окрестности: кажется, поблизости никого. Она осторожно шевельнулась, перевернулась и закрыла лицо рукой; похоже, за нею не следят. Видимо, Т’с’аи вышел.

Ларис с опаской приоткрыла глаза: было еще светло, но, пожалуй, день понемногу клонился к закату. До нападения Т’с’аи девушка успела разглядеть лодку, снабженную маленьким моторчиком. Наверное, с момента ее похищения прошло не больше пары дней. Куда за это время можно уехать? Разумеется, Ларис не знала наверняка, но полагала, что не сильно ошибется, предположив, что, возможно, сейчас они находились поблизости от первоначального места стоянки звездолета. Ах, если бы ей только удалось сбежать…

Заслышав шаги, Ларис повыше натянула покрывало, закрыв глаза. Ткань грубого плетения просвечивала, предоставляя хороший обзор. Девушка внимательно наблюдала за парой, вошедшей в комнату, – Т’с’аи и Т’к’ии. Ни один из них не обладал телепатической мощью Фанатика. Значит, либо это Т’с’эн, либо похитителей четверо и есть кто-то еще, незнакомый. Ларис прислушалась к беседе аборигенов.

«Не нравится мне это, Т’к’ии. Если айкизай убивать нельзя, то разве мы имеем право прикончить иное разумное существо?»

«В’э’ин говорит, так нужно, чтобы защитить остальных».

Ага, В’э’ин! Ларис тут же ухватилась за это имя: удалось даже мельком разглядеть образ, появившийся в сознании. Видимо, это и есть громкоголосый Фанатик. Кстати, вот что занятно: если Т’с’аи все еще спорил с товарищами насчет участи пленницы, то Т’к’ии ни на секунду не усомнился в словах В’э’ина. Видимо, Т’с’аи искренне верил в свою правоту, раз продолжал возмущаться, хотя друзья явно не разделяли его точку зрения. В голове у девушки понемногу зрел план.

«Т’с’аи, не глупи. То, что мы ищем, в сто раз важнее жизни какой-то инопланетянки».

«Может быть, и так. Но каждый может высказать свое мнение».

«Разве В’э’ин затыкал тебе рот? Нет. Мы тебя услышали, но дай хотя бы подумать, не торопись. Ладно, теперь твоя очередь охранять пленницу. Следи хорошенько, да смотри не засни от усталости, – велел Т’к’ии и добавил с усмешкой: – В’э’ин сказал, что днем никого не пришлет на смену. Похоже, наказать тебя решил за то, что ты ему перечил. Вот так-то, Т’с’аи».

Ларис забеспокоилась: уже поздно, а затевать побег ночью смысла нет. Плечо все еще болело, но, кажется, кровь течь перестала. Пожалуй, стоило поспать, набраться сил и с первыми лучами солнца попробовать улизнуть – тогда хотя бы видно будет, куда бежать. Надо хорошенько подумать… Однако Ларис тут же задремала, так и не успев разработать план.

Чуть позже девушка проснулась и в первый момент даже не сообразила, где находится. Она открыла глаза, уставилась в темноту, мысленно потянулась к Прауо и отпрянула в ужасе, поняв, что ее хвостатого брата рядом нет. Что случилось?.. И тут она все вспомнила. Ларис дернулась от пронзительной боли в плече, кровать скрипнула, и на звук моментально прибежал Т’с’аи с небольшим светильником. Туземец подозрительно уставился на пленницу. А затем появился и его айкиза: он тихонько стоял позади Т’с’аи, лишь фиолетовые глаза сверкали в темноте.

Ларис подняла глаза. Годами она была бесправной прислужницей, пока ее не освободили друзья. Она прекрасно знала, как важно задобрить власть имущих, всячески подчеркнуть их значимость и сделать вид, что лишь они тут принимают решения и отдают приказы. А еще можно изобразить из себя несмышленого ребенка: детей никто не боится, от них не ждут подвоха. Девушка поежилась и облизнула губы.

«Плечо болит. Можно воды?» – отправила она едва слышное мысленное послание, предусмотрительно добавив ощущения: боль, страх, беспокойство и смятение.

Т’с’аи чуть оживился; туземец извлек откуда-то кувшин с водой, наполнил чашу и помог девушке напиться. Ларис всячески преувеличивала свою слабость; стоило Т’с’аи ее коснуться, как она в ужасе отпрянула, нарочито округлила от страха глаза и позволила себе добавить в послание нотку паники, присовокупив к ней острую боль в плече. Т’с’аи был настолько близко, что Ларис без труда различала его эмоции даже без помощи айкизы: туземец сильно разволновался из-за раненой, перепуганной девочки; а вскоре, как только айкиза передал ему переживания собеседницы, к этому прибавилось еще и отчетливое, тяжелое чувство вины.

Ларис даже уловила кое-что из эмоций самого айкизы: тот расстроился из-за состояния пленницы и вины хозяина. Тревога, как хмурая туча, затянула разум айкизы; он словно бы скулил про себя из-за того, что ничем не может помочь Т’с’аи.

«Если уж я это разбираю, – подумала Ларис, – значит, и Т’с’аи тоже, и задачу это ему явно не облегчает». Оба они, айкиза и лиомса, без конца пережевывали собственную тоску и тревогу, с каждым новым посланием лишь накручивая друг друга.

Т’с’аи наклонился, чтобы подоткнуть одеяло, и спросил:

«Принести еды?.. Ты голодна?»

Ларис съежилась и будто бы случайно позволила айкизе увидеть нарисованный ее сознанием образ: чувство голода и одновременно с ним – страх принимать пищу: изображение корчащейся в судорогах, умирающей от отравления девочки, которая страшно перепугалась, когда ее похитили. А дальше очень осторожно, стараясь не переиграть, Ларис изобразила откровенный детский ужас: папочка, где же папочка? Он так ей нужен, пусть защитит.

Этот народ жил мысленными посланиями и эмоциями. А ну как туземцы решат, что она еще ребенок? Тогда чувство вины станет сильнее и это хотя бы немного ей поможет? Ларис отстранилась, выставила вперед слабую, дрожащую руку, словно обороняясь, и вдруг почувствовала, как ее локоть наткнулся на что-то твердое, лежащее в нагрудном кармане.

Ларис буквально разрывало изнутри, так она старалась скрыть волнение от внезапной находки. Она сразу догадалась, что это. Коммуникатор. На Арзоре в последние пару лет вошло в моду наносить на маленькие коммы картинки и использовать их в качестве броши или медальона. Логан сфотографировал Прауо, создал голографическое изображение и украсил им крышку комма, который подарил Ларис буквально перед отправлением звездолета. Даже мерзкий В’э’ин, похоже, принял коммуникатор за брошку и потому не отобрал.

Если она и впрямь настолько далеко, как предполагает, то до судна ей не дозвониться, комм слишком простенький, базовая модель. Но есть и другие варианты. К тому же Ларис не сомневалась, что весь экипаж «Леди Треган» занят ее поисками – если не прямо сейчас, то на рассвете точно приступят. Лучше не рисковать и не подавать виду, чтобы похитители не догадались, что у нее в кармане. Надо подождать, вдруг обнаружится какой-то знак того, что звездолет поблизости.

Ларис подавила довольную ухмылку. Теперь у нее есть преимущество, о котором ее тюремщики даже не догадываются. Возможно, если она позвонит, местные сумеют перехватить разговор; надежда лишь на то, что они не разгадают шифр, – придется поставить все на карту. Этому шифру, который назвали в честь какого-то землянина – не то Борзе, не то Морзе, – ее научила Тани. Сторм не раз повторял, что знание – сила, и теперь Ларис поняла, что он имел в виду. Стараясь сохранить находку в тайне, девушка жалобно округлила глаза и взглянула на Т’с’аи. Посмотрим, удастся ли его разжалобить и тем самым увеличить шансы на побег.

«Почему?» – отправила она телепатическое послание, добавив мысленный образ туземца, который грубо ударил ее и сбил с ног. Голова болит, плечо тоже, ей до смерти страшно. Ну почему он коварно предал ее, Т’с’аи ведь ей так нравился, а его айкизой она и вовсе восхищалась. Разве взрослый способен сотворить что-то подобное с ребенком?

В ответ она почувствовала укол вины, терзавшей лиомсу, и радость айкизы, довольного тем, что Ларис считает его таким красивым. Вдруг Т’с’аи рухнул на что-то вроде трехногой табуретки, стоявшей в изголовье кровати, и уронил голову на ладони.

«Ага, дожала-таки я тебя, – с удовлетворением отметила Ларис. – Так, а теперь прикинем: период обращения этой планеты вокруг своей оси составляет двадцать шесть часов, вокруг звезды – чуть более пятисот дней. Это сколько же у них тут, получается, длится один год?»

Когда Т’с’аи поднял голову и поглядел на Ларис, она уже все посчитала.

«Сколько тебе лет?» – последовал вполне ожидаемый вопрос.

«П-п-почти девять, по-вашему».

По земным меркам это соответствовало тринадцати годам и нескольким месяцам. По стандартам местного населения совершеннолетие наступало в возрасте десяти лет. Иными словами, Ларис только что сообщила Т’с’аи, что он оглушил, покалечил и похитил ребенка. Ну а дальнейшее он без труда додумает сам, а именно что их предводитель В’э’ин планирует хладнокровно прикончить невинное дитя, а Т’с’аи и его товарищи станут сообщниками и разделят преступление своего вожака просто потому, что позволят ему совершить задуманное.

Ларис не знала местных законов, но надеялась, что, вызвав у собеседника чувство вины, тем самым сумеет подтолкнуть его к действиям. По крайней мере, если Т’с’аи поймают и он расскажет все товарищам Ларис, это послужит ему хоть каким-то оправданием.

«Мы хотели только, чтобы Прауо обрел семью, а Тани думала вам помочь, чтобы все айкизай научились создавать полноценную связь. Зачем вы били меня?» – по-детски воскликнула Ларис и зашмыгала носом, добавив к посланию растерянность, тоску от разлуки с айкизой, а также страх и боль, вызванные ударом по голове и раной в плече. О, теперь она осталась одна, все ее друзья далеко. Что с ней сделают? Вслед за этим полетели догадки о том, зачем ее пленили, которые заставили Т’с’аи подскочить от ужаса. Он страдальчески заломил руки, потом с трудом успокоился, медленно опустился в кресло и протянул Ларис ладонь. Девушка ощутила, как испугались айкиза и лиомса, увидев жуткие картины, нарисованные ее сознанием.

«Честное слово, больше тебя никто бить не будет. Обещаю, клянусь солнцем и звездами, глубинами морей и сердцами айкизай».

Ларис отправила Т’с’аи мысленный образ В’э’ина:

«Он хочет навредить мне, да?»

Т’с’аи решительно посмотрел прямо в глаза пленнице и с неожиданной твердостью заявил:

«Он не посмеет. Послушай, я все тебе объясню. Ты любишь своего айкизу, так что поймешь, почему мы так поступили».

«Да, я хочу разобраться, говори», – кивнула девушка.

Т’с’аи тяжело вздохнул и приступил к рассказу:

«Тебе известно, как мы сосуществуем и развиваемся вместе, две наши расы?»

Он подождал, пока пленница кивнет:

«Да, айкизай растут вместе с вами, развиваются физически и интеллектуально. Но иногда они не взрослеют до конца. Физически развиваются почти нормально, однако не достигают того уровня ментальных сил, которые бы позволили обрести им независимость».

Рука Т’с’аи опустилась на плечо айкизы.

«От этого мы любим их не меньше, но они заперты в подобном состоянии и убежать не могут. Родители Э’л’ис основали новую систему: как только становится ясно, что айкиза не способен достигнуть финальной стадии, его убивают. Мне было пять лет, когда я привязался к своему первому айкизе. Два года мы жили как братья, как лучшие друзья, как родные – были друг для друга всем. Затем его признали неполноценным, насильно отняли у меня, куда-то увезли и убили. А меня заставили выбрать себе нового напарника».

Пока Т’с’аи говорил, Ларис прикидывала его возраст. На сердце у девушки лежал камень: она верила в его искренность, чувствовала мучительную боль, терзавшую туземца. Получается, ему было примерно семь с половиной по земным меркам, когда он обрел первого айкизу, и около десяти, когда того убили. Расстояние особой роли не играло. Ларис знала: если бы Прауо погиб, она почувствовала бы это в любом уголке планеты, и ее поглотили бы боль и тоска.

«Без айкизы ты лишь половина целого. Я подождал, пока мне не исполнилось десять, и лишь потом выбрал нового. Надеялся, что на этот раз все будет хорошо. Частенько первый опыт оказывается неудачным, однако затем все налаживается. Но в моем случае этого, увы, не произошло. Мы провели вместе три года, а потом моего айкизу прикончила его же собственная мать».

Ларис почувствовала дурноту; когда Т’с’аи во второй раз обзавелся айкизой, ему было пятнадцать, а когда его лучшего друга вновь убили – примерно столько же, сколько теперь ей самой. Но у него же сейчас есть айкиза, значит он рискнул в третий раз. Товарищи Т’с’аи противостояли Э’л’ис; получается, его айкиза из тех, кто формирует связи лишь наполовину. «Интересно, а та самка, что убила второго айкизу Т’с’аи, уж не была ли она, случайно, матерью Прауо? Пуррраал же призналась, что хладнокровно прикончила двоих неполноценных детенышей. А вдруг Прауо и тот, второй, про которого рассказывал ее тюремщик, были родными братьями?» – задумалась девушка.

А Т’с’аи тем временем продолжал рассказ:

«Годами я уговаривал себя не рисковать, не пытаться еще раз. Я так боялся взять нового айкизу, а потом опять наблюдать, как его убивают. Достаточно было и того, что двоих предыдущих погубили. Но в конце концов я не выдержал одиночества. – Его лицо исказилось от ярости и горя. – Наша натура изменилась настолько, что существовать в одиночку очень непросто. Соблазн оказался слишком велик, и я поддался ему. Я завел нового айкизу, совсем малыша, а когда спустя семь лет понял, что и он тоже неполноценен, мы попросту сбежали. Я не могу допустить, чтобы очередной айкиза погиб, это разобьет мне сердце».

Ларис ясно чувствовала его боль и параллельно ощущала необычайно светлые воспоминания о том, как айкиза и лиомса вместе бродили по лесным просторам, а затем, вновь и вновь, мучительное осознание того, что связь с любимым существом исчезает. Ужас и агония погибающего айкизы – страшная картина, которая навеки врезалась в память Т’с’аи. Приспешники Э’л’ис дважды уничтожили дружбу, предали все прекрасное, что было между айкизой и лиомсой, – и Т’с’аи не готов был пережить мучительную потерю в третий раз.

Пока Т’с’аи прятал лицо в руках, измученный тяжелыми воспоминаниями, Ларис, не переставая за ним наблюдать, с осторожностью извлекла комм, прикрыла его ладонью и принялась щелкать крошечной кнопкой выключателя. Похоже, если удастся правильно разыграть имеющиеся карты, туземец сам ее отпустит, так что сейчас самое время отправить сигнал звездолету.

Т’с’аи поднял голову и взглянул Ларис прямо в глаза:

«Я знаю, что говорит Э’л’ис. Дескать, мы ослабляем генофонд айкизай, поскольку каждый айкиза, не умеющий формировать полноценную связь, но способный к размножению, порождает еще более слабое потомство. Заметь, Э’л’ис требует убивать лишь айкизай, не нас. Интересно, как бы она отреагировала, если бы айкизай вдруг заявили, что следует умертвить лиомс, которые не способны на нормальную связь?»

Он помолчал, а затем с едкой горечью добавил:

«Э’л’ис называет наших айкизай рабами, но они хотя бы живы, они любимы. Ничего нам не надо ни от нее самой, ни от ее прихвостней – мы только хотим, чтобы айкизай не убивали…»

«Думаешь, мой айкиза выживет, если я погибну? А кстати, почему ты не предупредил нашего друга, что его может прикончить морское чудище?» – поинтересовалась Ларис, решив прояснить все до конца.

«Приказ В’э’ина, – глухо ответил Т’с’аи. – Потом я спросил, зачем это ему понадобилось, и он сказал, что хотел наглядно продемонстрировать вам, насколько опасен этот мир. Он полагал, что если вы станете горевать из-за гибели товарища, то скорее поймете нашу трагедию. Я был не согласен, как и мой айкиза, но В’э’ин – наш командир, ему нельзя не подчиниться…»

«И, выполняя его приказ, ты подверг Логана смертельной опасности. – Тут Ларис сообразила, что выпала из образа ребенка, и поспешно пролепетала: – Ваш командир плохой, он хочет меня убить. За что, я ведь ничего не сделала. Разве это правильно?»

Т’с’аи встал; его айкиза тоже чуть приподнялся, чтобы прикоснуться носом к ладони хозяина:

«Разумеется, нет. Вот сейчас, рассказывая тебе свою историю, я вспомнил собственные страдания – и вдруг увидел все в ином свете. Разве я имею право подвергать остальных подобным испытаниям? То, что я сделал по приказу В’э’ина, ужасно: сначала умолчал о морском чудище, а потом и вовсе похитил тебя, подчинившись воле командира. Первый промах уже не исправить: что сделано, то сделано. Но вот второй… По крайней мере, на этот раз могу поступить верно».

Т’с’аи пересек комнату и выглянул за дверь:

«Пойдешь на восток, вдоль берега – твои друзья в той стороне. Слушай, я могу дать тебе лодку. Ты грести умеешь?»

«Очень плохо. Спасибо за предложение, но боюсь, что я вряд ли далеко уплыву на лодке, – произнесла Лариса, в душе проклиная незнакомца, который снял и забрал с собой моторчик – он бы ей сейчас пригодился. – Так что лучше пешком. А скоро кто-то из твоих товарищей придет проверять, здесь ли я?»

«Думаю, сегодня уже никого не будет. Если до утра не заметят, что ты сбежала, и мне удастся направить их по ложному следу, то успеешь преодолеть немалое расстояние, прежде чем они догадаются, куда на самом деле ты направилась. – Т’с’аи повернулся к корзине, что стояла возле двери. – Я принес тебе воды, еды и бинтов. Посиди, а я пока займусь твоим плечом. А затем хватай корзину – и бегом».

От долгого лежания мышцы Ларис одеревенели, голова все еще болела из-за снотворного, плечо ныло от каждого движения, и, что гораздо хуже, штаны насквозь промокли – причем не от морской воды. Из-за наркотика она проспала почти сорок часов подряд, потом ее заперли в этой хижине – в общем, природа взяла верх. Впрочем, Ларис особо не переживала по этому поводу. Это все мелочи жизни; главное сейчас – убраться подальше от кровожадного В’э’ина.

Девушка повернулась и предоставила Т’с’аи позаботиться о ее плече. Туземец действовал очень аккуратно, но Ларис пару раз совершенно по-детски всхлипнула; ощутив укол вины, терзавшей Т’с’аи, пленница обрадовалась. Следовало убедить его, что он обидел малого ребенка, которого любой порядочный человек должен немедленно освободить.

«Так, держаться будет. Мне очень жаль, что я причинил тебе боль, дитя. На самом деле я ударил несильно, но ты упала на острую палку, которая торчала прямо из песка».

Ларис потянулась и ощупала плечо: ага, именно там и располагался имплантат с маячком, прямо под кожей. Видимо, крошечный аппарат в результате вышел из строя. Логан говорил, что его можно сломать, если ударить прямо по плечу. Не повезло: ну надо же было так неудачно упасть.

«Давай помогу тебе встать», – предложил Т’с’аи, протягивая руку.

Ларис оперлась о нее и поднялась, пошатываясь. Она медленно, осторожно потянулась и походила туда-сюда. Да, идти она сумеет. Пусть не быстро, но сможет. В самом крайнем случае поползет на четвереньках, только бы вырваться отсюда. Другой рукой, которую Т’с’аи не видел, девушка отбивала сигнал на комме.

Т’с’аи вывел ее из хижины, прихватив корзину.

«Попробую сообщить твоим друзьям, что ты направляешься к ним. Если не получится, то где-то через десять-двенадцать дней пешего перехода ты окажешься близ границы территории, принадлежащей Э’л’ис».

«Ничего себе перспектива. Очень надеюсь, что буду в безопасности гораздо раньше», – подумала Ларис. Как только она окажется вне зоны видимости, сразу активирует коммуникатор, и, если устройство сработает, через пару часов ее заберет звездолет.

Т’с’аи вывел пленницу из-под сени последних деревьев и указал вдоль берега:

«Туда. Иди с миром, дитя. А я постараюсь подольше задержать преследователей».

И тут вдруг отчетливо раздался какой-то громкий звук.

Ларис резко обернулась, и ее глаза расширились от страха. На опушке леса стоял В’э’ин с атори в руках; лицо туземца исказила ярость, а его айкиза, маячивший неподалеку, ощетинился.

Сознание Ларис пронзило бессловесное послание: набор образов и эмоций, смысл которых сводился к следующему:

«Пусть Т’с’аи отойдет, а чужеземка умрет. Если Т’с’аи не подчинится, то будет наблюдать, как его айкиза погибнет первым».

Однако Т’с’аи не спешил выполнять приказ.

Ларис молча застыла, ожидая, пока ее спаситель примет решение. Наконец он тихо промолвил:

«Неужто теперь мы уже убиваем детей?»

Ларис почувствовала, что В’э’ин буквально оторопел:

«Чего?»

«Ей немногим больше девяти. – Ларис уловила, как Т’с’аи повторяет ее рассказ командиру. – Ты выкрал девочку, чтобы шантажировать тех, кто может помочь нам, а потом хладнокровно прикончил бы ее, получив необходимую информацию, причем провернул бы все так, чтобы пришельцы никогда не узнали, кто на самом деле за этим стоит. Скажи, В’э’ин, как, по-твоему, инопланетяне воспримут похищение и убийство разумного существа, да к тому же ребенка? И если мы опустимся до такого, то чем мы лучше Э’л’ис, которая убивает детенышей?»

«Я не знал. – Как и надеялась Ларис, послание В’э’ина прозвучало виновато. Но затем туземец вновь обрел решимость и продолжил твердо: – Но теперь это не важно, сейчас девчонка уже в любом случае у нас. Если даже вернем, то чужаки, узнав, кто именно ее похитил, откажутся нам помочь. Что, скажешь не так?»

В’э’ин поднял атори и прицелился. Т’с’аи с айкизой загородили собой Ларис, и вдруг…

Вдруг она услышала в голове зов Прауо, хвостатый братец искал ее.

«Я здесь!» – мысленно прокричала ему Ларис.

И прежде, чем В’э’ин успел выстрелить, из-за вершин деревьев показалась «Леди Треган» – всего в двухстах футах от земли. Звездолет стремительно опускался вниз.